ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Я супермама
Барды Костяной равнины
Охота
Страсть к вещам небезопасна
Сису. Поиск источника отваги, силы и счастья по-фински
Счастливая жена. Как вернуть в брак близость, страсть и гармонию
Спираль обучения. 4 принципа развития детей и взрослых
Гвардия в огне не горит!
В игре. Партизан

– Спасибо за аналогию.

– Пожалуйста. Но я еще не закончил. Что, если ей предложить поучаствовать в новом фильме Вин Дизела? Думаешь, она будет играть надувными зверушками?

– У нее было кое-что получше.

– Угу. Грозное предзнаменование…

– Ну, положим, я для нее важнее, чем ее прежняя жизнь, – возразил Ричард. – Если мы с ней расстанемся, то не из-за каких-то моих действий, теперешних или прошлых. С Самантой у меня не будет промаха. Если в конечном счете все зависит от этого, остальное может катиться к черту! Я люблю ее.

– Прекрасно. Это то, что мне нужно было знать, Рик. – Том взял его за плечо. – Я позабочусь, чтобы ничто не покатилось к черту. Я буду в офисе, если тебе что-то понадобится.

Ричард наблюдал, как он спускается по лестнице.

– Спасибо тебе, Том.

– Угу. Если хочешь меня благодарить, хотя бы не увольняй.

– Не обещаю, – съязвил Рик.

На поясе у него зазвонил сотовый. Три такта знакомого рингтона означали, что звонит Саманта. Ричард встряхнулся и откинул крышку телефона.

– Ты уже в каталажке? – спросил он.

– Была и сбежала, жеребчик мой. Я…

– Что? – прервал ее Рик. Он быстро вернулся в офис и закрыл дверь при появлении охранника, патрулировавшего в коридоре. – Что случилось? С тобой все в порядке?

– Да-а, – ответила она умиротворенно и насмешливо. – А я думала, ты рассердишься за жеребчика.

Стало быть, сейчас ей ничто не угрожало. Судя по голосу, игра ее шла неплохо. Ричард сел за свой письменный стол.

– Я приберегу это на потом.

– Тогда ладно. Я просто заскочила в офис к Фрэнку. Только не хватайся за сердце.

Ричарду потребовалось мгновение, чтобы осмыслить это. Ее добровольный визит в полицейский участок, да еще тот факт, что она рассказывала об этом, являлись знаменательными.

– Все нормально, никакого сердечного приступа.

– Хорошо. Я просто хотела дать тебе знать, что я собираюсь на похороны Чарлза с Фрэнком, если ты не сможешь. Ты пойдешь?

– Карточку прислали с нарочным сегодня утром, – сказал Рик. – Я подумал, что ты, возможно, захочешь пойти.

– Великолепно. Тогда я позвоню Фрэнку и дам отбой. Я собираюсь тебе сообщить еще кое-что, но сначала мне нужно обдумать пару вопросов.

У нее очень хорошо получалось выводить его из душевного равновесия.

– Прекрасно, – сказал он спокойно, не желая попадаться на крючок. Доверие. Не важно, верит он или нет, что ей удастся избежать неприятностей. Пусть думает, что ей верят.

– Ну пока. – Она умолкла на секунду. – Рик?

– Да, любовь моя?

– Я рада, что ты не остался в Англии.

– Я тоже.

Он расслабил плечи, улыбнулся и выключил телефон. Подобное признание? От нее? Это было все равно что поцелуй или ласка. А ответ на вопрос Тома Доннера был прост: да, покуда Саманта Джеллико опробует его образ жизни, он рискует проиграть дело или два.

С легкой улыбкой Рик набрал номер своего нью-йоркского офиса и потом ввел пароль своего компьютера, чтобы вплотную заняться проверкой отчета. Он не собирался ничего проигрывать.

Саманта вошла в маленькое телеателье в Помпано-Бич. Изможденного вида женщина отложила разговор по сотовому, передав трубку сидевшему за прилавком молодому человеку с редкой шевелюрой. Между ними громоздились большие телевизоры, а рядом валялись их потроха.

– Привет, Тони, – сказала Саманта.

– Джули! – Мастер поднял глаза. – Он там, в мастерской. – Саманта кивнула и стала пробираться через груды хлама.

Тони принимал ее за наркоманку, а своего босса – за ее дилера. Но ей это было до лампочки.

– Как дела, Бобби?

Тучный лысоватый мужчина сидел в кресле. Оно выглядело слишком хлипким для человека его комплекции. Мужчина опустил свой байкерский журнал и пророкотал:

– Джули Самакко! Давненько не виделись… – «О Боже!»

Она каждый раз ежилась, слыша этот псевдоним. Слава Богу, что Рик не знал, а то умер бы от смеха.

– Меня не было в городе. У меня к тебе вопрос. Ответ стоит сотню.

Саманта положила пять двадцатидолларовых купюр рядом с телевизором.

– Валяй, спрашивай!

Бобби Лебарон – сбытчик невысокого пошиба. Он скупал бронзовые канделябры и тостеры. Судя по разнообразию дорогостоящих вещей, пропавших из дома Кунца, взломщик не был высокооплачиваемым эстетом, работавшим по контракту на разборчивого покупателя. Влезть и вылезть через уличную дымовую трубу невозможно, чтобы не насторожить домочадцев, но какой-нибудь домушник с опытом это – и Бобби знал множество таких парней.

– Ты что-нибудь знаешь о недавно появившемся парне с увесистой пачкой денег в руке?

– Ничего.

– Ладно. А как начет рубинов или Ван Гога? – Конечно, это не было в компетенции Бобби, но задать вопрос было надо.

– Никак.

– А ты не мог бы для меня поспрашивать народ вокруг? Это будет стоить еще одну сотню.

Бобби с трудом встал, слегка покряхтывая.

– Ты знаешь, что это за мастерская? – Саманта нахмурилась.

– Да.

– По ремонту телевизоров. Ты понимаешь, что это значит?

– Проясни мне, Бобби.

– Это означает, что у нас тут множество включенных телевизоров. И все они работают полный день. Мы вынуждены смотреть все ток-шоу, мыльные оперы, ночные развлекательные программы в повторе и тому подобное дерьмо.

– Как вам хорошо! – Саманта начинала раздражаться и с опаской посматривала на шуруповерт. Бобби Лебарон всегда был грубым и немного подловатым. Но, с другой стороны, Саманта считала, что он не опасен. Она ошибалась в редких случаях и потому не собиралась игнорировать закравшееся подозрение, чувствуя, как мурашки поползли по спине.

– Угу, нам хорошо. А особенно мне нравится «Голливуд в семь». Они показывают премьеры вроде нового фильма с Расселом Кроу, что шел в Лондоне два месяца назад.

Проклятие! Саманту не очень волновало, что несколько высококлассных воров, с которыми она контактировала, были в курсе, чем она сейчас занимается. Но такой подонок, как Бобби, черт бы его побрал, мог ее заложить. Да она и знать бы его не знала, если бы не Стоуни. Время от времени он бегал вместе с Бобби на стадионе. Но тогда она была еще ребенком.

Конечно, копы знали, где она сейчас живет, поэтому Бобби не мог причинить ей что-то ужасное. Но сейчас это был вопрос принципа.

– Значит, ты ничего не знаешь? – спросила она. – Не хочешь говорить, потому что я не сообщила тебе мое настоящее имя? Или ты действительно ничего не знаешь?

Бобби зафиксировал на ней сердитый взгляд своих карих глаз.

– Бред какой-то! Дочка Мартина Джеллико в детстве гонялась за мной на беговой дорожке, а Стоуни даже ничего мне не сказал. Это правда, что ты собираешься заняться легальным бизнесом?

– Возможно.

– Стыд и позор. Нет, я не слышал ни о каком парне со свежей пачкой баксов и картинами на миллион. И если ты теперь такая правильная, договаривайся о встрече также, как мои другие клиенты.

– Прекрасно. – Саманта направилась обратно к выходу, забрав по пути восемьдесят долларов из оставленной ею стопки. – Тогда я плачу по той же таксе, как твои другие клиенты. На твоей вывеске у входа написано, что консультация стоит двадцать баксов. Удачи тебе.

– Сука!

Саманта позволила ему оставить за собой последнее слово. В конце концов она получила ответ и вернула восемьдесят долларов. Темные дела могут стоить дорого, так что деньги ей еще пригодятся.

– Сколько у тебя набралось заказов для «Джеллико секьюрити»? – спросил Стоуни.

– Один, – сказала Саманта, поворачивая к нему спину в желтом платье от Шанель, чтобы тот застегнул ей молнию. Приближалось время забирать Патти на ленч, и нужно было выглядеть соответственно. Саманта опустила штору. Какой смысл дарить Доннеру захватывающие ощущения?

Стоуни застегнул молнию.

– Этот один – Кунц? Или есть реальный заказ, по которому тебе заплатят деньги?

– Реальный. И чистая плата – десять тысяч.

– Ну, этого нам хватит по крайней мере на диетическую колу. И чей это дом? Одного из приятелей Аддисона?

31
{"b":"103","o":1}