ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Ложись на живот — сказал я , когда Ронни затоптался на месте, не зная, что делать дальше.

Он послушно растянулся на сене, а я присел рядом на колени. Раскрыв баночку, я сморщился — запах был таким острым и летучим, что вмиг заполонил все вокруг.

Я зачерпнул белую липкую мазь и осторожно стал намазывать прямо на фиолетово-багровый рубец. А всего я разглядел четыре свежих шрама. Должно быть, мальчишку били и до встречи с управляющим. А уж старых полузаживших рубцов на его щуплой спине было и вовсе немеряно.

Я извел на мальчишку чуть ли не половину баночки. Но мне совершенно не было жаль мази, хоть я и видел, сколько фунтов стерлингов отсыпал за нее аптекарю отец.

Ронни лежал тихо, лишь изредка постанывая, когда я особенно сильно втирал мазь.

— Ну, все, одевай рубаху... А я тоже подлечусь немного.

У меня было пару крупных царапин на животе и я мазнул по ним пальцами.

Боль и зуд сразу стали спадать. Да и Ронни заметно повеселел.

Во мне проснулось игривое настроение, а до обеда еще было пару часов. Чем бы теперь заняться?

— Ронни, бежим на берег, искупаемся! Морская вода лучше всякого лекарства!

Вот в этом и был весь я — сперва делаю, а потом думаю. Потратить уйму драгоценного средства и тут же смыть его водой! Но в детстве логика — нечто наподобие праздничного кафтана. Применяется лишь пару раз в году.

И мы помчались на пляж.

Глава восьмая

Заглянуть смерти в глаза

Иероним знал все потаенные места на ближней части острова. И он показал мне дорогу на береговую отмель.

Впрочем, по его словам, в нескольких шагах от берега уже начиналась опасная глубина.

Солнце палило вовсю. Оно превратилось в маленький белый диск и висело прямо над головой.

Песок был таким чистым и блестящим, что слепил глаза, словно снег зимой. Проморгавшись и утерев слезы, я постепенно приноровился. А уж Ронни смотрел своими черными, как уголь, глазами, как ни в чем ни бывало.

Я подошел к кромке воды. Прозрачная, походившая на зеленое стекло или хрусталь, она ничего не скрывала. На дне ползали мелкие крабики, сновали мальки, плавно колыхались бурые ленты водорослей.

Мы быстренько сбросили с себя всю одежду. Ронни медленно вошел в воду до колен, а я, словно последний дурачок, метнулся на глубину, подняв тучи брызг.

Вода, такая теплая и приятная, превратилась в расплавленное олово. Она обожгла все мои ссадины, царапины и шрамы. Я заверещал, как молочный поросенок, но пересилил жжение. А через минутку уже и вовсе забыл про все на свете. Я нырнул, стараясь достать рукой до дна.

Ронни, тихонько посмеиваясь, присел и стал осторожно смачивать кожу на животе и груди. Спину он боялся окунуть в воду. Заметив это, я подошел поближе и приказал ему присесть — лучше потерпеть несколько неприятных мгновений, зато потом все заживет.

Он не осмелился перечить, зажмурился и ушел с головой под воду. Теперь пришел его черед вопить!

А когда он вынырнул, то на губах уже сияла неизменная улыбка.

Ну вот, самое время пошалить! Мы начали брызгаться, гоняться друг за другом, словно жеребята.

Потом устроили соревнование, кто дольше продержится под водой. Мы разом присели и уставились друг на друга. Я не выдержал первым, а Ронни еще с полминуты держался, пуская мелкие пузырьки.

Наплававшись вдоволь, Ронни побрел на берег, улегся на песок. А я остался в воде, чтобы достать со дна красивую раковину с перламутровыми створками. Она была размером чуть поменьше моей головы. Вот будет подарок для отца, ему наверняка понравится!

Но раковина спряталась на такой глубине, что не так-то просто было донырнуть, пришлось помучиться!..

И вот, когда я уже держал находку в руках, Ронни забеспокоился. Он вскочил, подбежал к воде, замахал руками и закричал:

— Господин! Бегите быстрей на берег! Скорее, прошу вас!

То ли солнце перегрело мне голову, то ли морская вода расслабила тело, но я не двинулся с места, недоуменно глядя на его смешные прыжки.

Тогда он стремглав рванулся ко мне, схватил за руки и поволок на берег. Раковина выскользнула из ладоней, но он не дал мне подобрать ее. Он тащил с такой силой, что невесть откуда и взялась в его хрупком теле. А я еще и пытался отбиваться от такого натиска.

Лишь на берегу я все понял, когда он протянул руку и показал мне, КТО был за моей спиной.

На том месте, где я стоял секунду назад, щелкнула челюстями громадная белая акула! Она словно родилась из моего утреннего сна...

Такая же острозубая пасть; такие же маленькие, налитые злобой, глазки; такой же высокий плавник на спине... Я и представить себе не мог, что она осмелится подойти так близко к берегу!

Повинуясь первому порыву, я подобрал круглую гальку у ног и метнул ее в голову чудовищу. Не попал, но зато унялась нервная дрожь в руках. А вот колени все еще подрагивали.

Иероним тоже бросил несколько камней, но акула не стала дожидаться, пока они угодят в нее. Вильнув хвостом, она величаво развернулась и ушла на глубину.

Я в изнеможении опустился на песок. Призрак близкой смерти витал у меня перед глазами...

Ронни присел рядом и с сочувствием глядел на меня.

— Ты спас мне жизнь... — тихо сказал я, и сам удивился такому открытию.

Ронни промолчал, улыбка стала стеснительной и даже немного виноватой. Он не знал, как отнестись к происшедшему. Ведь далеко не каждый день раб спасает своего господина.

— Жаль раковину... — сказал я ни с того, ни с сего. И заплакал.

Я ненавидел себя, но ничего не мог поделать — слезы лились сами собой. Иероним придвинулся и стал гладить меня по плечу, стараясь успокоить.

Всхлипнув последний раз, я вытер кулаком нос, облачился в свой камзол. Купаться расхотелось...

Ронни тоже оделся и мы отправились домой. Нас ждал обед...

И очень жаль, что к столу в тот день не подали суп из акульих плавников!

Через пару дней, когда улеглись мои страхи, я все же достал утерянную раковину. Уж очень она мне понравилась.

Мы насобирали больших камней. Я полез в воду, а Ронни остался караулить на берегу. Но акула, к счастью, не появилась. Нырнув раз, другой, я нащупал на волнистом песке шероховатую поверхность раковины, подцепил ее пальцами и поднялся на поверхность.

Потом я положил ее в муравейник и за ночь насекомые подчистую съели всю мякоть. И когда раковину подсушили на солнце, она превратилась в настоящее произведение искусства. Ее блестящие лакированные створки так переливались, что напоминали радугу.

Отец был очень рад, когда я протянул добытый с таким трудом подарок!

Когда я заглядывал в его кабинет, видел на столе эту раковину, то сразу вспоминал и про преодоленный страх и про то, кому я обязан уже вторым спасением...

* * *

Еще будучи в Лондоне, отец уже побеспокоился об образовании для своих детей. Как было принято в то время, он отписал в один из старейших университетов Европы — Сорбону, что был основан еще в XIII веке. Студенты зачастую не могли оплачивать свое обучение и нанимались учителями к детям властьимущих на пару-тройку лет. Такая практика даже вошла в моду — не иметь учителя из Франции считалось в высших кругах чем-то неприличным.

И вот, спустя неделю после нашего приезда, к острову причалил французский галеон «Женевьева» С него на остров переправили почту, несколько бочек коньяка (интересно, зачем столько), а также двух учителей — студента для меня и гувернантку для братьев.

Юноша и девушка были молоды, жизнерадостны и веселы. А судя по взглядам, которыми они то и дело перебрасывались, они успели крепко сдружиться по пути из Марселя сюда.

Молодой человек поклонился отцу и представился — Жан де Вироль. Девушку звали Антуанетта Франсуаза Дюренматт.

7
{"b":"103111","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Безликий
Магия шипов
Наполеонов обоз. Книга 1. Рябиновый клин
Врачи. Восхитительные и трагичные истории о том, как низменные страсти, меркантильные помыслы и абсурдные решения великих светил медицины помогли выжить человечеству
Арчи Грин и Дом летающих книг
Академия Стихий. Душа Огня
В постели с чужим мужем
Космос. Прошлое, настоящее, будущее
Тобол. Мало избранных