ЛитМир - Электронная Библиотека

И вдруг оглянулся назад.

В дверях стояла Галя.

Я поднялся.

Она медленно подошла ко мне, улыбнулась.

– Ну, здравствуй, Андрюша...

– Здравствуй... – Я присел на край стола и принялся катать в ладонях теплое тельце лампы, которую недавно сменил. – Ты давно здесь?

– Минуты две. – Она стояла передо мной, опустив руки вдоль тела, и не сводила с меня глаз. – Пришла пригласить тебя на твой день рождения.

Я покачал головой.

– Не надо, Галя...

– Надо, Андрюша... Это ведь и мой день.

Мы не все еще сказали друг другу...

До сих пор она говорила спокойно, но тут ее голос сорвался, и я внимательно посмотрел на нее.

Она села на мой стул и тихо заговорила, не глядя на меня:

– У меня такое чувство, что самого главного я так и не сумела сказать тебе. Или ты не захотел понять меня... Последнее время я много думала о том, как это может выглядеть со стороны. Женщина, которой уже немало лет, еще красивая, но если внимательно присмотреться, то увидишь и морщины на лбу и тени под глазами, и через год-два каждому станет ясно, что этой женщине под тридцать... А ей хочется выйти замуж, иметь детей, но она просто не представляет, как ей расстаться со своим счастьем. Свое... Не очень-то красиво, а? И ты – ты тоже так думаешь?

– Нет, – сказал я.

– Ты не умеешь лгать, Андрей... Если сейчас так не думаешь, то когда-то эта мысль наверняка приходила тебе в голову. Потому что это правда – не вся правда, но все-таки правда. Да, мне очень хочется иметь свою семью, своих детей, а не выходить по вечерам в сквер и не смотреть украдкой, как там играют малыши... Ведь мне уже двадцать семь, Андрей... Но когда я прихожу к себе в комнату и вижу твою фотографию и пустую коробку из-под сигарет – я так и не выбросила ее, – мне кажется, что ты только на минутку вышел и вот-вот вернешься... А стоит открыть ящики стола, и руки сами ищут твои письма. Каждая мелочь напоминает о тебе, и когда я подумаю, что ты больше никогда не придешь ко мне, а через два месяца я уеду и все так кончится... тогда хочется кричать...

Я снял очки и задумался.

– О чем ты сейчас думаешь? – спросила она.

– Я вспоминаю притчу о двух глухих... Ни один из них не хотел признаваться в том, что плохо слышит, и каждый кричал только о своем и обвинял другого в том, что тот не хочет выслушать его. Вот так и мы... Ты знаешь только то, что любишь меня, а я знаю другое – что не люблю тебя. И все остальное – лишнее...

– Боже мой, как ты груб... Груб и жесток...

– Да.

– И это все, что ты мне можешь сказать?

– Да, это все.

Она встала и вышла, покачнувшись в дверях.

Я смотрел на то место, где она только что была. Потом выключил установку.

9

Андрея долго не было. Олег открыл бутылку, расставил на столе закуски и уже с полчаса нетерпеливо расхаживал по комнате. «Этот маньяк, чего доброго, может забыть и о собственном дне рождения», – подумал он.

Андрей пришел в девять и устало повалился на диван. Протирая стекла очков, он близоруко огляделся и хмыкнул:

– Неплохо. Если из тебя не выйдет журналиста, то уж карьера посредственного официанта наверняка обеспечена...

Олег пристально вгляделся в лицо Андрея.

– Что это с тобой стряслось?

– Разумеется, ничего...

Олег налил в стаканы вино.

– Ну, за тебя, Андрей... За то, что тебе двадцать два.

Андрей усмехнулся и задумчиво проговорил:

– Двадцать два – это, кажется, в самом деле неплохо... – и отставил стакан.

– Что не пьешь? – недовольно спросил Олег. – Не нравится, что ли?

– Да нет, вино отличное...

– Нельзя?

– Не рекомендуется.

– Даже сегодня?

– Работать надо, – серьезно сказал Андрей. – А я не в настолько блестящей форме, чтобы...

Он не договорил – кто-то постучал в наружную дверь. Потом стук повторился – уже громче. Андрей не шевельнулся. Еще раз постучали, и стало тихо.

– Почему ты не открыл? – спросил Олег. – Ведь это была Галя.

– Знаю.

– Ты уже видел ее?

– Да.

Стук снова повторился. Потом еще раз. И еще.

Олег не выдержал:

– Иди открой!

Андрей поднялся и стал искать ключ, но никак не мог найти.

– Ключ в левом кармане, – сказал Олег.

Когда он открыл дверь, Галя стояла, опираясь рукой о косяк, и Андрей вспомнил, как она выходила из лаборатории, точно так же держась за дверь, чтобы не упасть.

– Ну вот, – сказала она, – я опять пришла к тебе. У тебя кто-то есть?

– Только Олег.

– Он не может куда-нибудь пойти?

– Нет.

– Тогда идем ко мне.

Андрей покачал головой.

Она отошла к окну и позвала его:

– Иди сюда, Андрюша.

Галя была в светло-сером платье – это платье Андрей любил больше других, хотя ей оно не нравилось, – и причесана так же, как три года назад, когда он впервые увидел ее, – высокий и пышный узел на затылке. Эту прическу она тоже не любила – всегда жаловалась, что на нее уходит слишком много времени – и обычно носила волосы до плеч: ей казалось, что так она выглядит моложе.

В коридоре было темно.

Андрей прислонился виском к ребру стены и стал смотреть в окно.

Галя положила руку ему на плечо.

Андрей почувствовал, как напряглись все его мышцы.

– Не надо, Галя...

– Не надо?.. – с горечью спросила она и отняла руку. – Ты просто боишься поверить себе... Зато великолепно усвоил одну идею: что ты не любишь меня и мы должны расстаться. И даже не пытаешься понять меня...

– Послушай, – сказал Андрей, – ты помнишь, как два года назад я сказал «люблю»?

Галя опустила глаза.

– Конечно... Такое не забывается.

– И что ты ответила мне?

– Но ведь я все объяснила!

– Да, ты говорила, что мы разные люди... Что мы еще мало знаем друг друга... Что многое еще может измениться... И даже то, что мы оба ведем нищенское существование – ты и это тогда учла! Все было очень логично, и все-таки я совершенно не понимал тебя. Я любил тебя, и все то, о чем ты говорила тогда, казалось такой мелочью по сравнению с нашей любовью... Я пытался доказать тебе это, но ты не понимала меня, словно мы говорили на разных языках. И во второй и в третий раз ты отвечала мне «нет». И опять я не мог понять почему... Но самое ужасное, что ты оказалась права...

– Права?!

– Да. Мы ведь действительно разные люди. И многое изменилось за это время. Вот только никак не могу понять почему... И опять мы говорим на разных языках. Ты – на языке любви, я – на языке равнодушия. И не думаю, что мы сможем теперь понять друг друга...

– Не сможем сейчас – поймем позже.

– Нет.

– Да, да, да! Андрюшенька, родной мой... – Она судорожно схватила его за руки и, глядя огромными блестящими глазами, с отчаянием и мольбой говорила ему: – Не верю, что ты разлюбил меня! Не может же этого быть! Ты просто болен, Андрей, но пройдет немного времени, ты выздоровеешь, и все станет на место. Ты только вспомни, сколько хорошего было у нас, как мы нужны были друг другу! Да ведь и сейчас... Я не могу без тебя, понимаешь?! Не могу! Да и я тебе нужна, я же знаю... Тебе уже сейчас трудно без меня, я вижу! Ну скажи, что это так...

– Да, – глухо сказал Андрей, – мне трудно без тебя...

Галя отшатнулась от него.

– Боже мой, как ты это сказал... Как будто ненавидишь меня за то, что я нужна тебе...

– Нет, это не так...

Она с тревогой глядела на него и еще крепче сжала его руки.

– На тебе лица нет... – Она вдруг уронила голову ему на руки и заплакала. – Ну почему именно с тобой это произошло? Почему ты так болен, почему?

Андрей оторвал ее от себя и грубо сказал:

– С меня хватит... И не надо меня оплакивать – я еще живой.

Галя вытерла глаза.

– Ты хочешь оттолкнуть меня грубостью?.. Милый мой, да ведь из этого все равно ничего не выйдет – даже если ты опять запрешься у себя, а я буду через каждые десять минут приходить и стучаться, а ты будешь знать, что это я, и все-таки не откроешь.

7
{"b":"103087","o":1}