ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Айльф! — крикнул он. Молчание.

— Чертов соня, — пробормотал он и выглянул в прихожую.

Айльф расположился у стенки. Он устроился на брошенном на пол матрасе и натянул на голову одеяло — слегка потерявшая форму мумия, да и только.

Леон опустился на колени и потряс юношу за — предположительно — плечо:

— Эй… проснись. Вынырнула встрепанная голова.

— Что стряслось, сударь? Веши я собрал, не сомневайтесь.

— Какие вещи? — Тут только Леон вспомнил, что поручил Айльфу заняться сборами для завтрашнего путешествия. — Собрал — и ладно. Я хочу, чтобы ты взглянул кое на что.

— А утром нельзя? — зевнул Айльф.

— Можно и утром. Еще раз. Ты ведь все равно проснулся, верно?

Айльф неохотно выполз из-под одеяла.

— Ну что еще, сударь, — пробурчал он.

— Крыса, — сказал Леон. — Там, в моей комнате.

— Ну и ну, сударь! — вытаращил сонные глаза Айльф. — Так прибили бы ее, заразу, и дело с концом!

«Амбассадор-то придурок, — ясно читалось у него на лице, — крысу пришибить не может».

— Пойдем-пойдем, — Леон не отступал.

Они вошли в комнату. Айльф шаркал и ковылял, всячески демонстрируя свое недовольство.

— Возьми плошку, — сказал Леон. — Вон у той стены…

Айльф покорно двинулся к стене, видимо, решив, что с придурком лучше не спорить.

— Будет она тут сидеть, — проворчал он, — вас дожидаться.

Он высоко поднял плошку, поводя ею из стороны в сторону, чтобы лучше осветить углы. Тени от предметов метались по комнате, как десяток гигантских крыс.

— Ну вот, сударь, — проговорил юноша успокаивающе, — она убежала.

— Надо же! — в голосе Леона прозвучало искусственное оживление. — Эй, а это что?

— Где?

— Вот эта блестящая штука.

На миг ему показалось, что Айльф просто не заметит ее — и его охватила странная тоска, словно что-то в этом роде уже было.

— Это? — Айльф смешно, по-птичьи, наклонил голову, рассматривая блестящий предмет. — Глаз Карны.

— Да? А зачем он нужен?

— Ох, сударь, ну, просто украшение. Для красоты. «Нет, он точно решил, что я — идиот».

— Брось, малый. Какое украшение в стене? Ты погляди, стоит лишь отойти на пару шагов, и он почти незаметен!

— А они всегда так, — рассеянно сказал Айльф. Он сонно тер свободной рукой глаза. — Кто знает, почему их раньше в стенки тыкали! Это было еще в такие стародавние времена…

— Теперь их делают?

— Нет, сударь. Видать, утерян секрет. А вам-то эта штука зачем?

— Незачем. Послушай… разбуди амбассадора Берга… — Он представил себе разъяренного Берга, которого Айльф посреди ночи вытаскивает из постели. — Нет, ладно, иди спать. Я сам…

«Нужно бы анализатором», — подумал он. Какая-то странная структура… похоже на горный хрусталь или стекло, но он почему-то чувствовал, что это вовсе не стекло. Какая-то органика? Почему у него такое ощущение, будто эта штука… будто она живая…

Он накинул на плечи куртку и вышел в коридор. Здесь было совсем уж неуютно. Ветер сквозил по верху, залетая в узкие стрельчатые окна, расположенные высоко над головой. В дальнем конце коридора трепетало на ветру пламя одинокого факела — пол и потолок тонули в сумраке, точно в темной воде.

И тут он увидел Сорейль.

Казалось, она возникла ниоткуда — только что коридор был пуст, и вот она, здесь, в колеблющемся свете факела… Застыв у стены, Леон молча смотрел, как она проходит мимо, медленно, плавно; лицо, обычно бледное, сейчас было нежно-розовым, точно лепесток персикового дерева, серые прохладные глаза сияли. Неподвижные, слепые глаза — они смотрели на Леона, не видя его. Молча прошла мимо, ничуть не изменив выражения лица. Плащ, шурша, волочился по каменным плитам.

«Она двигалась, точно механизм, — подумал Леон, — но механизм одушевленный, дышащий и трепетный». Наконец она остановилась и, осторожно приоткрыв дверь, проскользнула внутрь. Плащ медленно сполз с плеч, оставшись лежать у порога, точно пустая оболочка. Сбросив наваждение, Леон двинулся за ней. Он подошел к двери, осторожно отодвинул ногой плащ, но, помедлив, остановился. Дверь, в которую вошла Сорейль, вела в комнату Берга.

Айльф уже спал, вновь превратившись в укутанный с головы до ног человеческий кокон. Леон прошел мимо него в свою комнату, устало вытянулся на постели и заснул. Фитилек в плошке трещал и коптил, пока не прогорел весь и тени медленно не обступили массивную резную кровать.

* * *

Плотное небо висело над холмом, над замком; сочившийся из него свет был не ярче лунного, но без присущей лунному свету холодной ясности. Тяжелый был свет, тусклый…

Во дворе замка шли приготовления к отъезду: хлюпали по грязи, оскальзываясь, лошади, устало переругивались солдаты. «Похоже, — подумал Леон, наблюдая из окна за происходящим, — его светлость намерен отбыть со всей подобающей пышностью; это вам не пикник на Мурсианском озере — человек сто сопровождающих, а то и больше: внушительная делегация».

На душе было муторно. Он никак не мог ухватить причину скрытой тоски — лишь подспудное ощущение надвигающейся угрозы.

В размеренном обустроенном мире на далекой Земле, где не было, да и не могло быть крупных катаклизмов, человек волей-неволей обрел чуткость особого рода, чуткость натянутой струны, отзывающейся на случайные колебания воздуха, на каждое слабое прикосновение, но рвущейся при грубом движении пальцев.

В комнату вошел Берг. Вид у него был вполне благодушный, словно предстоящее путешествие было не более чем досадной, но незначительной помехой…

— Собрался? — спросил он.

Леон кивнул:

— Почти. Спустимся, как только появится его светлость.

Берг, в свою очередь, выглянул в окно, наблюдая за суетой во дворе.

— Похоже, нам с тобой предстоит двигаться в повозке, а не в конном строю…

— Вот и ладно. На таком-то дожде… Почему-то он ощущал усталость — не о чем было разговаривать, а при мысли о предстоящем путешествии он уже не испытывал давешнего радостного предвкушения — лишь раздражение от того, что предстоит шлепать по грязи, продвигаясь к могущественной Ретре — такому же зловонному, перенаселенному городу, как и все здешние города.

Он рассеянно окинул взглядом комнату — сейчас, утром, когда светильники не горели, она казалась еще более темной, чем ночью. Кстати…

— Я нашел кое-какую любопытную штуку. Черт его знает, что такое… Айльф говорит — украшение…

— Значит, украшение, — равнодушно сказал Берг.

— Непонятно только, что оно украшает. Торчит в стене, круглая такая, почти незаметная… странный какой-то материал. Вроде похоже на стекло, но такого стекла они, кажется, и не делают…

— Так не бывает.

— Не бывает? Посмотри сам!

Он подошел к стене и уже собрался было ткнуть пальцем в мерцающую поверхность, но стена была пуста. Просто стена…

— Ну, что? — спросил Берг из-за его плеча.

— Ее нет… — Он недоуменно обернулся. — Как же так, я не понимаю… Айльф тоже ее видел. Сказал, что они иногда встречаются в богатых домах. Глаз Карны, что ли…

— Он ее и взял, — предположил Берг. — Малый неравнодушен ко всему, что плохо лежит.

— Ну… Не знаю. Сейчас спрошу.

— Он во дворе. Укладывает вещи в повозку. Потом спросишь.

Вид у Берга был снисходительный — словно у взрослого, который от нечего делать потакает глупым выдумкам ребенка.

— Он хорошо перенес вакцинацию? — Леон решил на всякий случай сменить тему. Им все равно уезжать — когда тут искать таинственный глаз.

— Нормально, — равнодушно ответил Берг. — Антигистаминная даже не понадобилась. Да с него все как с гуся вода…

— Я вот все думаю… Не пожертвовать ли нам заговоренную воду его светлости? По крайней мере, это было бы красивым жестом — с нашей стороны.

— Может, и было бы. — Берг отвел глаза в сторону, — но у нас больше не осталось ампул.

— Как это — не осталось?

— Я вакцинировал Сорейль…

— Сорейль?

— Она подвергается не меньшей опасности.

— Но… Послушай, Берг… Ты что, спутался с этой девушкой?

39
{"b":"10310","o":1}