ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Я нежно отстранил Пат, а сам стал медленно продвигаться вперед. Ночные охотники преградили мне дорогу. Они стояли, широко расставив ноги, и явно не собирались меня пропускать. Бежать было нельзя — эти типы кидаются на убегающего, словно зверье, они быстро догнали бы меня, потому что им были знакомы окрестные места, а мне — нет. От Пат помощи ждать не приходилось — она еще не пришла в чувство после нашего первого приключения, да и в бильярдной не очень-то она себя проявила. Я весь подобрался и наметил первого. В такой ситуации нечего ждать, пока тебе врежут по морде, надо действовать самому. Я резким движением нанес удар тому, кто стоял слева от меня, метя в сонную артерию, и одновременно, выбросив ногу, подсек второго из ночных охотников. За моей спиной раздался звук падающего тяжелого тела, но я не обернулся, потому что оставался еще третий. Он надвигался на меня, издавая нечленораздельные звуки, но я не стал медлить и ударил, чувствуя, как что-то треснуло под моим кулаком. Хомлес взвыл и отшатнулся, и я увидел безумные глаза, налитые кровью, точно у бешеного животного. Тут очнулся первый и стремительно бросился на меня, но я успел уклониться, заодно помогая ему сохранить набранную скорость. В результате он со свистом пронесся мимо и ткнулся мордой в темный асфальт, больше не предпринимая попыток встать! Убедившись в том, что ночные охотники все еще пребывали в состоянии некоторой растерянности, поскольку дичь явно оказалась им не по зубам, я взял Пат за руку и решительно повел ее прочь. Наконец на засаженной платанами аллее мы остановились, чтобы осмотреться. Кругом не было ни души. Гладкие стволы деревьев казались глянцевыми, над головой шелестела жесткая листва, а еще выше светились огромные звезды, на которые в центре города просто не обращаешь внимания, потому что никогда не бывает времени стоять и, подняв голову, любоваться небом.

Пат тихонько скулила, уткнувшись мне в плечо. Я обнял ее и, слегка встряхнув, чтобы привести в чувство, спросил:

— Ну и куда теперь?

— До-мо-о-й, — жалобно всхлипнула она.

— Это я уже понял. Куда идти-то?

— Налево… — сказала она, вытирая слезы. — Тут уже недалеко.

Я предоставил ей возможность показывать дорогу, а сам шел чуть позади, внимательно оглядывая все вокруг, в особенности — темные переулки. Но больше нам никто не встретился.

Наконец мы добрались до дома Пат, в котором она занимала лишь одну из множества квартир. Я подвел ее к подъезду и, дождавшись, пока скрытое над входной дверью идентифицирующее устройство опознает девушку и распахнет перед ней двери в уютный, освещенный холл, сказал:

— Ну что ж, вот ты и дома. Как я и обещал, доставил тебя живой.

Патриция взглянула на меня огромными глазами, которые в льющемся из холла мягком свете казались двумя сверкающими изумрудами.

— Послушайте, Тэш, — произнесла она наконец. — Куда же вы пойдете в таком виде?

Я оценивающе оглядел себя. Видок у меня и вправду был еще тот — рубаха разорвана у ворота, ботинки отдыхают где-то на дне Темзы, на рукаве пятна непонятного происхождения. Конечно, каждый приличный и мало-мальский добропорядочный гражданин будет от меня шарахаться, но, с Другой стороны, порядочные граждане ночью не разгуливают по пустынным лондонским улицам. А такси все равно, кто в него садится, — оно же автоматическое. Но, разумеется, настаивать на том, что можно прекрасно добраться домой и без ботинок, я настал — не такой же я дурак, в самом деле.

Поэтому я, смущенно потупившись, пробормотал самым что ни на есть растерянным тоном:

— Ну да… видок еще тот.

— Идемте, — решительно сказала Пат. — По крайней мере выпивку я вам гарантирую.

Мы вошли в холл, и дверь бесшумно затворилась у нас за спиной. Лифт понес нас на сорок пятый этаж, мимо обычных для этого типа домов висячих садов, опоясывающих здание по периметру на нескольких ярусах.

Квартира Пат, хоть и находилась в довольно дорогом доме (не слишком, правда, престижном, потому что все-таки это не кромвель-роуд), была достаточно скромной: двухуровневая комната, примыкающая к ней кухня и ванная. Квартира могла показаться совершенно обычной, если бы на нее не наложила свой отпечаток профессия хозяйки. Студия была отделана с присущим Пат изяществом и вкусом. Подсвеченная стойка бара отливала теплым медовым блеском, на полу лежал пушистый ковер, в котором ноги тонули по щиколотку, панорамное окно было прикрыто приспущенной золотистой шторой. Рядом с мигающим разноцветными огоньками музыкальным центром стоял низкий диван цвета слоновой кости, на который было небрежно наброшено пестрое аргентинское покрывало ручной работы. Со стены таращила зловещие бельма лазуритовая маска инков с оскаленными острыми зубами в черном провале рта — копия той, которую я когда-то видел в Британском музее. Вообще, в студии преобладали латиноамериканские мотивы, а на мольберте у белой, без всяких там новомодных флюоресцентных обоев, стены стояла почти законченная картина, изображавшая жертвоприношение майя, где полуобнаженный жрец заносил над испуганной жертвой, лежащей на священном алтаре, обсидиановый нож. Картина была необычайно выразительной, от нее веяло чем-то недобрым и угнетающим, заставляющим шевелиться волосы на голове.

Пат уже переоделась в соблазнительную пижаму, перехваченную золотистым, под цвет гардин, пояском и выглядела очень привлекательно. Склонившись над баром, осветившим ее великолепные формы, она смешивала коктейли. Я опустился в низкое удобное кресло, повторяющее очертания фигуры сидящего, и вытянул свои бедные усталые ноги. Все заботы сегодняшнего дня отступили куда-то, и я предался блаженству и покою. Единственным, что выпадало из этой расслабляющей обстановки, было напряженное, зловещее воздействие стоявшей у стены картины. У меня внезапно возникло ощущение, словно это именно я и был тем беспомощным пленником, над которым уже занесли жертвенный нож.

— Кто рисовал эту картину? — невольно вырвалось у меня.

— Неужели ты сам не догадываешься? — удивленно отозвалась Пат, — я же училась в художественной школе, помнишь, я тебе рассказывала.

Да, действительно, она что-то там щебетала, но кто же прислушивается к женской болтовне. Но эта картина меня насторожила: похоже, что под нежной и беззащитной внешней оболочкой скрывались неизведанные глубины. Пат вовсе не была пустоголовой красоткой, судя по мрачной энергии, исходящей от ее произведения.

— Тебя что-то тревожит? — напрямик спросил я. Но Пат лишь покачала головой и, опустившись на диван рядом со мной и закинув ногу на ногу, протянула мне коктейль. Я взял бокал, слегка коснувшись ее теплых и длинных пальцев. Глаза Пат загадочно сверкали, отливающие бронзой волосы тяжелым сияющим каскадом ниспадали на плечи. Она была чертовски привлекательна. Я залпом осущил коктейль, который огнем разлился у меня по жилам, и обнял ее. Пат не отстранилась. Повинуясь ее безмолвному приказу, свет в комнате погас, а спинка дивана откинулась, погрузив нас в мягкое, пушистое облако, на котором мы парили, увлеченные захватывающим дух потоком. Музыка сопровождала нас, покачивая на невидимых волнах, а за окном настороженно замер таинственный ночной город. Наконец усталость навалилась на меня, и я провалился в забытье, положив голову на обнаженное плечо Пат.

* * *

20 июня 2138 года. 10 часов утра

Открыв глаза, я не сразу сообразил, где я нахожусь. В окна лился мягкий утренний свет и заглядывали зеленые плети вьющихся растений, спускающихся с верхнего яруса висячих садов. Приподнявшись на подушке, я почувствовал тупую боль во всем теле — давали о себе знать пережитые вчера испытания. Пат, одетая в мягкий пастельного цвета халатик, напевала что-то, возясь у микроволновой плиты. Наконец она приблизилась к кровати, держа в руках поднос с дымящейся чашкой кофе, кувшинчиком сливок и поджаренными тостами. Я нежно поцеловал ее и уселся завтракать. Пат устроилась рядом, прихлебывая апельсиновый сок.

— Как я рада, что мы встретились, дорогой, — проворковала она.

8
{"b":"10309","o":1}