ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Чудо
Кристалл преткновения
Вафельное сердце
Полуденный бес. Анатомия депрессии
Записки пьяного фельдшера, или О чем молчат души
В моей голове
Кето-диета. Революционная система питания, которая поможет похудеть и «научит» ваш организм превращать жиры в энергию
Земля будущего
Рыцари Порога: Путь к Порогу. Братство Порога. Время твари
A
A

И, чуть заметно усмехнувшись, добавил:

— Он ведь неплохо дрался, знаете ли…

Он вновь хлопнул в ладоши, и двое воинов отделились от стены и направились к Ансарду.

— Его похоронят со всеми возможными почестями, — сказал Эрмольд. — Не сомневайтесь.

Берг не глядя протянул руку — кто-то вложил в нее нож, и он, откромсав подол рубахи, перетянул раненое плечо, помогая себе зубами. Потом какое-то время стоял неподвижно, исподлобья глядя на Эрмольда.

— Я могу считать себя свободным? — спросил он наконец.

Эрмольд поднял брови.

— Вы и были свободны. Вы ведь вольны в своих поступках, не так ли? Но если вы имеете в виду, можете ли вы идти, то да, в этом смысле вы свободны.

Берг повернулся и направился к выходу. Арбалетчики молча раздвинулись, давая ему пройти.

— И если вам что-нибудь нужно, не стесняйтесь, обращайтесь ко мне, — сказал Эрмольд ему в спину.

В дверном проеме Берг остановился и обернулся к Эрмольду.

— Где она? — спросил он. — Я думал, она где-нибудь здесь… У вас…

— Ваша девушка? — Эрмольд покачал головой. — А! Вы думали, я придержал ее, чтобы обеспечить себе развлечение? Нет, заверяю вас, здесь ее и не было. Почему бы вам не посмотреть в ваших собственных апартаментах?

— Я уже был там, — сказал Берг.

— Ну, так сходите еще раз. Это было бы естественно для верной возлюбленной, не правда ли, — ожидать вас там, где вам легче всего ее отыскать. Там, разумеется, все обгорело, но сейчас это крыло вполне доступно; мои люди разбирают обломки.

— Вы… — устало проговорил Берг на универсальном, — черт бы вас побрал! Вы сам дьявол…

— Простите? — вежливо переспросил Эрмольд.

Берг, механически передвигая ноги, вышел из зала. Он ничего не чувствовал — лишь страшную опустошенность. «Надо бы поторопиться», — думал он. Но почему-то не мог себя заставить двигаться быстрее — точно невидимая рука, подталкивающая его, наконец разжалась.

Он отобрал у какого-то гвардейца, стоявшего на выходе, факел — тот лишь молча отступил, не сказав ни слова, — и двинулся дальше, в боковое крыло.

Везде были следы пожара, но само пламя уже погасло; каменные стены были подернуты жирной сажей, на полу валялась какая-то труха, что-то обуглившееся, скорченное привалилось к стене, но, когда Берг заставил себя всмотреться, он различил оплавленный металлический нагрудник и медные бляхи, уцелевшие от военной экипировки. Его вновь замутило, и пришлось привалиться к стене, чтобы перевести дыхание.

Чем дальше он продвигался, тем страшнее были разрушения: хаос, агония дерева и камня. То, что осталось от мебели, было вообще ни на что не похоже. В дыму сновали какие-то фигуры — видимо, это и была похоронная команда Эрмольда. Кто-то наткнулся на Берга, тот слепо выставил руку, оттолкнув незнакомца. Тут только он вспомнил о Леоне — где его черти носят? Здорово он тогда его приложил, но ведь не настолько же… Он давно уже должен был опомниться. Почему его не было в тронном зале? И как он, Берг, умудрился вообще не вспоминать о нем на протяжении нескольких часов? Господи, а вдруг, пока он валялся там, беспомощный, его кто-нибудь прирезал — просто так, походя…

Он набрал в легкие побольше воздуху и крикнул:

—Леон!

И закашлялся, наглотавшись дыма.

Он корчился у стены в отчаянных спазмах, в глазах плясало отбушевавшее вокруг багровое пламя. Наконец, отдышавшись и вытерев рот рукавом, побрел дальше.

Анфилада комнат была пуста — издевательски пуста. Проход был перегорожен упавшими балками, он попытался было перебраться через них, но от первого же прикосновения они просто-напросто рассыпались в труху. Пепел на полу лежал сплошным черным слоем, в задней комнате почему-то рухнула стена, груда камней громоздилась, преградив ему путь. Он стоял, растерянно озираясь, — никого. Было настолько тихо, что он различал собственное частое дыхание.

— Сорейль, — попытался вновь крикнуть он. Но сказал это едва слышно, словно боялся потревожить кого-то. В комнате до сих пор висел какой-то странный запах — лишь теперь он сообразил, что пахло пороховым дымом.

— Как же мне теперь? — растерянно пробормотал он.

Рука отчаянно заболела — он и забыл про нее.

Он покосился на забинтованное плечо — расплывшееся по полотну пятно было уже не ярко-красным, а бурым; боль была просто нормальной реакцией, заступившей место первоначальному шоку.

Какая-то фигура мелькнула в сумраке. Он вздрогнул. Женщина двигалась бесшумно, словно плыла, раздвигая сизый, напоенный гарью воздух, как теплую мутную воду.

— Сорейль! — крикнул он, на этот раз во весь голос. Она не обернулась.

Берг ринулся за ней — перемахнул через обломки мебели, даже не заметив этого, не сводя взгляда с колеблющегося силуэта, удаляющегося во тьму. Наконец он приблизился настолько, что смог коснуться ее плеча. Она чуть заметно дернула рукой, точно стряхивая надоедливое насекомое, но продолжала, не оглядываясь, двигаться дальше, и тогда он схватил ее за запястье и рывком развернул к себе. Его собственная рука тут же отозвалась пульсирующей болью. Здоровой рукой он высоко поднял факел, вглядываясь в лицо, смутным пятном маячившее в полумраке.

— Сорейль, — совсем тихо сказал он, — что ты… И осекся.

Девушка смотрела на него без всякого выражения, ее широко открытые глаза были слепы, на губах застыла бессмысленная слабая улыбка. Он разжал руку, девушка тут же выскользнула и так же механически двинулась прочь, легко перешагивая через груды обломков и мусора. Наткнувшись на черное обугленное тело в коридоре, она просто переступила через него — тем же плавным, неуловимым движением, даже не потрудившись подобрать юбки.

Берг продолжал следовать за ней — молча, точно его тянули на невидимом канате.

Дойдя до какого-то ничем не примечательного участка стены, она остановилась, приложила ладонь к каменной кладке, и Берг увидел, как стена начала исчезать — не расступаться, просто растворяться в воздухе, точно все атомы, ее составляющие, бросились врассыпную. Девушка остановилась перед открывшимся мерцающим проемом, обернулась — Берг вновь увидел огромные слепые глаза и мягкую мечтательную улыбку—и скользнула в образовавшееся отверстие.

— О господи, — пробормотал Берг.

Он двинулся следом, даже не отдавая себе в том отчета.

Он вновь стоял в зале с подземным озером. Только теперь с ним был Айльф — он так вцепился Леону в плечо, что оно занемело. Заброшенные штольни были в нескольких днях конного пути из Солера, но тем не менее он и менестрель оказались там — среди спускающихся с потолка сталактитов, органных труб, причудливых колонн; свет факела — только ли свет одного единственного факела? — играл на каменных гранях, отражался в черном озере, в которое лениво падали капли пропитанной известью воды век за веком, тысячелетие за тысячелетием.

Музыка слышалась откуда-то издалека — чистая и холодная, точно горный хрусталь, казалось, отблески света на камне чуть подрагивают, сопровождая причудливую игру аккордов.

Теперь он видел все совсем иначе, словно кто-то невидимый сдернул волшебное покрывало, прятавшее от него реальность. Наверное, и это не была окончательная реальность — одна из возможностей, вариант, версия… Застывшие белые фигуры уже не казались ему игрой природы — это были люди, вернее, одетые в камень человеческие формы, образцы, по которым подземные скульпторы лепили человеческую плоть, хранилище статуй, которые в любой миг можно было воскресить к жизни — вызвать из небытия, когда возникнет в том нужда. Мужчины, женщины, дети… особенно много детей. Застывшие лица неразборчивы, смазаны, им можно было придать любые черты, любое выражение… Смертный сон, веками длящееся ожидание…

«Вот и все, — думал Леон, — все кончено. Разве с этими сладишь? Вот оно, то, что за сценой, — кулисы, изнанка декораций, пыльные маховики поворотного круга судьбы… Да, они рождаются и умирают, потому что массовка не имеет значения, но, должно быть, какие-то ключевые фигуры возникают вот так — формируясь по неведомым лекалам; податливая плоть обретает душу, и сходит с постамента, и начинает действовать, и забывает обо всем… и об этом черном озере, где веками спала тяжелым сном небытия». Должно быть, они не любят зря расходовать человеческий материал. Или изымают лишних — земля Срединных графств в состоянии прокормить лишь ограниченное количество актеров. А этих хранят тут, во тьме, точно как кукольники, заталкивающие в сундук не нужных до поры марионеток. А кому-то, наверное, оставляют свободу воли, чтобы интересней было манипулировать, заставлять играть навязанную роль… Подталкивать, направлять, внушать, что все происходит само собой… Поскольку какой интерес работать с абсолютно покорным материалом? Это уже не творчество — ремесло…

89
{"b":"10310","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Искажающие реальность-3
Спросите у северокорейца. Бывшие граждане о жизни внутри самой закрытой страны мира
Кровососы. Как самые маленькие хищники планеты стали серыми кардиналами нашей истории
Все романы в одном томе
Медлячок
Как перестать учить иностранный язык и начать на нем жить
Отбор наоборот, или Папа, я попала!
Я то, что надо, или Моя репутация не так безупречна
Меркьюри и я. Богемская рапсодия, любовь и котики