ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Ты забываешь обо мне! По-твоему, моя жизнь не разрушена?

– Ты сам сделал выбор.

– Нет. Ты его сделала за меня. Ты упекла меня за ре­шетку!

Фрэнк понизил голос до шепота, но в нем клокотала та же ярость, что выплескивалась из черной глубины глаз. Дай ему сейчас волю – убил бы наверняка. Но Мишель не испугалась. Отделенная метровой ширины столом, под присмотром молчаливого охранника, она чувствовала себя в безопасности.

– Не могу поверить, что ты меня сдала. Не могу пове­рить!

– В этом ты, пожалуй, искренен, Фрэнк. Мысль о рас­плате не приходила тебе в голову. А напрасно. Уж слишком ты уверовал в свою безнаказанность… – Мишель обвела взглядом унылое помещение с решетками на окнах и не­прозрачными стеклами, сквозь которые даже неба не было видно. – Так не бывает, Фрэнк. За преступления прихо­дится платить.

– То, что натворила ты, могла сделать только полная дура!

Эту песню Мишель выучила наизусть и не желала ее больше слышать.

– Вот оно, наконец-то! – выкрикнула она, не обращая внимания на предостерегающий жест охранника. – Вечно одно и то же. Мишель тупая, Мишель дура. Тебе почти уда­лось меня убедить. Почти. Да будет тебе известно, что «дура Мишель» открыла собственное дело. «Дура Мишель» увезет детей в другой город и устроит в хорошую школу. И не кто иной, как «дура Мишель», будет растить их и за­щищать, не надеясь больше на их папочку, который ока­зался местным наркобароном и получил по заслугам. – Она задохнулась от яростной длинной тирады. – Я этого не хотела, но раз уж пришлось, я справлюсь, несмотря на всю свою пресловутую тупость. Я уже справляюсь, чтоб ты знал, Фрэнк!

– О чем это ты? – взвыл Фрэнк. – Куда ты собралась? Куда ты увозишь моих детей?

– Я подала на развод, и мне будет предоставлена пол­ная опека над детьми до достижения ими совершенноле­тия. Когда тебя выпустят…

– В тюрьму я не сяду! У меня такие связи…

– Плевать мне и на твои связи, и на тебя самого. Наде­юсь, ты еще где-нибудь припрятал деньги, иначе после тюрьмы пойдешь по миру. Впрочем, можешь отправляться хоть к черту на рога. Главное – мы с детьми будем далеко.

Лицо Фрэнка стало совсем серым.

– Значит, конец? Больше не увидимся?

– Непременно увидимся. На суде. Я буду свидетельст­вовать против тебя, Фрэнк.

ГЛАВА 65

Усадив детей в «Вольво», Джада заехала за угол и оста­новилась.

– Чего мы ждем? – спросила Шавонна.

– Одного хорошего человека, который обещал пойти в церковь вместе с нами. Вот и он!

Сэмюэль затормозил в двух шагах от ее машины и от­крыл дверцу. Джада попыталась объяснить детям, что про­исходит.

– Мне надо ненадолго уйти, а вы, пожалуйста, подо­ждите меня в машине мистера Дамфриса.

– Кто он такой? – удивился Кевон. – Он что, как миссис Пэтель?

– Нет, милый. Он мой друг. Настоящий друг. А миссис Пэтель встретит нас у церкви. Слушайте внимательно: я скоро вернусь и прошу вас минут десять посидеть тихонь­ко и не докучать мистеру Дамфрису. Шавонна, ты оста­ешься за главную, идет? Я быстренько – только возьму Библию и вернусь. – Она не погрешила против истины; Библия действительно осталась в доме.

Спрятавшись за деревом в конце улицы, Джада просле­дила, как Клинтон и Тоня вышли из калитки и направи­лись к дому Мишель тем самым путем, что был столько раз пройден двумя подругами. Как же давно это было… Взгляд Джады невольно скользнул по окрестностям, которых ей больше, скорее всего, никогда не увидеть.

Едва за Клинтоном и Тоней закрылась входная дверь соседского дома, Джада в последний раз вошла в свой соб­ственный. Для начала она обошла комнаты, проверяя, не осталось ли в доме живого существа – пусть даже хомячка или канарейки, – по пути складывая в пакеты детские вещи. Как и предполагалось, Клинтон в «новобрачном» угаре взялся за те недоделки, что столько лет мозолили ей глаза. Опять же, как и предполагалось, в связи с ремонтом повсюду стояли банки с краской, бутыли растворителя и прочие взрывоопасные предметы. Отлично. Идеальный вариант. Вот вам и причина пожара – самовоспламенение. Твердила же Мишель, что большинство несчастных случаем происходит дома!

На кухне Джаду ждал сюрприз – наполовину покры­тые линолеумом полы. Интересно, мелькнула у нее мысль, довел бы он дело до конца или второй половины недостойна даже Тоня? Щедро полив дощатую часть керосином, она сунула открытую коробку спичек в нижний ящик стола, где хранились старые газеты, и вернулась в гостиную за свидетельствами рождения детей, семейными фотоальбо­мами и Библией.

На стене в столовой висел ее свадебный снимок с Клинтоном, но Джада даже не взглянула в ту сторону, мельком лишь удивившись, что Тоня оставила портрет на месте. Неужто Клинтон не позволил убрать? Впрочем, по­донки часто бывают сентиментальны. Джада плеснула ке­росином на шторы и пол, остановилась у двери, как следу­ет вытерла руки и взглянула на часы. Прошло одиннадцать минут. Дети заждались.

Осторожно переступив маслянистый от керосина порог, она чиркнула спичкой, уронила ее на пол, просле­дила взглядом за тоненькими огненными струйками, раз­бежавшимися по полу, и шагнула к выходу.

Еще не успев дойти до калитки, Джада уловила запах гари. Она не оглянулась. Большинство несчастных случаев происходит дома, но это больше не ее дом.

Жадность Клинтона Энджи ни в малейшей степени не удивила. Открыв дверь, она вежливо-равнодушным голо­сом объяснила, что выступает в качестве адвоката Ми­шель, и подсунула на подпись расписку в получении обещанного. Внешне спокойная, внутри она клокотала от ярости. Не барахло бы ему бесплатно отдавать, этому мер­завцу, а отправить жариться на адском огне за эгоизм и предательство! Но он явился за дармовой мебелью, и он ее получит.

Мишель четко указала, что именно они могут забрать, однако у Тони хватило наглости попросить еще изящную китайскую ширмочку, настенные часы и одну из кар­тин.

– А кровать она, случаем, не отдаст? Его ж за решетку посадят, так на что ей такая большая кровать? А нам не по­мешает.

– Я предоставила вам список вещей, которые позволе­но забрать. Остальное принадлежит миссис Руссо, – ледя­ным тоном заявила Энджи. Ей претил и сам план, и роль «адвоката миссис Руссо», и Клинтон с Тоней. И как только она позволила втянуть себя в эту кошмарную авантюру?! Слава богу, хоть Майкл с Биллом рядом. Коллеги помогут ей сохранить хладнокровие, а когда придет время, станут свидетелями.

В данный момент они уже закатывали рукава, чтобы помочь Клинтону донести мебель до дома.

Сухо извинившись, Энджи прошла в комнату Фрэнки и выглянула в окно. Если все идет по плану, Джада должна быть на пути к церкви. Удалось ли ей задуманное? Энджи прищурилась, затаив дыхание… Ответ на вопрос сизова­тым дымком струился к небу. Итак, назад дороги нет. Самое время приступать к заключительному этапу.

Энджи проверила, на месте ли парик и прочий маска­рад, убедилась, что запасные ключи от «Вольво» при ней, и вернулась к остальным. Клинтон снял с дивана подушки, которые должна была нести Тоня, и трое мужчин оторвали диван от пола. В открытую Энджи дверь первым, пятясь, протиснулся Билл и начал осторожно спускаться с крыль­ца, командуя Майклу и Клинтону, когда приподнимать с другой стороны, когда подавать на него.

Возглавившая процессию Тоня со своей объемистой ношей уже дошагала до калитки, когда Энджи услышала ее вопль и изумленный возглас Майкла. Билл, по-прежнему двигавшийся вперед спиной, выворачивал шею в попытке понять, что происходит. Подняв голову, Клинтон выпус­тил из рук свой конец дивана; Тоня швырнула подушки на тротуар и бросилась к дому. Энджи тоже сбежала со ступе­нек, и, хотя «Вольво» дожидалась за углом, а время поджи­мало, ее неотвратимо потянуло к огню, как и всех осталь­ных, мотыльками слетавшихся на пламя.

Дом Клинтона полыхал вовсю. За окнами второго этажа змеились багряные языки, сквозь щель в приоткры­той входной двери Энджи увидела объятый пламенем ко­ридор.

90
{"b":"10294","o":1}