ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

На всякий случай я решил его проверить и начал излагать какую-то длинную запутанную историю, в которую якобы вляпался при операциях с недвижимостью. Она оказалась такая сложная, что, когда я дошел до середины, то уже и сам забыл, с чего там все начиналось. Но этот Гилмор вроде совсем не врубился. Он сочувственно покачал головой и, отставив свой бокал, озабоченно поглядел на часы:

— Ну, мне пора. Приятно было провести время в такой милой компании. Очень надеюсь когда-нибудь познакомиться с вами поближе, Тэш…

И прежде чем я успел что-либо сообразить, Гилмор затерялся в толпе. Чертова Пат как раз в этот момент начала рассказывать какую-то очередную чепуху и, видя, что я собираюсь двинуться за ним, попыталась удержать меня за локоть.

Я выдернул руку, но было уже поздно: мистер Гилмор смылся.

Толкаться тут больше не имело никакого смысла, да и подустал я что-то. Тяжелый выдался денек. Искоса взглянув на Патрицию и не заметив многообещающего призывного блеска в ее зеленых глазах, я решительно сказал:

— Ну что ж… девочкам пора по домам. А то мама будет беспокоиться.

— Родители мои давно в разводе, мама на Ямайке, отец вообще неизвестно где, — отвечает она. — Меня дядя Мак воспитывал. А домой я и сама доберусь.

— Знаешь, — предложил я, — давай так. Я тебя высажу у дома, прослежу, чтобы ты вошла в подъезд — время сейчас неспокойное, — а потом, когда увижу, что все тип-топ, погребу к себе в норку. Идет?

— Ладно, — снисходительно бросает она и, гордо закинув голову с роскошной рыжей копной волос, плывет к выходу. Я дрейфую в кильватере. Подзываю такси, открываю ей дверцу, потом и сам усаживаюсь рядом.

— Куда тебе? — спрашиваю.

— На Друит-стрит.

Это оказалось на другом берегу реки. Сам-то я обосновался на Глочестере, рядом с Бейкер-стрит. Детектив там, говорят, когда-то жил знаменитый, вот черт, опять забыл, как его звали. Но лучше бы иметь контору на Флит-стрит, где находятся все порядочные фирмы… вот именно, что порядочные.

Я задаю такси маршрут, и оно, сорвавшись с места, мчится мимо небоскреба страховой компании Ллойда, вознесшегося на километровую высоту, мимо иглы Монумента на Тауэрхилл, где до сих пор высится мрачная древняя громада знаменитой тюрьмы, оставив по левую руку темные, как сама смерть, доки Святой Катарины. Наконец мелькнули башни-близнецы моста, и вот уже внизу показались темные воды Темзы.

Взрыв раздался как раз в этот миг.

Сначала прозвучал глухой хлопок, словно где-то рядом выбили пробку из бутылки шампанского, потом в глаза мне ударил ослепительно яркий свет. Сам не знаю, как я успел среагировать, будто у меня в этот момент был не мозг, а компьютер: обхватив ничего не успевшую понять Пат за талию, я невероятным, нечеловеческим усилием перекинул ее за бортик машины и тут же, подхваченный взрывной волной, отправился следом за девушкой. Уже падая, я увидел над собой огненный шар, в который превратилось наше такси. Пылая, точно чудовищный метеорит, оно удалялось в сторону Музея Военной Истории. Рядом со мной мелькнуло белое, как полотно, лицо Пат — глаза удивленно распахнуты, рот полуоткрыт, волосы растрепаны. Падение продолжалось лишь один короткий миг, но мне показалось, что оно длится вечно. У меня перехватило дыхание, словно кто-то невидимый забивал мне в глотку густой, холодный речной воздух. На мгновение я вырубился и пришел в себя уже оказавшись в ледяной воде. Грудь сдавило, руки и ноги налились предательской тяжестью, в висках стучало так, что казалось, где-то поблизости грохочет огромный колокол, перед глазами разливалась пурпурная пелена… Наконец темная завеса раздвинулась, отпустив меня, и я, отчаянно хватая воздух ртом, вынырнул на поверхность. Рядом со мной судорожно барахталась Пат — она тоже ухитрилась не утонуть и теперь пыталась бороться с сильным течением.

Я подплыл к девушке и, подхватив ее, направился к берегу, предоставив волне самой нести меня и лишь по необходимости принимался грести, чтобы выплыть не тратя лишних сил, которые и без того были на исходе. Пат, от страха совсем потерявшая голову, отчаянно цеплялась за меня, рискуя утопить нас обоих, и мне пришлось слегка успокоить ее, ударив ребром ладони по шее. Она закатила глаза и обмякла. Я взял ее на буксир, получив наконец возможность заняться нашим спасением, полностью полагаясь на свои собственные силы. Казалось, я буду так плыть вечно, мышцы сводило, ноги тянуло вниз, словно к ним привязали свинцовые гири. Но все-таки берег постепенно приближался. И вот мы уже в двух шагах от набережной.

Плыть я больше не мог, но тут было довольно мелко, и, взвалив Пат на плечо, словно мешок, я стал карабкаться по скользкой насыпи. Наконец вода отступила. Я сделал еще несколько неверных шагов и сел, осторожно опустив девушку на землю. Окружавшая нас тишина нарушалась лишь плеском волн и шуршанием гальки. Наконец Пат зашевелилась и слабо застонала.

— Где я? — невнятно пробормотала она.

— Еще на этом свете, — резонно ответил я.

— Что это было?

— Радиобомба. Кто-то поставил ее под днище кара, а когда мы отъехали на порядочное расстояние, инициировал взрыв передатчиком.

— Кто это мог сделать?

— Я думаю, Гилмор. Хотя, может, и кто-то другой сел нам на хвост.

— О чем ты говоришь, Тэш? — слабо спросила она. Было ясно, что все мои объяснения для нее — темный лес. И верно: какое это может иметь отношение к ее налаженной, благополучной жизни… хвосты… радиобомбы…

— Детка, мы влипли в неприятную историю.

Я искал одного типа, но, похоже, кому-то это не понравилось.

На какое-то время мы смолкли: она — потому что переваривала услышанное, а я — потому что сил больше ни на что не было.

— Неужели кто-то нас преследует? — обреченно спросила Пат. — И даже хочет убить?

— Ну, не думаю, чтобы кто-то что-то имел против тебя лично, — успокоил я ее, — тебе просто не повезло, что ты спуталась со мной.

— Что значит — спуталась? — энергично запротестовала Пат. — Ни с кем я не путалась.

Спор со взбалмашной девчонкой грозил затянуться надолго, а последствия оздоровительного плавания уже начинали сказываться. Хорошо бы зайти куда-нибудь, выпить, согреться. Я похлопал по карманам — бумажник и кредитная карточка были на месте, все было на месте, кроме — вот незадача! — ботинок, которые я скинул, чтобы сподручнее было держаться на воде.

— Так, — говорю, — ты все-таки должна признать, что я прилагаю все усилия, чтобы доставить тебя в твое гнездышко по возможности живой.

Она удивленно покрутила головой. Мокрое платье подчеркивало точеную фигурку Пат, делая ее еще более соблазнительной — почти прозрачная ткань не скрывала ни одного изгиба.

— Почему у меня так болит шея? — поинтересовалась она.

— Не знаю, — ответил я, — ударилась о воду, наверное. Удары о воду всегда такие болезненные. Так, может, я все-таки провожу тебя? Мало ли что еще может случиться? Эти большие города такие опасные, сама знаешь.

— А где твои ботинки? — вдруг заметила она.

— Черт с ними! Решили поплавать отдельно от нас.

Мы некоторое время шли по берегу, держась возле парапета, пока не набрели на вырубленную в камне лестницу. Поднявшись по ней наверх и ступив, наконец, на благословенную твердую землю набережной, я огляделся. Поблизости не было ни души — мы уже выбрались за пределы туристской зоны, где всегда тусуются богатые придурки и скучающие обыватели и теперь попали в обычный спальный район, где жизнь замирает в восемь вечера, когда все утыкаются в экран СТ, боясь высунуть нос наружу.

Такси поблизости не было видно, и мы пошли пешком. Пат доверчиво прислонилась к моему плечу, и стук ее каблучков разносился далеко по пустым улицам. Мы уже сворачивали на Друид-стрит, когда от стены углового дома отделились три черные тени…

Я напрягся.

Так и есть. Ночные охотники! Этого нам только не хватало!

Ночные охотники не принадлежали ни к какому определенному классу — это были хомлесы, бездомные пятого или шестого поколения, чьи предки когда-то давным-давно расстилали ночью газеты на ступенях магазинов и кинотеатров да так и жили на них, порвав с окружающим цивилизованным миром настолько, что потомки их уже не могли в него вернуться. Ночные охотники ютились в заброшенных тоннелях лондонской подземки, которую закрыли за ненадобностью, когда появился новый, дешевый и экологически чистый вид наземного транспорта, находили убежище в канализационных люках больших городов, иногда кочуя из одного города в другой, но нигде не задерживаясь надолго. У них была своя разветвленная система общения, кодовые слова, знаки, короче — замкнутое общество, в которое никто со стороны не мог, да и не хотел проникать. По доброй воле никто не стал бы общаться с ночными охотниками, они не признавали никого, кроме своих, днем их никто не видел — только ночью, когда хомлесы выбирались из своих нор, словно опасаясь солнечного света. В это время всегда был шанс натолкнуться на них в темной подворотне или в подъездах домов, где они, предварительно вырубив электричество, ориентировались не хуже кошек или летучих мышей. Будь у меня оружие, мне бы ничего не стоило с ними расправиться, но ведь я с утра и понятия не имел, что все так гнусно обернется. А без серьезных на то оснований я с собой оружия не таскаю. К этому меня приучил еще мой бывший напарник, который сперва по молодости да по глупости с оружием не расставался, разве что под подушку его с собой не брал в супружескую постель, и то не факт. А кончилось все это тем, что он подстрелил какого-то безвинного малого, ни с того ни с сего показавшегося ему подозрительным, да и пистолет, как назло, подвернулся под руку. С тех пор мой напарник поменял оружие на бесконечные угрызения совести…

7
{"b":"10309","o":1}