ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Впрочем, флорентийские судьи увеличили наказания с таким расчетом, чтобы сделать само существование тех, кто был объявлен «магнатами», почти нестерпимым. К магнатам причислялись, во-первых, несомненные феодалы, которые еще существовали в флорентийском графстве и только наезжали в город. Список магнатов-горожан был составлен более чем произвольно. В нем фигурируют действительно несколько представителей старой знати; к ним присоединили имена некоторых давно разбогатевших купцов, в семействах которых имелись рыцари; но в магнаты попали также некоторые мелкие торговцы, которые имели свои лавки, были записаны в цех и давно забыли о своем «благородном происхождении». Между тем многие богатые купцы и банкиры, также живущие на широкую ногу и подражавшие нобилям в домашнем быту, в списке магнатов не оказались.

За малейшее оскорбление пополана магнат казнился сторицей, и дом его мог быть разрушен в присутствии знаменосца того или иного цеха.

Говорили, что если магнат ехал на коне и его лошадь хвостом задевала пополана в узких улицах Флоренции, то магнат этот был конченым человеком. Фактически магнаты или те, кого к ним причислили, оказались вне закона. На здании Барджелло, замке подесты, висел ящик, в который опускали анонимные доносы; власти не оставляли их без внимания, и часто они служили единственным поводом для репрессий. Достаточно было подозрения или доноса, чтобы гонфалоньер правосудия созывал милицию, которая уничтожала дом и имущество «виновного». Для этих мероприятий не нужно было ни судебного следствия, ни санкции суда. «Ни один обвиненный не остался без наказания», — писал Дино Компаньи, лицо, близкое к Джанно делла Белла, в своей хронике. Напротив Варджелло учреждена была специальная тюрьма для магнатов — «пальяццо» (соломянка), начальником ее состоял нобиль, человек жестокий и пристрастный. Заключенных кормили скверной пищей и нередко травили. Вряд ли можно усмотреть в событиях начала девяностых годов борьбу бедных с богатыми, но несомненно, что велась борьба за политическое равноправие средних цехов со старшими.

Трудно сказать, кого, как и почему уничтожал правитель города делла Белла. Мнения о нем современников противоречивы. Его сторонники называли его человеком порывистым и страстным. Любопытна характеристика Джанно, сделанная Дино Компаньи: «Мужественный человек, очень храбрый, он имел дерзость браться за дела, которые все другие оставляли. Он говорил о том, о чем другие молчали, и все это ради справедливости и против виновных». Папа Бонифаций VIII, отлучивший Джанно от церкви, называл его «камнем преткновения». По свидетельству современников, у делла Белла после периодов бурной активности случались приступы упадка сил и полнейшего безразличия ко всему. Весьма возможно, что он стремился к личной диктатуре и уничтожал прежде всего своих личных врагов, не щадя, впрочем, и тех, кто попадался под руку возмущенному народу. Тем самым в атмосфере страха и ужаса он расчищал себе дорогу к сеньории, как это случалось часто и в других городах Тосканы.

Бесспорно, что флорентийский народ возмущали нобили, укрепившиеся в своих башнях, не скрывавшие пренебрежения к плебеям и не брезгавшие рукоприкладством: нередки были случаи побоев и увечий, нанесенных магнатами пополанам. По существу, гранды были чужеродным элементом в городе, их терпели только потому, что во время войны они были необходимы коммуне как конное войско. В дни мира они представляли скорее обузу, поскольку не участвовали в торговых делах.

Поднять против магнатов, выставлявших напоказ свое богатство, пополанов среднего достатка и жестоко эксплуатируемый тощий народ было делом нетрудным. Если все же искать корни происшедших перемен, то, по-видимому, они уходят в стремление группы людей вокруг Джанно убрать с пути не только вечно угрожавших спокойствию города магнатов, происходящих от древних феодалов, но также ограничить влияние чересчур разбогатевших домов и облегчить выдвижение на первые места банкиров и торговцев более позднего происхождения, как, например, Альберти, Строцци и Медичи, которые достигнут в следующем столетии гегемонии во Флоренции. В XIV и начале XV века Медичи окажутся государями всей Тосканы, а Строцци и Альберти не только богатейшими купцами и банкирами, но и влиятельнейшими политическими деятелями.

Пришедшее к полноте власти сословие купцов и банкиров в конце XIII века захотело не только денег, оно стало подражать жизни аристократов других европейских стран, Флоренция вырабатывала постепенно буржуазное общество, не знающее жалости к конкурентам, подчиненное законам денег, прибыли. Все эти тенденции были представлены в партии черных гвельфов; она держала власть железными руками и постепенно освобождалась от всех нежелательных элементов. За борт прежде всего были выброшены те гвельфы, которые объявили себя сторонниками антипапской политики в Тоскане.

За время своего краткого правления Джанно делла Белла не смог сделать что-либо систематическое. Дело кончилось отдельными убийствами, разорением нескольких домов, изгнанием нескольких магнатов, в то время как огромный капитал магнатов и пополанов-патрициев он не затронул. Истинными хозяевами Флоренции остались плутократы, вне зависимости от их происхождения, которое уже не играло никакой роли и служило лишь для удовлетворения самолюбия. Основное были деньги, мешки с золотом, тысячи метров сукна, которое экспортировалось за границу, контроль над торговыми путями из Тосканы на Восток и на Запад.

Когда Джанно делла Белла слишком перешел границы, истинные хозяева города решили его убрать. Как рассказывают хроники, ночью по Флоренции стал бегать с фонариком небезызвестный мясник Пекора, вечно крутившийся в старших цехах. Ему покровительствовала и ввела его в высшие политические круги Флоренции семья Тозинги, издавна состоявшая при епископе и получавшая от него целый ряд привилегий. В случае смерти епископа Тозинги и Вичедомини оставались местоблюстителями епископской кафедры. Понятно, что нобилям из семейства Тозинги не очень нравились перемены во Флоренции, происшедшие при отлученном от церкви Джанно делла Белла. Говорят, что именно Пекора выдвинул в свое время кандидатуру делла Белла в приоры Флоренции. Пекора не жалел денег и обещаний, возбуждая народ против приора, и преуспел в этом. Джанно был свергнут и осужден на изгнание 5 марта 1295 года. Ему посоветовали уехать вместе с братом, обещая, что вскоре он сможет возвратиться. Джанно уехал не только из Флоренции, но и из Италии, куда больше никогда не вернулся. Этот бывший феодал, банкир по профессии, начал в Париже при дворе французского короля, вероятно не без помощи друзей, банкирские операции, в чем изрядно преуспел. Там он и умер, не успев добиться того, чтобы с него сняли интердикт (папское отлучение).

Представители младших цехов никогда не имели большинства в органах городского управления. Не следует забывать и о том, что политически активными членами цехов были только хозяева разных предприятий, так как только они могли вносить крупные членские взносы и платить довольно высокие ставки и налоги, обеспечивавшие ценз. Средний люд цехов: приказчики, весовщики, делопроизводители, мастера — не имел фактически никакого голоса. Что же касается чернорабочих, временных рабочих и поденщиков, то они были вообще совершенно бесправны.

Если не считать некоторых постановлений против магнатов, «Установления Справедливости» мало что изменили в общественно-политическом строении города-республики. После изгнания Джанно делла Белла стало ясно, что необходимо ослабить напряжение.

Флоренция хотела выглядеть как купеческая республика, управляемая «лучшими», то есть самыми богатыми, в которой не было бы военного сословия, представляющего опасность для спокойствия коммуны во время мира. Но что было делать без рыцарской кавалерии во время войны? Вопрос в конце концов решили в XIV веке так: вербовались вооруженные конники (рейтары), которыми командовал опытный кондотьер, профессиональный военачальник. Наемные отряды состояли обыкновенно из французов, каталанцев или немцев. Они стоили очень дорого, но республика была достаточно богата, чтобы им платить.

17
{"b":"10295","o":1}