ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Каштановый человечек
Вредная девчонка – староста
Честно о нечестности
Боги Лавкрафта
Манипулирование людьми: приемы спецслужб и конкурентных разведок
Куда пропал амулет?
Код публичности 2020. Развитие личного бренда в эпоху Digital
Эмоциональный шантаж. Не позволяйте использовать любовь как оружие против вас!
Любить считать. Как построить крепкие отношения на основе финансовой независимости
Содержание  
A
A

Тот что-то крикнул в ответ, и пульсирующая спираль огня рванулась в центр, но Ярт спохватился и успел снова замкнуть защиту. Через миг он вновь выкрикивал заклинание; его кадык ходил ходуном, по вискам катился крупный пот. Киан подошёл ближе, и его обдало волной жара. Воздух в шаге впереди колебался под ударами пламени, бесновавшегося совсем рядом. Хорошо держит мальчишка, не мог не оценить Киан. Был, похоже, и впрямь старательным учеником своих мракобесов-наставников. И сам стал бы знатным чародеем, если б длинный язык его раньше не сгубил. Киан глубоко вздохнул. Дрожащий над пустошью воздух полнился запахом палёной плоти и обрывками пепла.

Он сделал ещё один шаг вперёд. И сказал:

— Теперь пускай!

Ярт был, похоже, слишком перепуган, чтобы соображать, а уж тем более спорить. Хороший студиозус. Послушный.

Он разомкнул — с видимым трудом — сцепленные в замок руки и умолк.

И в то же мгновение спираль пламени, будто очнувшись от дурмана, всколыхнулась, взвилась до самого неба и жадно кинулась к Киану, оплетая его дрожащими огненными нитями.

Он смотрел сквозь эти нити, пожиравшие его плоть, на Ярта и Эйду Овейнов, стоявших на клочке серой земли, где надолго теперь останется выжженный спиралью чёрный след. Эйда всё ещё стискивала пояс брата, но теперь подняла голову, и сквозь прутья огненной клетки Киан смотрел в её лицо, подёрнутое дымкой раскалённого воздуха, — словно он был зверь, на которого она пришла поглазеть в ярмарочный балаган. Заговоренное Кмаррово пламя оплело его с ног до головы, примериваясь, выискивая свою добычу, — и впилось в грудь, как голодная пиявка. В долю мгновения оно выжгло, сожрало лик Обличья на его коже и, захлебнувшись от удовольствия, приостановилось, чтобы перевести дух и вгрызться снова. Это было мгновение, которое следовало использовать. Но прежде чем сделать это и выйти из огненной спирали, Киан ещё постоял внутри алого вихря, глядя в ярко-синие блестящие глаза, пылающий в огне, голый, свободный, постоял, украв у своего хозяина этот один-единственный миг, когда он мог снова быть собой и смотреть на неё так, как когда-то.

Потом он сплёл непослушные пальцы узлом, как его учили Святейшие Отцы, сказал четыре слова на запрещённом языке и вышел из своей огненной тюрьмы.

И огонь погас, ворча, облизываясь, довольный уже тем, чем удалось полакомиться.

Киан постоял на ногах ещё секунду-другую. Потом рухнул замертво.

Ярт Овейн стоял, растопырив руки и разинув рот, во все глаза пялясь туда, где только что было это страшное незнакомое колдовство — и вдруг сгинуло, оставив изуродованный лошадиный труп и обгоревшего, едва живого человека.

— Эйда! — крикнул он, очнувшись, когда его сестра вдруг резко отпустила его и бросилась вперёд. Она упала на колени в грязь и золу, схватила в ладони лицо Клирика, который шёл за ними, чтобы схватить и отвести на смерть, и стала звать его, кричать, трясти, бить по тёмным от щетины щекам, целовать в покрытые копотью губы, пока его веки не дрогнули и он не открыл глаза.

Ярт не мог допустить, чтобы он заговорил.

— Эйда, брось его! — подбежав и схватив сестру за руку, крикнул он. — Брось, идём!

— Пусти! — закричала она с диким гневом, который так пугал его в детстве. Ярт выпустил её, и Эйда, просунув руку в грязном рукаве Киану под шею, приподняла его голову и вытерла сажу с его лица. На всём его теле вздувались ожоги, но сильнее всего он обгорел там, где когда-то было Обличье. Теперь на месте татуировки зияла страшная чёрная рана, сочащаяся сукровицей — так, словно в грудь его ударила молния.

— Эйда. — Голос Клирика Киана звучал тускло, едва уловимо. — Эйда…

— Не разговаривай, молчи! Тебе нельзя! Ярт! Ярт, надо что-нибудь…

Тёмная рука легла на её руку — спокойным, почти отеческим жестом.

— Слушай меня, — сказал Киан. — Если ничего не делать, оно восстановится к утру. Может быть, раньше. Если посыпать ожог солью и… обмазать смолой, может, выиграете пару часов. Жаль, нет смолы… Ярт… у тебя не осталось смолы?.. А соль у вас есть?

Ярт тупо покачал головой.

— Боже, да что ты такое говоришь? — вскрикнула Эйда. — Что ты говоришь?! Какая соль, какая смола? Ты же умрёшь от этого!

— Хотелось бы, — прошептал он и слегка улыбнулся. Не единственной, для всех и всего заготовленной улыбкой Киана-Клирика. Другой, той, которую она помнила.

Потом он потерял сознание.

— Эйда, идём, — твердил Ярт.

— Помоги мне, — сказала она. — Возьми его за ноги. Надо унести его с пустоши.

— Да ты в своём уме?! Нам надо бежать! Теперь-то ты сама слышала — до утра он…

— Я не оставлю его, — просто сказала Эйда. — Помоги мне.

И Ярт, охая и кряхтя, проклиная её, себя, а пуще прочего — этого ублюдка, который когда-то брал его с собой на рыбную ловлю в пригород Бастианы, схватился за покрытые копотью сапоги Клирика Киана и с натугой поволок его прочь — от этого места, от мёртвой лошади, от чёрных следов на земле, обратно в ту сторону, откуда пришли они все.

За семь лет не было ни дня, чтобы она не ощущала своей вины. Она несла эту вину с таким же упорством, как и свою гордыню, и одинаково злилась — о, злиться она всегда умела! — если кто-то пытался поколебать в ней как одно, так и другое. Из обычной столичной горожаночки, дочери зажиточного купца, она превратилась в заносчивую провинциалку, непристойно богатую для такого городка, как Айлаэн, и непростительно, огорчительно недобрую для этого городка. Она была упряма и тверда в решениях, она занималась мужским промыслом и справлялась с ним на славу; её бы невзлюбили за это, будь она чуть менее красива. Да что там кривить душой — то, что её приняли в Айлаэне и уважали все эти годы, было всего лишь везением. И никто не знал, что толкнуло эту странную женщину, у которой, казалось, было в Бастиане всё, чего душа ни пожелает, на такой риск: бросить родной дом и перебраться в глушь, где никто её не знает и не спросит, откуда она и в чём её горести…

Она сбежала от него. Сбежала от того, в чём, как думала, была виновата сама. Сбежала — и молила Кричащего, чтобы Киан никогда за ней не пришёл. Но он пришёл. Хотя и не так, как она ждала. И могла ли она теперь противиться воле Бога, избравшего именно этот путь, чтобы покарать её гордыню? Ярт был тут ни при чём. Киан — вернее, та тварь, что поселилась в его груди, — мог говорить что угодно, но Эйда знала, что он ни при чём. Кричащий хотел не Ярта. Он хотел Эйду. За то, что она сделала.

Она была столь уверена в этом, что, когда нашла вызов Клирика, прибитый ножом к её двери, даже не подумала снова бежать. И о Ярте, о бедном своём глупом брате не подумала тоже…

«Я виновата, — твердила Эдйа себе — как прежде, так и теперь, — и я готова платить». Она думала, что готова. Но не знала, понятия не имела, о чём говорит. Хотя видела обличников раньше, в Бастиане. Там они свободно ходили по улицам, заглядывали в лавки и таверны, словно обычные люди, и никто не шарахался от них — привыкли.

Там он был, может быть, счастлив, пока его не послали за мной, думала Эйда Овейна, промывая раны мужчины, с которым они любили друг друга долгие годы назад.

Раны его были ужасающи. Но ещё страшнее ран было то, как быстро они затягивались. К тому времени, когда Эйда с Яртом дотащили всё ещё беспамятного Киана до границ пустоши и положили под раскидистым, влажным от дождя кустом, волдыри, покрывавшие его тело, разгладились и поблекли — а обугленная рана на груди подёрнулась белёсой плёнкой и перестала кровить. Эйда решила всё же промыть раны и вздрагивала, чувствуя, как пульсируют сосуды и шевелятся ткани мышц, сползаясь, срастаясь прямо под её руками. Обличье не хотело оставаться слепым и глухим; оно нетерпеливо тормошило доставшееся ему тело, поторапливая, требуя скорее вернуться к жизни и снова стать его верным рабом. Киан бредил и стонал, горя в лихорадке, пока на его груди вскипала плоть, а Эйда сидела рядом, не зная, что сделать, как помочь ему и себе, и надо ли кому-то помогать.

7
{"b":"103115","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Девятый ангел
Повести о карме
Вендетта
Ева
Подари мне чешуйку
Клетка для сверчка
Лира Белаква
П. Ш. #Новая жизнь. Обратного пути уже не будет!
Ночь драконов