ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Мой любимый зверь
Война миров 2. Гибель человечества
Главная книга «Вожака стаи». 98 главных правил поведения для хорошего хозяина
Не предавай меня!
Память и ее развитие
Порог
Лекции по русской литературе
Чертовка на выданье
Воительница Лихоземья
Содержание  
A
A

Правитель мирового государства, утверждает Данте, не имеет никаких поводов к алчности. Обладая всем, он не стремится ни к какому приобретению, он не собирает, а раздает, из всех возможных правителей он более всего благоволит людям. Данте снова цитирует Аристотеля: «В извращенном государственном строе хороший человек становится плохим гражданином, а в правильном строе понятия „хороший человек“ и „хороший гражданин“ совпадают». Правильное государственное устройство имеет целью свободу, то есть люди в нем должны существовать ради самих себя, — ведь не граждане существуют ради консулов и не народ ради царя, а, наоборот, консулы ради граждан и царь ради народа. Данте, как ученик Аристотеля, полагает, что монарха следует считать слугою всех, ибо он непрестанно обязан думать о благосостоянии народа.

Законы для всего мира должны проистекать из единого центра, но законодатель обязан учитывать различные местные условия, потребности и особенности. Так, управлять скифами надо иначе, чем жителями тропиков гарамантами. Данте представлял себе мировое государство как федерацию, в которой отдельные народы и местности сохраняли бы известную автономию или самоуправление и были подчинены общему законодательству лишь в самом основном и существенном.

В истории человечества Данте видит одни бесконечные войны; только единожды, при «божественном кесаре Августе», повсюду царили мир и спокойствие. Исходя из учения Аврелия Августина, изложенного в двадцати двух книгах «О граде божьем», многие в средние века осуждали языческие государства, существовавшие до возникновения христианства. Епископ Иппонский, оказавший огромное влияние на историческую мысль средневековья, называл их «великой разбойничьей организацией», созданной насилием и ради насилия. Весьма распространен был анекдот Августина об Александре Македонском и морском разбойнике, которым автор «Града божьего» пояснял свою мысль о разбойничьей сущности государства. «Как ты смел разбойничать на море?» — спросил Александр пленного пирата. «Я следовал твоему примеру, — отвечал разбойник. — Но я граблю, пользуясь малым кораблем, и потому зовусь пиратом, ты же делаешь то же самое большим флотом, и потому зовешься императором». Падение Римской империи Августин объяснял карой за угнетение и насилие над покоренными народами.

Еще в «Пире» Данте постепенно освобождался от идей Августина, а в «Монархии» решительно восстал против них. По учению Августина, древний Рим не имел «особой миссии» в истории и ничем не отличался от Вавилона и других восточных деспотий. Он не мог осуществлять право и законность, ибо сам погряз в беззаконии, распутстве и стяжательстве. С ростом силы и величия Рима увеличивались его преступления. Цицерон был убит с согласия Августа. Епископ Иппонский отрицал добродетель самоубийцы Катона, считая этого римского стоика и республиканца лишь эгоистом. Данте вступил в «Монархии» слово за слово в спор с Августином, прославляя и величая Римскую империю даже языческих времен — до принятия ею христианства.

Ученику Августина Павлу Орозию, жившему в V веке, римская история представлялась отличной от всех других, единственной и несравненной. Орозий идеализировал Римскую империю и ее основателя Августа и пытался восстановить миф о Риме, но робко и непоследовательно, все же эта защита древности произвела на Данте сильное впечатление, и Орозий попал в число любимых его писателей. Античную легенду о единоборстве Энея с Турном, которое закончилось победой предка римлян, миф о справедливом божественном поединке, предопределившем будущее мировое господство Рима, Данте противопоставляет идее о том, что Рим свою власть над миром приобрел путем насильственного завоевания. Таким образом, Данте следует традиции не Августина, а Орозия. Большое влияние на политическую концепцию Данте оказал также певец Римской империи Вергилий. В шестой песне «Рая» Данте говорит: «Он (римский орел) подарил земле такой покой, что храм Януса был заперт повсечасно». Известно, что храм Януса в Риме открывался лишь во время войны.

В начале второй книги «Монархии» Данте ставит вопрос, который в течение многих столетий волновал Запад, — достиг ли античный Рим господства в мире силою оружия, или же императорская власть принадлежала ему по праву? В «Пире» уже приводились слова Вергилия о том, что бог дал Риму империю навечно. В доказательство божественности и вечности власти римлян Данте ссылается на Тита Ливия. Автор «Монархии» не различал поэтические легенды от данных истории; впрочем, такое смешение было свойственно его времени.

Во второй книге Данте часто повторяет образы и примеры из пятой главы четвертого трактата «Пира». Здесь мы встречаем перечень тех же древнеримских героев: Муций Сцевола, Деции, Марк Катон и, наконец, Эней. Данте ставит снова на пьедесталы статуи героев, консулов и императоров языческого Рима, низвергнутых средневековым христианством. Данте-гуманист утверждал, вступая в спор с богословами, что историческое чудо Римской империи не есть наваждение дьявола, ибо в дохристианской Римской империи он видел начало всемирного государства. Идеализируя античный Рим, он говорит о нем как об осуществителе права и всеобщего блага. Подобно гуманистам Возрождения, Данте подкрепляет свои идеи ссылками на авторов античности: «Законы всегда должны быть толкуемы ко благу республики. В противном случае они законы лишь по имени» («Первая риторика» Цицерона); «Закон — это узы человеческого общества» (Сенека). Данте предстает в своем сочинении поборником светского государства и древнеримской империи. С мечом римского права он борется против всех средневековых сил, которые начисто отрицают языческий Рим со всеми его законами и установлениями и едва терпят государство христианское, да и то лишь при условии его полного подчинения церкви.

Как защитник светского государства, Данте восстает против церковных притязаний на власть и авторитет в делах гражданских. Поэтому понятно, что произведение его вызвало живую отповедь и энергический протест в католической среде.

Данте пишет о том, что, когда родился основатель христианской религии, вышел указ императора Августа о переписи во всех пределах римского государства. Таким образом, Иисус родился как римский гражданин, подчиненный законам мировой Римской империи. Отсюда Данте довольно смело выводит, что его казнь при императоре Тиберии была с точки зрения божественного, а также римского права вполне «законной». В Христе, утверждает он, казнился ветхий Адам и грех падшего человечества… Конечно, такой образ мыслей не мог не показаться сугубо еретическим папским инквизиторам.

Данте стремился оправдать языческую Римскую империю, которая еще при самом своем основании была предназначена стать во главе мирового развития. Он ополчается на тех, кто называет себя «пастырями и ревнителями христианской веры», ибо главным образом они отрицают главенство древнего Рима. Это они, прелаты церкви и монастыри, завладели огромными богатствами, но епископы и аббаты забыли, что богатства церкви принадлежат беднякам и что они владеют ими не для того, чтобы ими пользоваться в своих целях, а для помощи нуждающимся. Высший клир погряз в собственнических инстинктах. Обмирщение церкви, по мнению Данте, началось с так называемого «дара Константина». На легенде о даре первого христианского императора папе Сильвестру в благодарность за излечение от проказы папская курия в течение многих веков основывала свои притязания на светскую верховную власть в Италии и в Европе. Эта легенда жила до тех пор, пока поддельная дарственная Константина попала в руки папского секретаря, гуманиста Лоренцо Балла, который при помощи новых методов исторической и филологической критики текстов совершенно ясно доказал в своем «Рассуждении»[20], что дело идет о подлоге. О том, что дарственная — фальсификат, упомянуто уже в одном документе императора Оттона III 1001 года. Его сочинителем в императорском окружении считался некий Иоанн-диакон, по прозвищу Беспалый. Подложность документа Константина доказывал в XII веке, во времена Фридриха Барбароссы, немец Везель, последователь Арнольда Брешианского. Везель говорил, что она не что иное, как «ложь и еретические басни». Известный историк того же времени Оттон Фризингенский в своей «Хронике» считал повесть об исцелении Константина от проказы апокрифом, однако верил в подлинность дарственной грамоты. Весьма знаменательно, что ученейший болонский юрист XII века Грациан, который стремился объединить право каноническое с гражданским, не включил «дарственную Константина» в свое сочинение. Однако сторонники светской власти пап продолжали настаивать на подлинности «дарственной», которую распространяли не только на Рим и так называемую «папскую область», но и на весь Запад. Против правовой силы «дарственной» выступали также в XIII—XIV веках специалисты по римскому праву в Болонье. Многие из болонских легистов полагали, что если даже «дарственная» и подлинна, то Константин поступил против воли римского народа, поэтому она не имеет юридической силы. Профессор Якопо Бутригарио в начале XIV века писал, что если бы даже Константин захотел отказаться от империи, то мог это сделать только в пользу римского народа, ибо если бы Константин стал раздавать империю по частям, она бы погибла. По своим воззрениям на «дар Константина» Данте был ближе всего к Арнольду Брешианскому и к болонской школе, где он получил юридическое образование, так же как его друг, поэт и правовед Чино да Пистойя, считавший, что императора должны выбирать не князья, а народ Рима. Подобные взгляды можно найти и у французских цивилистов и памфлетистов этого времени Жана Парижского и магистра де Бель Перш, утверждавших, что французский король независим и от империи и от папы и что «дарственная Константина» на Французское королевство не распространяется. Что же касается еретиков XII—XIII веков, то катары и вальденсы называли папу Сильвестра антихристом. Данте настаивал на том, что император не имеет права, и как верховный правитель и как человек, «делить ризы империи»: «Рассекать империю — значит разрушать ее, ибо империя заключается в единстве универсальной монархии. Ясно, что тому, кто наделен императорской властью, рассекать империю не подобает». Здесь Данте выступает также как единомышленник короля Манфреда, сына Фридриха II, и гибеллинов Италии.

вернуться

20

De falso credita st ementita Constantini Donatione Declamatlo, изд. впервые в 1518 г.; см. русский перевод в книге «Итальянские гуманисты XV в. о церкви и религии». М., 1963.

48
{"b":"10295","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Грабли счастья. Самокоучинг для сильных духом
Bella Германия
Зов желаний
Гнев изгнанников
Космос. Прошлое, настоящее, будущее
Главная книга «Вожака стаи». 98 главных правил поведения для хорошего хозяина
Я тебя отпускаю
ВопреКИ. Непридуманные истории из мира глухишей
Порядочная женщина