ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Но это невыносимо!

– Видите ли, именно потому я и привез вас сюда, а не в одно из других поместий. По крайней мере здесь вам позволено свободно гулять по дому и участку.

– То есть вы не собираетесь сажать меня под замок?

– Совершенно верно.

Офелия недоуменно моргнула.

– Я всего лишь шутила.

– Понимаю, зато я вполне серьезен. И чем раньше вы осознаете всю степень моей решимости помочь вам, тем скорее мы уедем отсюда.

– И каким же образом вы намереваетесь мне помочь? – саркастически осведомилась она. – Собираетесь открывать школу? Давать уроки обаяния? И для этого похищаете учеников?

– И нечего нести вздор!

– Весь ваш план смехотворен, но если для меня не приготовили классную комнату, каково же расписание уроков?

– До этой минуты я еще не пробовал ничего столь устрашающего. По-моему, нам не стоит торопиться. Посмотрим, как все пойдет.

«Устрашающего»? У Офелии больно закололо сердце.

– Поскольку вы, очевидно, считаете меня совсем пропащей, почему бы не признать, что вы сделали ошибку, и не отвезти меня домой?

– Считай я вас совсем пропащей, нас здесь не было бы. И нет, возвратить вас домой – это не выход.

Офелия скрипнула зубами.

– Вы по-прежнему не дали вразумительного ответа, почему все же решили вмешаться в мою жизнь. А вам не приходило в голову, что мне нравится быть такой, какова я есть? И что я вовсе не хочу меняться?

– Чепуха. Вы несчастны и поэтому стремитесь сделать несчастными всех окружающих. Офелия, даже ребенок может это понять! О Господи, только не смейте плакать!

Но Офелия уже выскочила из комнаты, надежно скрыв навернувшиеся на глаза слезы. Рейфел не стал ее останавливать. Чертовы плаксы! Он не мог выносить искренних женских слез и не хотел, чтобы она знала это и использовала против него. Но он не ожидал, что его стрела так точно попадет в цель. Вопрос заключается в том, что сделало ее такой?!

Глава 10

– Ну-ка немедленно прекратите, – тоном суровой матери велела Сэди, входя в спальню Офелии, – не то глаза покраснеют и распухнут.

Офелия, рыдавшая на кровати, села. Она сама не знала, откуда берется столько слез, но теперь ей стало немного легче. Иногда все же не мешает выплакаться!

– Красный пойдет к этому платью, – попыталась пошутить она.

– Красный не идет вам ни при каких обстоятельствах. Это не ваш цвет, дорогая. И что опять случилось, позвольте спросить? Вчера вы были так разгневаны, что даже не хотели со мной говорить, а теперь опять плачете?

– Он дурной человек. Поверить не могу, что, хоть и ненадолго, думала, что из него выйдет хороший муж.

– Зато он унаследует знатный титул, – заметила Сэди.

– Можно подумать, меня это интересует! Титулы радуют исключительно моего отца!

– Знаете, даже до меня дошли сплетни о милорде Локе, когда тот вернулся в город. Он разбил столько девичьих сердец и разочаровал стольких мамаш! В него влюбляются не только из-за титула и богатства. Он и сам хорош собой, и так очарователен!

– А вот мне предпочитает грубить, – напомнила Офелия.

– Должно быть, вы плачете, потому что неравнодушны к виконту. Что ни говори, а он настоящий красавчик.

Офелия и рада была бы запротестовать, но не могла. Только еще больше обозлилась на то, что при такой внешности человек может быть столь отвратителен!

– Ты чего-то добилась?

Офелия послала Сэди узнать, куда поставили ее экипаж. Конечно, женщины не могут править четверкой лошадей, но она подумывала ехать верхом, по крайней мере пока не узнала, в какой глуши оказалась.

– Экипаж в конюшне. Но лошадей нет. А слугам запрещено говорить с нами об отъезде.

– Это меня не удивляет, – вздохнула Офелия. – Похоже, мы здесь застряли.

– Я так и поняла. Надолго ли?!

– Пока он не признает, что перешел все границы, похитив меня.

– Значит, у него и в мыслях не было вас скомпрометировать?

Офелия задохнулась от бешенства.

– Я тоже считала, что он таким образом задумал жениться на мне, но мы обе ошиблись. Я даже не нравлюсь ему! Он, видите ли, желает мне помочь, но я не вижу в этом ни малейшего смысла.

– Помочь вам? – нахмурилась Сэди. – Каким образом похищение может вам помочь, интересно бы узнать?!

– Намеревается показать, какая я злобная, жуткая фурия, – саркастически пояснила Офелия. – И по-моему, он не успокоится, пока я не исправлюсь и не стану такой сладенькой, что залью патокой все его мраморные полы.

Сэди разразилась смехом.

– Именно это он сказал вам, дорогая?

– Он не шутил.

– В таком случае покажите ему, какой милой и доброй вы можете быть!

– Ни за что!

– Понимаю, вы слишком расстроены. Но если это поможет нам добраться домой… о, не важно, я все равно в это не верю. А вдруг он тайно влюблен в вас и привез сюда, чтобы ухаживать без помех? Это кажется куда более правдоподобным. Что ни говори, а начало вашего знакомства было более чем неудачным.

– И с тех пор все стало еще хуже. Он открыто признается, что терпеть меня не может.

Сэди упрямо покачала головой:

– Это может быть всего лишь стратегическим приемом. Довольно старый трюк, если хотите знать.

– Что за трюк?

– Главное – заставить вас поверить в его недоступность, – серьезно пояснила Сэди. – На людей это действует безотказно. Большинство немедленно захотят заполучить недосягаемое.

– Со мной это не пройдет, – заверила Офелия.

– Но он этого не знает. Пока.

Офелия нахмурилась. Пожалуй, стоит это обдумать, нет-нет, глупости! Но ведь объяснение Рейфела казалось еще более глупым. Изменить характер Офелии, хотя он ничего не знает ни о ней, ни о том, что побуждало ее вести себя именно так?!

Она покачала головой:

– Поверь, я сразу пойму, если мужчина втайне испытывает ко мне нежные чувства. А Лок не перестает меня оскорблять. Ему доставляет удовольствие твердить, что никто меня не любит. Он назвал меня злобной фурией. Он так же отвратителен, как Мейвис. Считает меня гнусной сплетницей.

– Но временами вы действительно бываете сварливой и буквально накидываетесь на людей.

– И никогда – без причины. Меня тошнит от неискренности и лжи, а с открытием сезона это стало настоящей эпидемией. Дошло до того, что я больше не могу никому доверять… кроме тебя и матушки, разумеется. К тому же ты по крайней мере знаешь, что я многое говорю вполне намеренно. Иногда горечь прорывается наружу независимо от меня.

– Понимаю, – вздохнула Сэди и, сев рядом с Офелией, обняла ее за плечи.

– Очень больно… – пожаловалась та.

– Знаю, – утешила Сэди и поспешила добавить, прежде чем у хозяйки вновь хлынули слезы: – Я уже говорила, что на улице снова пошел снег? Я ведь и пришла к вам, чтобы сказать об этом.

– Снег?

Раньше Офелия с восторгом восприняла бы новость; ей всегда нравилось наблюдать, как падает снег. Но сейчас она была слишком расстроена, чтобы полностью отдаться одному из своих немногих развлечений. Правда, она взглянула в сторону окон, затянутых прозрачными белыми шторами, пропускавшими в комнату тусклый дневной свет. Жаль, что утром она не попросила Сэди раздвинуть шторы – ей казалось, что из окна все равно не видно ничего интересного.

Офелии отвели угловую комнату, многочисленные окна которой выходили на унылые пустоши. И хотя комнату нельзя было назвать неуютной, для женщины она не совсем подходила. Если Рейфел не солгал и его дед действительно искал в Олдерс-Нест только одиночества, наверное, все остальные спальни мало чем отличались от этой. Никакого туалетного столика, зато имелся чудесный письменный стол вишневого дерева с изящной резьбой по краям и ножкам, перед которым стоял обтянутый плюшем стул. Между окнами располагалось большое мягкое кресло для чтения. Вдоль другой стены тянулся длинный книжный шкаф, рядом с которым возвышался гардероб с зеркалом на внутренней стороне дверцы. Лампы на двух пристенных столиках у двуспальной кровати были совсем простыми, но давали много света по вечерам.

13
{"b":"103094","o":1}