ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Я – женщина. Все о женском здоровье, контрацепции, гормонах и многом другом
Понедельник начинается в субботу
Человек, научивший мир читать. История Великой информационной революции
Дом соли и печали
Обжигающие оковы любви
Триумфальная арка
Ангел влияния
Как создать свое новое тело
Магия тьмы
Содержание  
A
A

Всадник испытывал уважение к рассудительным и не трусливым людям, но постарался преодолеть их страну как можно скорей — здесь он был чужим. Таким же чужим, как и среди торговцев Сентино. Здесь не желали его и не нуждались в нем. Здесь его даже не боялись. Война шла в этом краю непрерывно — с наводнением, неурожаем и серой тоской… но для такой войны не нужен был меч.

Потом потянулась другая земля — песчаные ланды, сопки, поросшие кривыми соснами, вымытые талой водой овраги. Изредка в дюнах попадались клочки возделанной земли. Убогие бесплодные земли — их без сожаления оставили предки тружеников, живущих ныне в приморских долинах за дамбами.

Этот край, сотворенный в дни Создания, был полон ужаса. Навстречу всаднику потянулся нескончаемый поток беженцев. Кто верхом, кто в повозке, а кто и пешком, взвалив на спину все, что успел прихватить — люди бежали от армии мертвых. Многие повторяли тот же слух, что низины, отгороженные дамбами, не будут затронуты нашествием. Некоторые, кто имел средства, собирались нанять в Сентино корабль и плыть за море. Огромная масса бежала просто потому, что оставаться было невозможно, потому что бежали все — в путь двинулись соседи, друзья и родня. Люди шли и шли навстречу путнику, переставляя ноги будто по привычке. Брели по дороге — просто так, без планов, без мыслей, даже без надежды на спасение. Обреченность читалась на всех лицах и делала беглецов похожими друг на друга, лишала возраста, стирала личности.

Поначалу всадник пробирался по краю дороги, у обочины. Вооруженному мужчине на крупном коне уступали дорогу. Замечали его в последний миг, до тех пор уныло плелись, опустив головы. Завидев перед собой огромного рыжего коня, торопливо шарахались в сторону, натыкались на таких же печальных, не замечающих ничего перед собой соседей…

Наконец перед ним и вовсе не расступились — на дороге возникла свалка, били сумасшедшего. Оборванный мужчина с всклокоченными седыми волосами вдруг принялся орать, что армии мертвых нельзя противиться, и бежать от нее тоже не следует — божью кару надлежит принимать со смирением, склонив голову… Беженцы повалили крикуна в пыль и с остервенением топтали — больше из страха перед надвигающейся бедой, нежели со зла…

Воин решил съехать на обочину — дорога была полностью запружена беженцами, быстрей было двигаться в стороне от потока.

На второй день беженцев стало меньше, и всадник возвратился на тракт. Пески закончились, потянулись холмы и лужайки, перемежающиеся полосками леса. В стороне от дороги стали попадаться обгоревшие остовы домов. Хутора, мимо которых проезжал воин, выглядели разоренными. За грядой поросших соснами холмов, совсем неподалеку, то и дело поднимались столбы дыма, гораздо более плотные и черные, чем обычно над печной трубой.

Беженцы, по наблюдениям путника, не останавливались не только для грабежа убогих построек, но и для отдыха. Армия мертвых должна быть еще довольно далеко. Кто же разоряет и жжет округу? Он пытался расспросить бредущих по дороге. Те, втягивая головы в плечи, норовили поскорей проскользнуть мимо. Нет, добрый господин, они не знают… Нет, им ничего не ведомо. Простите, добрый господин, им нужно спешить… Путник прекратил расспросы. Он хорошо понимал этих людей.

В деревне, через которую шел тракт, готовился обоз. Должно быть, старостой здесь был человек обстоятельный и рассудительный. Во всяком случае, местные жители повели себя не так, как иные беженцы. Эти собрались отправляться в путь всей общиной и теперь готовили караван. Вдоль дороги выстроились телеги, уже груженые. Мужчины и женщины без спешки копошились вокруг, подгоняя и увязывая груз. Дети носились по обочине, взбирались на повозки, спрыгивали. Визжали от восторга, наконец-то в их однообразной размеренной жизни — большие перемены! Для детей все происходящее было игрой… Приготовления подходили к концу, селяне заканчивали укрывать и крепить поклажу, явись странник часом позже — не застал бы никого.

Должно быть, в мирное время здесь бывало шумно и людно, торговый тракт приносил местным постоянный доход. Деревенские достаточно насмотрелись на жизнь дороги, изучили ухватки разного рода странников… возможно, и сами занимались кое-какой торговлей. Словом, дорога местных не пугала, они были готовы отправиться в путь.

Теперь они выждали, когда иссякнет поток беженцев на тракте, и собирались двинуться колонной, организованно, помогая и поддерживая земляков в странствии. Эти воину понравились, он с одобрением понаблюдал за приготовлениями. Жители деревни принимали войну такой, как есть, принимали без отчаяния. Они хотели выжить и были готовы приложить любые усилия. Это правильный подход.

Всадник обменялся несколькими словами с местными. Да, так и есть, они решили двинуться в путь всей деревней. Их сеньор отправился к его величеству, чтобы присоединиться к королевскому войску. Будет большая битва. Воины соберутся со всей страны… Разумеется, все молятся о победе, его величество неизменно побеждает врагов… но все же лучше переждать на севере, у моря. Они тоже слышали, что твердь, которой не было в дни Создания, не будет погублена. Всадник спросил, нет ли у них церковных книг? Была книга у приходского священника, но он уехал еще позавчера. Сказал, за распоряжениями к епископу. Наверное, не вернется. Что же, пускай. Священник тоже человек, страх имеет. Может, спасется. Что ж такого, пусть едет один. Все равно он не родня, не земляк, священник-то. Он родом откуда-то с юга. А они, местные то есть, решили держаться вместе.

На прощание путник пожелал селянам удачи — от всей души пожелал, искренне. Хорошо, если им повезет уцелеть. Пусть выживут, пусть вырастят детей для грядущих войн… Распрощавшись, тронул бока рыжего каблуками, направляя жеребца в сторону от широкой улицы, по которой проходил тракт. Над крышами домов виднелся невысокий острый шпиль — церквушка. Путник проехал между пустых домов с запертыми ставнями, между дворов с аккуратно закрытыми калитками… Не лаяли собаки, не подавала голос скотина. Деревня вымерла, шум доносился сзади — оттуда, где заканчивали приготовления к отъезду.

Церковь окружали тополя. Остроконечные верхушки шевелились под ветром, раскачивались в серых небесах, тени бродили по дороге, ведущей к церковным дверям. Пришелец спешился и поглядел на замок. Заперто. Примерился и ударил сапогом, отскочила хлипкая петля, створка со скрипом растворилась. Замки и запоры — для мирного времени, не для войны.

В храме было прохладно и еще тише, чем в опустевшем селении. Сюда не проникали и звуки деловой суеты вокруг повозок на дороге. Под невысоким сводчатым потолком сгустилась тень, пахло палью и ладаном…

Пришелец прошел за алтарь и огляделся. Книга лежала на скамье, поверх нее — облачение клирика. Все выглядело так, будто поп в самом деле собирался вскоре возвратиться. Пришелец понес книгу к окну, мутные толстые стекла пропускали достаточно света, чтобы читать, устроившись на подоконнике.

Книга раскрылась, должно быть, на том месте, где читали чаще. «…И я взглянул, и вот, конь бледный, и на нем всадник, имя которому Смерть; и ад следовал за ним…»

Отвлек путника новый шум, проникший под темные своды — конское ржание, крики, гиканье, звон оружия. Какие знакомые звуки! Воин оставил книгу и бросился наружу, взлетел в седло и пришпорил рыжего, вытаскивая меч.

Навстречу бежали люди, кричали, размахивали руками. Завидев конного, бросались в стороны, перелезали невысокие изгороди, ныряли в заросли сорняков между подворьями… А по тракту, вокруг выстроившихся на обочине возов, метались всадники — орали, размахивали оружием и швыряли в постройки факелы. Перепуганные селяне, закрывая руками головы, метались между развевающихся черных одежд, пытались ускользнуть… Кто-то попал под копыта, и к устрашающему вою налетчиков прибавился отчаянный крик… Несколько человек из местных, которые не успели или не решились удрать, залезли под телеги. Не будь они так напуганы, кинулись бы спасать добро или по крайней мере тушить огонь, уже охвативший крытые соломой крыши. Но нынешние налетчики нагнали такого ужаса, что люди не могли решиться ни на сопротивление, ни на бегство. Всадники были наряжены в просторные черные балахоны, а вместо лиц из-под капюшонов глядели голые кости черепов.

58
{"b":"103115","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Еще один шанс…
Как в 47 выглядеть на 30. Невероятная история женщины без возраста
Жесткий менеджмент. Заставьте людей работать на результат
Ты тоже можешь!
Кто-нибудь видел мою девчонку? 100 писем к Сереже
Остальные здесь просто живут
Солнечное вещество. Лучи икс. Изобретатели радиотелеграфа
Карты смысла. Архитектура верования
Миссия дракона: вернуть любовь!