ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
4321
Последние подростки на Земле
Академия оборотней: нестандартные. Книга 1
Unfu*k yourself. Парься меньше, живи больше
Царство льда
Чаролес
В логове львов
Отдел продаж по захвату рынка
Пустое сердце бьется ровно
A
A

Вычислить Дамфриса оказалось несложно: единствен­ный чернокожий в зале, он к тому же поднялся ей навстре­чу. Очень высокий и слишком худой для такого роста, дальний родственник был еще и очень чернокожим – того почти абсолютно черного, эбонитового цвета, который словно вбирает в себя свет. «Совсем неплох, – отметила Джада, взглянув в лицо адвокату, на котором выделялись изумительные светло-серые глаза с яркими белками. – И улыбка бесподобная».

– Джада Джексон? – спросил он. Джада кивнула.

– А вы, следовательно, Сэмюэль Дамфрис. Он опять согрел ее улыбкой.

– Прошу, садитесь. – Ни намека на акцент острови­тян; голос глубокий, а выговор выходца с Британских ост­ровов: отрывистый, четкий. – Чаю не желаете?

Только тут Джада с удивлением отметила, что перед ним уже стоит полная чашка густо-янтарного напитка.

– Индийский, к сожалению, а не китайский, но по крайней мере заварен по всем правилам.

– Неужели? Какое счастье!

Сэмюэль Дамфрис иронии не уловил. Видел бы он тот чай, что она пьет дома! Фантазии ей хватает максимум на пакетики «Липтона». А ведь островитяне и впрямь относятся к чаепитию с почти молитвенной серьезностью. Ни­куда не денешься – влияние англичан дает о себе знать.

Сэмюэль покачал головой:

– Поразительно, но в Бостоне осталось всего два-три заведения, где подают приличный чай.

– Да уж, лично меня это всегда поражало, – повтори­ла Джада попытку пошутить.

На этот раз ее собеседник задумался и, помолчав, за­глянул ей в глаза.

– Вы меня уязвляете?

– Если вы имеете в виду – подкалываю, то вы абсо­лютно правы. Только в вашем присутствии я не уверена, что говорю на родном языке.

– С вашим языком все в порядке, – с улыбкой ото­звался Сэмюэль. – Прошу простить мне академичность и… гм-м-м… тупость. Видите ли, юмора я никак не ожидал. Ваша мама в общих чертах описала ситуацию…

«Какого черта ты творишь, девочка?» – задала себе Джада фарисейский вопрос. На самом деле она отлично знала, что творит. Флиртует, ни больше ни меньше! Пят­надцать лет не кокетничала – и вдруг на тебе. С чего бы вдруг? Кожаные брюки, должно быть, виноваты. Или же экзотические косички на затылке.

Джада поймала пристальный взгляд Сэмюэля и тут же посерьезнела.

– Я знаю, мистер Дамфрис, что попала в жуткую пере­дрягу. Не знаю, что именно вам сообщила моя мама, но догадываюсь, что на информацию она не поскупилась.

В ответ ее одарили очередной белозубой улыбкой.

– В немногословности вашу маму не обвинишь, это верно. Должен признаться, историю она поведала горест­ную.

Джада вдруг разозлилась на себя. Черт бы побрал и штаны эти нелепые, и помаду апельсиновую, и, главное, идиотское кокетство! Она пришла сюда безо всякой на­дежды, но от Сэмюэля исходила такая доброжелательная, такая спокойная сила, что ей захотелось поверить и его способность все исправить.

– Так оно и есть и даже гораздо хуже.

Джада пустилась в подробный рассказ о событиях пос­ледних месяцев и завершила его, лишь когда опустели два чайника и почти вся сахарница. Сэмюэль Дамфрис внимательно слушал, кое-что уточнял и смотрел, смотрел на нее своими диковинными светло-серыми глазами. Как ни странно, их никто не торопил, несмотря на то, что они были здесь единственной чернокожей парой и просидели за столиком, пока время ленча не закончилось и зал не опустел.

– Что же вы намерены делать дальше, миссис Джек­сон?

– Буду с вами откровенной. Я понимаю, вы адвокат, но… Я собираюсь пойти против закона или обойти его – как вам будет угодно. Когда мама с папой приехали сюда, они предложили забрать детей и скрыться на островах. Честно говоря, эта мысль и мне приходила в голову, но по­началу я от нее отказалась. Это ведь самое настоящее преступление, а я никогда в жизни даже «зайцем» не проехала! Но теперь… теперь я вижу только один выход. Детей нужно вернуть; не только и не столько ради меня, сколько ради них самих. Я не могу ждать, когда суд разберется, что к чему, и исправит несправедливость. Кроме того, где гаран­тия, что это произойдет?

Джада затаила дыхание в страхе, что серый взгляд по­темнеет от негодования и служитель закона откажется продолжать опасную тему. Но Сэмюэль просто кивнул.

– Видите ли, закон – это прежде всего способ решить спорные вопросы о праве собственности. Однако челове­ческое понятие о сути собственности изменяется быстрее, чем статьи закона, – вот в чем загвоздка. Наши с вами предки когда-то считались собственностью наравне с зем­лей, домами, мебелью. Жена была собственностью мужа, как любая другая вещь. Дети – аналогично. Здешний закон не создан для заботы о благополучии детей, по­скольку основан на давнем, варварском понятии собствен­ности. Ну и, разумеется, лживые показания в вашем деле сыграли не последнюю роль.

Неужели поверил?! Неужели сумел увидеть правду за всем этим нагромождением ошибок, роковых случайнос­тей и безудержной лжи? Джада смотрела на адвоката во все глаза.

– На Кайманах бывали? – неожиданно спросил он.

Джада покачала головой.

– Видите ли, поскольку вы не являетесь гражданкой Барбадоса, воспрепятствовать поискам, которые непре­менно начнет ваш супруг, будет проблематично. На Кай­манах же, где я постоянно веду дела, при наличии амери­канского паспорта и… гм-м-м… некоторой суммы на счету, вы можете отлично устроиться. Выгода двойная: во-пер­вых, вашему супругу не придет в голову искать вас на Кай­манах, а во-вторых, страна сейчас на подъеме. С вашим опытом вы без труда найдете работу в банке. Так что, если вы не против…

Джада не верила своим ушам. Силы небесные! Неужто господь наконец услышал ее мольбы?

– Вы… вы готовы помочь?! – выдохнула она. – И да­же не возражаете против того, что я надумала?

– Вы надумали защитить своих детей, – с нажимом произнес адвокат. – Как я могу быть против? Нарушение закона – не моя специальность, но, согласитесь, кому, как не мне, знать, что такое беззаконие? Я ведь, если на то пошло, несколько лет проучился в Британии.

В этот момент взгляд Джады случайно упал на его ча­сы – и она ахнула.

– Боже правый! У меня назначена встреча, и опоздать никак нельзя. – Невероятно – общение с Сэмюэлем Дам­фрисом, от которого она ровным счетом ничего не ожида­ла, длилось почти два часа. Глазом ведь, кажется, не успела моргнуть, как получила поддержку, утешение, добрый совет и обещание помощи! А времени на благодарность не осталось. – Простите ради бога, но мне пора.

Джада поднялась, и ее собеседник сделал то же самое. Неожиданно смутившись, она протянула руку:

– Если бы вы знали, как я рада нашему знакомству! Теперь буду думать над вашим предложением.

– Подумать, конечно, придется, но помощь вам в лю­бом случае не помешает. – Он достал из внутреннего кар­мана пиджака визитку. – Прошу. Не оставите ли и свой номер?

Джада продиктовала номер домашнего телефона Энджи, сняла со спинки стула сумочку и перебросила через плечо.

– Спасибо. Огромное вам спасибо! И ушла не оглядываясь, чтобы не поддаться искуше­нию вернуться.

ГЛАВА 52

Увидев возникшего в дверях бара парня, Джада вмиг распознала в нем бывшего мужа Энджи, так что и торопли­вый шепоток Мишель не понадобился. Рэйд постоял на пороге, пока его глаза привыкали к полумраку в зале. И этих мгновений Джаде хватило, чтобы многое в нем вы­числить. Высокий рост, надменная поза, небрежно-изыс­канный синий костюм с вызывающе желтым, стильным галстуком… О-о-о, таких белых красавцев, владеющих миром, она знала как облупленных! При первом же взгляде на нее глаза Рэйда округлились. Уж не торговали ли его предки рабами лет эдак сто пятьдесят назад? «Не будь большей стервой, чем ты есть, дорогая, – сказала себе Джада. – Если верить Энджи, Уэйкфилды уже лет двести как царят в Бостоне и окрестностях, а значит, скорее всего, сражались в рядах аболиционистов».

Мишель помахала рукой, и экс-супруг Энджи двинулся в их сторону, лавируя между изящных креслиц на гнутых ножках.

77
{"b":"10294","o":1}