ЛитМир - Электронная Библиотека

…По дороге в отель Эстелла была на удивление спокойна. Реакция на случившееся настигла ее только тогда, когда они вернулись в ее номер и заперли дверь. Теперь она уже не могла подавить дрожь. Торнтон обнимал ее, пока она постепенно приходила в себя. Она уткнулась головой ему в плечо, и он вдыхал тонкий аромат ее волос. Послеполуденное солнце светило в окно и пятнало тусклым золотом темное дерево меблировки.

Торнтон почувствовал, что горло у него пересохло, а лицо, наоборот, стало мокрым от пота. Он заметил, что забыл включить вентилятор.

– Эстелла…

Она подняла голову и посмотрела на него. Он наклонился и поцеловал ее, и она обвила его шею руками. Торнтон снова поцеловал ее, по-прежнему слыша где-то в глубине сознания стук клапанов грузовика. Когда он коснулся тонкого шелка ее блузки, на миг ему показалось, что он совершает что-то недозволенное. Но это ощущение моментально ушло, растворившись в потоке других, более ярких чувств.

Вечерело, тусклое золото заката уступило место синеве сумерек. Торнтон и Эстелла лежали рядом на кровати, держась за руки. Торнтон словно медленно дрейфовал в океане чувств. Сиюминутное желание было удовлетворено, и на месте этого желания возникло новое чувство, тяга к чему-то непреходящему, почти пугающая своей необъятностью. Полуоформленные образы проплывали в его сознании – незавершенные картины семейной жизни с Эстеллой. Эти образы дразнили, были бесконечно притягательны. Но одновременно с ними в душу ему закрадывались опасения. Он обладал ею, но завоевал ли он ее? Она отвечала на его ласки с неистовой страстью. Но вот сейчас она лежит рядом с ним в постели, удовлетворенная и усталая, какая-то отстраненная, словно бы ведет разговор со своей незримой дуэньей. С внезапным страхом Торнтон подумал, что, возможно, уже потерял ее.

– Эстелла, – сказал он, – я еще ни разу не говорил, какие чувства я испытываю к тебе.

– Это не имеет значения.

– Имеет. Я люблю тебя, Эстелла. – Он неуверенно улыбнулся. – Я влюблен в женщину, которая работает агентом секретной службы.

– Это правда? – Голос ее был сонным и теплым, в нем проскальзывало легкое изумление.

– Да. Несомненно. Эстелла, ты выйдешь за меня замуж?

– Это можно, – мечтательно протянула она. – Я обдумаю твой план. То есть я хочу сказать – твое предложение.

– Я должен был сказать это тебе раньше. Прошу прощения, если я…

– Пожалуйста, не будь занудой-моралистом, – отозвалась Эстелла. – Не сейчас. Это будет ужасно.

– Ладно. Но я действительно люблю тебя.

– Ты замечательный человек. Я должна очень серьезно обдумать твое предложение.

Торнтон ощутил странную горечь. Именно тогда, когда ему полагалось полностью покорить ее, он терял ее.

– Ты выйдешь за меня замуж?

– Такие дела, – твердо сказала она, – решаются не в постели. Думаю, только американцы делают предложение в постели. Должно быть, это пример американской изобретательности.

– Эстелла, ради бога!

– Я очень люблю тебя, Билл. Сделай мне это предложение завтра, если ты по-прежнему будешь хотеть этого.

– Конечно, буду.

– Вот и предложишь тогда. А пока, я полагаю, мы можем считать себя неофициально помолвленными. – Она потянулась и поцеловала его в шею, а потом быстро выскользнула из постели. Он смотрел, как она одевается, почти скрытая от глаз сумеречными тенями.

– Вставай, Билл. Пойдем ужинать.

– Ты очень неромантичная женщина.

– Романтичная. Но голодная.

– Пусть так, – согласился Торнтон. – Как ты думаешь, они снова подадут на ужин этого проклятого цыпленка?

– А что еще они могут подать?

В ресторане отеля им действительно подали рис и цыпленка – должно быть, это было неизменное вечернее меню. К удивлению Торнтона, цыпленок оказался почти съедобным. Во время кофе Торнтон спросил:

– Ты твердо намерена уйти из секретной службы?

– Думаю, да. А что?

– Было бы несколько неловко быть мужем агента спецслужбы. Ты знаешь, насколько консервативны бывают американцы. Наши соседи не поймут, если ты будешь упражняться в дзюдо или метании ножа. И мне будет трудно объяснить, почему в наш дом под покровом темноты приходят низенькие бородатые мужчины с портфелями. И еще нам следует подумать о детях. Как я буду им объяснять, что их мама отбыла на спецзадание?

– Билл, какие глупости ты говоришь! Все это очень мило. Но я еще не сказала, что выйду за тебя замуж.

– Но ведь ты выйдешь, не правда ли?

– Могу и выйти. Ты планируешь отправиться в путешествие?

– Мой бизнес требует от меня постоянных путешествий, – ответил Торнтон. – Возможно, я без этого уже не смогу. Но зачем мне все время болтаться где-то за границей? Приложив некоторые усилия, я смогу получить должность менеджера в отделе зарубежной торговли. И тогда большую часть времени я буду проводить дома.

– Думаешь, тебе это понравится?

– Понравится, – сказал Торнтон и с легким удивлением понял, что эти слова были правдой. – И все же мне придется довольно много путешествовать по долгу службы.

– Ты сможешь брать меня с собой?

– В долгие поездки – да.

– Мне хотелось бы повидать Европу, – промолвила Эстелла. – И Азию. Я еще никогда не выбиралась из западного полушария.

– Тебе понравится Европа, – сказал Торнтон, обнаруживая, что с трудом сдерживается, чтобы не расплыться в широкой и глупой улыбке.

– Да. Но на данный момент нам надо решить этот вопрос с оружием.

– Черт, я и забыл об этом проклятом грузе. Хотел бы я, чтоб Дэйн поскорее вернулся.

– Возможно, он прислал нам телеграмму, – предположила Эстелла.

Они спросили у портье, но ни на имя мисс Варгас, ни на имя мистера Торнтона не поступало никаких сообщений. Они пошли в казино отеля и немного поиграли в рулетку. Потом Торнтон учил Эстеллу, как надо правильно пить ром по-пиратски. Время для этого было самое подходящее. Они пили в баре отеля, потом купили несколько журналов и газет и поднялись в номер Торнтона.

Отсутствие Дэйна угнетало их. Они сидели, читали прессу или выглядывали в окно, чтобы полюбоваться на бродячих музыкантов. Наконец Торнтон бросил взгляд на часы и спросил:

– Эстелла, ты выйдешь за меня замуж?

– Что, Билл?

– Сейчас три минуты первого. Ты сказала, чтобы я спросил тебя об этом завтра, а завтра уже наступило.

– Ты всегда так пунктуален?

– Всегда.

– Мы не так уж долго знакомы друг с другом.

– Знаю.

– Замужество – это очень серьезный вопрос.

– Я знаю и это тоже.

Она задумчиво посмотрела на него, затем сказала:

– Билл, я тебя люблю. Но сейчас еще слишком рано думать о браке. Я считаю, что нам следует еще некоторое время поразмыслить.

– Полагаю, ты права, – согласился Торнтон. Он легко поцеловал ее. В дверь постучали.

– Кто там? – спросил Торнтон.

– Стиччини. Я должен поговорить с вами, Торнтон. Это важно.

Торнтон посмотрел на Эстеллу. Потом достал из дорожной сумки револьвер, проверил наличие патронов в барабане и сунул оружие в карман пиджака. Не снимая ладони с рукояти револьвера, он отпер дверь.

– Ладно, Стиччини, входите.

Глава 20

Вид у Стиччини был нездоровый: лицо покрыто желтоватой бледностью, глаза лихорадочно блестят. Он закрыл за собой дверь и осторожно прошел в комнату, держа обе руки на виду. Одет он был в помятый костюм спортивного покроя и рубашку с оторванной у ворота пуговицей. На ногах – легкие кожаные туфли.

Он окинул взглядом комнату и спросил:

– А где еще один?

– Вы имеете в виду мистера Дэйна?

– Того типа из Госдепартамента, который был с вами.

– Сейчас его здесь нет, – сказал Торнтон. – Что мы можем сделать для вас?

– Я только хочу поговорить с человеком из Госдепартамента.

– Тогда найдите его, – посоветовал Торнтон.

Стиччини отстраненно кивнул и опустился на стул у двери. Казалось, он пытался привести мысли в порядок. Он полез в карман, и Торнтон сжал рукоять своего револьвера. Стиччини вытащил сигарету и закурил.

23
{"b":"103078","o":1}