ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Ну, почему ее нет?! Как ты думаешь, что с ней могло случиться?! – Она сама не заметила, как перешла с ним на «ты».

Майкл пожал плечами:

– Да все, что угодно. Тот факт, что миссис Иннико за­явлена свидетелем с твоей стороны, еще не означает, что она не может проколоть по дороге колесо, выпить лишнего за обедом, опоздать на электричку или в срочном порядке обратиться к зубному врачу. Забыть, в конце концов. Или струсить. Вполне возможно, еще появится. А Анна Пол­ласки, между прочим, уже дожидается своей очереди в ко­ридоре. Почему бы не взять быка за рога и не вызвать Анну?

– Нет, – подумав, ответила Энджи. – Вместо быка возьмем за рога Клинтона. Я его, сукина сына, по стенке размажу.

Джаде казалось, что она медленно, но верно превраща­ется в ледяную глыбу. С того момента ранним утром, когда она вошла в зал суда и увидела мужа, облаченного в новый костюм и при очках в черепаховой оправе (со стопроцент­ным-то зрением!), предчувствие чего-то ужасного вползло в ее сердце и прочно там угнездилось. Минуты бежали, складывались в часы, а Джада чем дальше, тем больше те­ряла ощущение реальности. Сколько раз в ходе процесса ей приходилось зажмуриваться, делать глубокий вдох и убеждать себя, что она пока не сошла с ума, что все это происходит на самом деле.

Когда Клинтон наконец занял место свидетеля, он вы­глядел лучше, чем в день их знакомства. Пристав привел его к присяге.

– Перед тем как приступить непосредственно к допро­су, – начал Крескин, – я хотел бы услышать полные дан­ные истца.

Звучным твердым голосом Клинтон назвал свои имя, фамилию, адрес. На глазах у изумленной Джады ловчила Крескин лепил из Клинтона идеального чернокожего гражданина Америки. Мистер Джексон создал свою фирму, по­строил дом для своей семьи в респектабельном районе, и, хотя в данный конкретный момент он испытывает некото­рые материальные затруднения, виной всему расовая не­терпимость поставщиков и возможных клиентов. Тем не менее мистер Джексон убежден, что скоро вновь встанет на ноги. Все свободное от поисков клиентов время он от­дает детям. Воспитание детей и уход за ними полностью лежат на мистере Джексоне, в то время как его жена забро­сила свои обязанности матери семейства и хозяйки в доме.

– Иной раз мне даже казалось, что она что-то против меня имеет… или какой-то план задумала, в котором нам с детьми нет места, – с великолепно разыгранной тоской добавил Клинтон.

За время допроса Клинтона лед в груди Джады растаял, превратившись в нечто куда более обжигающее, чем кипя­щий металл. Ей хотелось только одного: выскочить из-за стола, в три прыжка добраться до бесстыжего мерзавца и хлестать по физиономии до тех пор, пока его дурацкие очки не разлетятся вдребезги, пока он сам не откусит свой лживый язык. Разумеется, она не двинулась с места. Так и сидела каменным идолом с мелко-мелко трясущимися ру­ками. Время от времени Энджи бросала на нее озабочен­ный взгляд, гладила по плечу и нашептывала на ухо:

– Не волнуйся, он у нас еще попляшет!

И она сдержала слово. Хладнокровно и уверенно, точ­но хирург, рассекающий пораженную плоть, Энджи «вскрыла Клинтона, явив на всеобщее обозрение его гнилое нутро. Прежде всего она поинтересовалась его доходами за последние пять лет, год за годом. От мизерных цифры ска­тились к круглым – нулям. Затем Энджи попросила перечислить поименно возможных клиентов, которым Клин­тон в последнее время предлагал свои услуги. Ни одного имени. Спросила, имеются ли у него визитки, компьютер, пейджер – хоть что-нибудь из арсенала бизнесмена. Ров­ным счетом ничего.

– В целях экономии времени, ваша честь, на этом я пока закончу перекрестный допрос, но оставлю за собой право вызвать свидетеля еще раз. – Энджи с достоинством вернулась за стол, а Клинтон, растерянный, подрастеряв­ший дерзость, отправился на свое место.

Джада слегка воспряла духом, надеялась, что во время следующего допроса Энджи окончательно добьет лживого подлеца. Но в этот момент в зал вдруг вкатили стол с громадным телевизором.

– С позволения суда я хотел бы продемонстрировать домашний видеофильм, снятый две недели назад, – за­явил Джордж Крескин. – Миссис Джексон после двухча­сового свидания привозит детей в дом свекрови.

– Протест, ваша честь! – вскинулась Энджи. – Нас не поставили в известность ни о самом существовании дан­ного вещественного доказательства, ни о его содержании, поэтому мы категорически возражаем против…

– Я действую в целях экономии времени, ваша честь. Известно, что лучше – и быстрее – один раз увидеть, чем сто раз услышать.

– Ваша честь, мы категорически возражаем!

– Обсуждение, ваша честь! – заявил Крескин.

– Что это значит? – спросила Джада Майкла. Энджи поднялась и направилась к судье. «Мы ничего не знали», – донесся до Джады ее шепот.

«…отправляли. Не получили?» Только и расслышала она из ответного шипения Крескина.

Джада обратила встревоженный взгляд на Майкла, но тот опять промолчал, успокаивающе похлопав ее по руке.

«Факсовое подтверждение, сэр», – Крескин протянул судье листок.

«…неполадки с факсом. Но, ваша честь…» – Джаде очень не понравились звенящие нотки в голосе Энджи.

Больше она ничего не слышала, но наконец Энджи развернулась и направилась к столу. Выражение ее лица Джаде очень не понравилось.

– Поскольку это не судебный процесс, а предвари­тельные слушания, и советник документально подтвердил своевременное оповещение об имеющемся вещественном доказательстве, я отклоняю протест защиты. Прошу, мис­тер Крескин. – Снид кивнул в сторону адвоката.

Жестом мага и волшебника материализовав из воздуха крохотный пульт, Крескин нажал кнопку.

Джада как во сне смотрела на собственную машину, за­тормозившую у лачуги свекрови, на плачущего навзрыд, убегающего от нее Кевона, на лицо старшей дочери круп­ным планом – злое, искаженное отчаянием, залитое сле­зами, на багровую от крика Шерили…

Джада все это видела – и не верила собственным гла­зам.

– Они рыдали потому, что не хотели возвращаться к бабушке, – сдавленным шепотом пробормотала она. – Надеялись остаться дома, а мне пришлось…

Она запнулась, пораженная неожиданной мыслью: уж не подстроил ли все это Клинтон специально? Не наврал ли он детям, что мама заберет их домой, чтобы потом запе­чатлеть на пленке их горе от предательства матери? Боже! Неужто он дошел до такой дьявольской извращенности?!

Энджи, сжав побелевшие губы, кивала и что-то черкала в блокноте.

– Мы отведем эту улику, не волнуйся.

Не волнуйся… Джада глядела на экран, и ей казалось, что так, наверное, чувствовали себя святые, распятые на кресте. Из ее еще живой груди чья-то безжалостная рука вырвала трепещущее сердце. Если судья… если весь зал по­верит, что дети могли оттолкнуть ее, возненавидеть… тогда пусть распинают, колесуют, четвертуют – ей все равно.

Получив разрешение на перекрестный допрос, Энджи снова вызвала в качестве свидетеля Клинтона Джексона. К этому времени он уже вполне оправился от предыдущего разгрома. Тот факт, что негодяй гордится заснятым на пленку кошмаром, сам по себе уже был приговором, но судья об этом, увы, не догадывался.

– Итак, мистер Джексон, вы под присягой показали, что в последние годы полностью взяли на себя заботу о детях? Это так?

– Д-да, так, – крякнул Клинтон. «Волнуется, – реши­ла Джада. – И правильно делает».

– Что ваша старшая дочь больше всего любит на обед? – спросила Энджи.

Захваченный врасплох, Клинтон не сразу нашелся с от­ветом, и Джаде даже показалось, что в его глазах за стекла­ми фальшивых очков мелькнула искра страха. «Отличный вопрос! – пряча ухмылку, подумала Джада. – Чисто жен­ский. Откуда этому бездельнику знать?»

– Э-э-э… Шавонна… она пиццу любит.

– Вы сами готовите ей пиццу, не так ли?

– Нет. Заказываю.

– А вашего маленького сына вы тоже кормите пиццей? Или все-таки готовите что-нибудь домашнее?

57
{"b":"10294","o":1}