ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– А что, если… – вновь завела та свою песню и осто­рожно прикоснулась к подбородку, —…к следующей неде­ле опухоль и синяки не пройдут?

– Пройдут! А останутся – тем лучше: драматизма си­туации добавят. Рэйд обожает спасать несчастных жен­щин. Желательно блондинок. И только с неограниченны­ми счетами в банках.

– Ладно, – вздохнула Мишель. – Не укусит же он меня по телефону, в самом деле!

Набрав нужный код и номер, она назвала добавочный, и наконец в трубке раздался мужской голос.

– Алло-оу, – с сексуальным придыханием произнесла Мишель. – Это мистер Рэйд Уэйкфилд?

– Да.

Она кивнула подругам, и у Энджи в бешеном ритме за­колотилось сердце.

– А я – Антея Карстерс, – сообщила Мишель. – Мне порекомендовал вас один из ваших клиентов, мистер Уэйкфилд. Он весьма высоко оценил ваши деловые каче­ства.

– Приятно слышать. Кто именно?

– Боюсь, это конфиденциальная информация, кото­рую я не вправе разглашать. Могу лишь повторить его слова о том, что на вас и мистера Эндовера Патнэма можно полностью положиться, если речь идет о сохранении се­мейной тайны. – Мишель была довольна собой. «Конфи­денциальная информация», «не вправе разглашать»… Ши­карно звучит!

– Сохранение семейных тайн входит в обязанности любого адвоката, – высокопарно заметили на другом кон­це провода. – Каждый клиент для нас – особенный и единственный в своем роде.

– Видите ли, моя проблема действительно особенная; она касается наследства. – Мишель сделала вид, что за­пнулась, и помолчала немного. – Не хотелось бы обсуж­дать по телефону… Вы позволите встретиться с вами лично?

– Разумеется! Но сначала я хотел бы…

– Послушайте, деньги не имеют значения. Назовите любую сумму, и вы ее получите. – Круто! Мишель загля­нула в листок, чтобы еще чего-нибудь не забыть. – Говард уверял, что я могу быть с вами предельно…

– Говард Симонтон?!

Рэйд как-то упомянул при Энджи имя крупной финан­совой шишки, по уши увязшей в проблемах с законом. Мишель сдавленно ахнула:

– Умоляю, больше ни слова! Забудьте, что я его назва­ла. Обещаете? – Забудешь как миленький, иначе нам всем крышка. Говард Симонтон слыхом не слыхивал ни о какой Антее Карстерс.

– Уже забыл, – моментально отозвался Рэйд, и Ми­шель ухмыльнулась, уловив в его голосе новую подобо­страстную нотку.

– Так как же насчет личной встречи, мистер Уэйк­филд?

– О-о-о, да, конечно, никаких проблем. Когда вас уст­роит?

– Пожалуй, во вторник. Часа в четыре.

– В четыре тридцать, если не возражаете. Как правиль­но пишется ваше имя?

Мимо ушей пропустил, как пить дать. Слава богу, я сама еще помню!

– Антея Карстерс, – повторила Мишель. – Пишите как хотите. – И положила трубку.

– У-у-у-ух ты-ы-ы!!! – завопила Джада. – Голубой экран много потерял, когда наша Мишель предпочла ка­рьеру домохозяйки.

– Бесподобно! – воскликнула Энджи, кружась по комнате. – Просто бесподобно!

Мишель распирало от гордости, чтобы не сказать само­довольства. Можешь, дорогая, когда захочешь!

– Следующий номинант на «Оскара» – не кто иной, как великолепная Энджи Ромаззано, блистательно сыг­равшая в «Кошмаре на годовщину свадьбы» и «Облапошенной супруге»! – провозгласила она и вручила Энджи телефон.

Джада расхохоталась.

– Представляем клип из будущей картины под рабо­чим названием «Час отмщения»! – подхватила она, мас­терски копируя речь ведущей телепередачи «На ночь глядя».

– Ладно, ладно! – Энджи замахала руками. – Я в вос­торге от вашей поддержки и спортивного духа.

Она сняла трубку, набрала тот же номер, но назвала другой добавочный. В горле у нее внезапно пересохло.

– Лиза Рэндалл! – прозвучал голос экс-лучшей по­други.

– Привет, Лиза, это Энджи.

В ответ – молчание. Уж не собралась ли она швырнуть трубку? Энджи подняла глаза на изнывающих от нетерпе­ния и любопытства Джаду и Мишель.

– Послушай, Лиза… Мы не общались с того самого… словом, ты понимаешь. И я хочу сказать, что страшно переживаю. Я ведь не только мужа потеряла – нашему браку все равно пришел бы конец, – но, главное, лучшую подругу. А это гораздо хуже!

Ф-фу! Справилась. Подруги отреагировали на этот спектакль по-разному: Мишель уткнулась лицом в ладони, явно помирая со смеху, а Джада, чтобы подавить хохот, как кляпом заткнула кулаком рот и выпучила глаза. Энджи от­благодарила обеих улыбкой кинозвезды.

– Господи, Энджи… Признаться, я удивлена и тронуга до глубины души.

Есть! Купилась-таки, куколка!

– Возможно, нам уже не стать такими близкими по­другами, как раньше, – продолжала Энджи, – но мне бы очень хотелось встретиться с тобой, поговорить… Да! И я бы тебе кое-что отдала. Видишь ли, у меня остался перс­тень – подарок Рэйда на годовщину свадьбу. Скорее все­го, это бриллиант из фамильной коллекции, а он оправил его в фирме «Шрив, Крамп и Лоу». Я считаю, что перстень должен остаться в семье. Он твой по праву.

– О-о-о, Энджи! – выдохнула Лиза. – Это так… так… благородно с твоей стороны! Я хочу сказать, по закону ты вовсе не…

– Да ладно тебе, Лиза! При чем тут закон? Мне на этот перстень смотреть тяжело, а тебе он, возможно, доставит радость. – Энджи кивнула Джаде, которая оценила ее игру «на большой». – Я обитаю в Уэстчестере, но на следующей неделе могу на полдня слетать к тебе. Посидим где-нибудь, выпьем, я тебе перстень отдам, а потом съездим заберем из квартиры мои вещи. Ничего ценного, уверяю тебя: там пи­жама любимая осталась, дневник и прочая мелочовка. До­говорились?

– Конечно! – Лиза даже осипла от жадности. – Поне­дельник и четверг у меня полностью забиты, а в остальные дни – когда угодно.

– Вот и отлично. Я прикину и перезвоню, идет? – Она вскинула брови и скорчила гримаску подругам. – Ой, Лиза, чуть не забыла! Видишь ли, я все еще страшно зла на Рэйда, не хочу его видеть и не хочу, чтобы он узнал о на­шей встрече. Обещаешь, что это останется нашей тайной?

– Само собой, – тут же ответила Лиза. Часики в ее алчном умишке уже затикали, отсчитывая секунды до мо­мента обладания фамильным бриллиантом Уэйкфилдов.

– Спасибо. Я перезвоню. – Энджи повесила трубку. Джада вскочила со стула, Мишель последовала ее при­меру, и обе устроили подруге овацию.

– Помните поговорку: «Чем женщине хуже, тем боль­ше она тратит»? – сказала Мишель. – А у нас есть для по­купок более важные причины: нужно приодеться к спек­таклю в Бостоне, а также присмотреть кое-что для нашей крошки-мамы, – она улыбнулась Энджи, – и для ее ма­ленького человечка. Не забыть бы особый прикид для шоу в Марблхеде.

Джада озабоченно сдвинула брови:

– Ты случаем в лотерею не выиграла, подруга? Если нет – нечего деньги на ветер швырять. Ради нас, во всяком случае.

Энджи кивнула:

– Ради меня уж точно не стоит. Я как-никак работаю.

– Глупости! – возмутилась Мишель. – Кто меня вы­ручил, когда я с детьми оказалась на улице? Кто помогал, кормил-поил и утешал? Кстати, твоим ребятам, подруж­ка, – кивнула она Джаде, – понадобится летняя одежда. Держу пари, в это время года мы найдем что-нибудь под­ходящее только в отделе «Все для круиза» и за сумасшед­шие деньги, но тут уж ничего не поделаешь. – Она достала из сумочки кредитную карту «Виза». – Нужно успеть, пока наш лотерейный билет не потерял силу!

Подруги пробыли в «Пассаже» до самого закрытия. Мишель не только одела Энджи с ног до головы до конца беременности, но и приданое новорожденному обеспечи­ла. Очень кстати, поскольку Энджи, как выяснилось, ничегошеньки в этом не смыслила и все порывалась набрать прелестных, но совершенно непрактичных вещичек.

– Фрэнк Руссо платит! – провозгласила Мишель. – И это самое приятное. Вот вам единственное преимущест­во мужчин перед собаками – некоторые мужчины облада­ют золотыми «Визами».

Джаду уломали купить слаксы из тончайшей кожи и слепяще-оранжевый шелковый свитерок в облипку.

– Оч-чень сексуально. – Мишель причмокнула. – Как раз подойдет для нашего представления.

73
{"b":"10294","o":1}