ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Черчилль. Великие личности в истории
Сталинский сокол. Командарм
Время Темных охотников
Вонгозеро. Эпидемия
Интересно?.. Наблюдай ответы
Ложные приговоры, неожиданные оправдания и другие игры в справедливость
Офис без риска для здоровья. Зарядка для офисного планктона
Очень странные дела. Тьма на окраинах города
Братья и сестры. Как помочь вашим детям жить дружно
Содержание  
A
A
* * *

Умницей Николка оказался. За год столькому выучился, сколько многим и за пять лет не одолеть. Наступило время талисман выбирать: поселится в нем крупинка силы колдовской, и пока цел он — никто чародею страшен не будет.

Каждый талисман сам выбирает. Подскажешь — и ушла из ученика сила колдовская, только дымок тонкий, багряный к небу потянется. Потому и уходят чародеи, не мешают ученикам.

Уж кто только на разные хитрости не шел, какой только талисман себе не выбирал, все на одном сходятся. Спрятать его надо. И чем надежнее, тем лучше. Не найти врагу талисман — не отобрать силу чародейскую. Да только Никола дальше всех пошел. Месяц на чердаке сидел, книги листал, лоб хмурил. А потом взял и исчез. Шесть дней неизвестно где плутал, а потом вернулся — долго кружил у колодца, гремел ведром да на небо посматривал. А когда на лес спустились первые сумерки, проскользнул в терем и, неуверенно потоптавшись на месте, протянул мне кусочек дубовой коры.

Вот тогда я за Николку и в самом деле обрадовался. Уж что-то, а до такого еще ни один из учеников не додумался. Не простая та кора. Коли срезать ее в полнолуние с дуба, что не меньше полутора веков ветви свои к солнцу тянет, а потом водой заговоренной трижды окатить — получится талисман лучше некуда. Ни нож его не возьмет, ни вода не размочит, ни огонь не сожжет. Вздохнул я тогда — второй раз доказал мне Николка, что выйдет из него чародей, каких во всем королевстве нет. А раз так, настала пора его людям показывать, с умениями колдовскими знакомить.

Радовался я тогда. Уважения и почета ждал. Да только не по-моему в тот раз вышло. У всякого чародея слабина есть. Один всё, что захочешь, предскажет, а вот погоду угадать не может, как над этим ни бьется. Другой от любой болезни исцелить может, а на себе царапина неделями заживает. Третий со всяким зверем по душам поговорит, а людей-то, бывает, и не поймет. И Николка исключением не оказался. В душах людских читал, словно в книге открытой. Ничего от него не утаить. Да только вот коли спросят его — всегда правду отвечал. А правда-то не всякому уху приятна.

Был у нас в селении кузнец. Женился он давно — добрый десяток лет минул, а так и остались они с женой бездетными. И вот — радость какая! Понесла жена его. Ходит кузнец по деревне, словно солнце майское светится. А как увидел Николку, так от него и не отстает.

— Будет у меня сын? — спрашивает.

— Не будет, — насупился Николка, в землю смотрит.

— Дочка, стало быть?

— И дочки не будет.

Побелел кузнец, за голову схватился:

— Никак — жена дитя не выносит?

— Выносит. Да только не твое это дитя будет. А Архипа-пахаря.

Ой и обозлился тогда кузнец на Николку. До самого леса поленом погонял, все волосья повыдергать грозился. Сбежал тогда Николка, в тереме схоронился. Да только стали люди к нему приходить — в глаза заглядывать. И полетела по селу правда — жгучая, горькая, страшная. Стал сосед на соседа волком смотреть. Кого во лжи обвиняют, кого — в конокрадстве, а кого за сплетни бьют.

А обиженные в Николку то камнем кинут, то помоями окатят, то топором замахнутся. Правда-то она всем глаза режет. Копился гнев людской, горой рос, волной поднимался, а сегодня вот — прорвало. Стянулись люди со всего села к терему лесному, сначала мальчонку им отдать требовали, а потом вот обозлились и нас обоих со света сжить решили.

Дрожат пальцы, дрожит зажатый в них кусок коры, вылизывают дощатый пол языки пламени. Все ближе огонь подбирается, все жарче в лицо дышит. Много народу вокруг терема, не хватит сил всех их чарами колдовскими окинуть, глаза отвести. Не выбраться мне из терема. Одно хорошо — успел я Николку путем тайным, подземным на полянку, что за соснами, вывести. А на поляне той дал я ему пичужку малую, за ней идти повелел. Покажет она ему дорогу из леса, от селян гневливых уведет.

Да только не будет тебе жизни, Николка. Как ни прячься, как ни таись — найдут тебя, а в другие селения переметнешься — и там тебя всякий по глазам чародейским узнает.

Ты выбрал правильный талисман, малыш. Верный. Настоящий. Он служил бы тебе вечно. Но твой дар не принесет тебе ничего, кроме несчастий. Поэтому прости меня, старика, Николка. Прости за то, чем раньше обидеть мог, и за то, что сейчас сделаю — тоже.

Не горит кора дубовая, в воде заговоренной вымоченная. Никогда не горит. Да только одного я тебе, малыш, не рассказал. Есть у каждого чародея одно желание — последнее. И чего бы он ни пожелал — сбудется оно, как только жизнь его оборвется.

Гляжу я в чашу, водой колодезной наполненную. Бежит Николка за пичужкой, под ноги не смотрит, дороги не замечает. На берег речки выскакивает, да по знакомым валунам вброд на ту сторону перебирается. Да только скользок валун, уж прости Николка — я его таким сделал. Оскальзывается мальчишка, с головой в воду летит. Подхватывает его волна речная, вдаль влечет. Бьет Николка по воде руками, на плаву удержаться хочет. Да только течение посильнее будет.

Распахнулась внизу дверь, содрогается, стонет под грохотом шагов лестница, врываются на чердак дымный селяне с топорами да вилами. Да только поздно — шагает прямо в пламя старик-чародей, сам горит и кора дубовая с ним. А далеко в лесу выносят воды на берег мальчишку малого, восьмилетнего. Чернеет кора в руках старика-чародея — чернеют волосы Николкины, меняется, вытягивается веселый нос-пуговка, гаснут, теряют золото глаза, уходит из волос отлив медовый.

Прости меня, Николка. Не вспомнишь ты ни имени своего, ни того, что когда-то учеником чародея был, а об остальном не беспокойся — люди тебя подберут, обогреют, в семью возьмут. Не зря же я тебя к самому поселку вывел. Радуйтесь, селяне, будет вам еще один приёмыш.

Генри Лайон Олди

Скорлупарь

Победа над собой — банальность, замусоленная тысячей языков. Монета, стершаяся от долгого хождения в легендах и притчах, наставлениях и моралите. Сколько ни тверди на перекрестках о величии такой победы, она не станет для людей привлекательней. Тысячи целей, куда более внятных, заслонят бедную замарашку, оттеснят в сторону и будут правы.

«Я» — не лучшая мишень для триумфальной стрелы.

Победиться — глагол, которого не существует в нашей речи. Нет глагола, значит, нет и действия? Иногда я счастлив, догадываясь, что наша речь несовершенна; иногда радуюсь, зная, что где-то кто-то все-таки, несмотря ни на что, побеждается; иногда просто молчу.

Из записей Нихона Седовласца

— Кто первым произвел вылущение глаза?

Лейб-малефактор Серафим Нексус отличался замечательной игривостью ума. Он умел и, главное, любил задавать вопросы, превращавшие собеседников в коллекцию соляных столбов. К счастью, Андреа Мускулюс за последнее время привык к манерам неугомонного старца.

— Джордах Барташ, придворный окулист курфюрста Бонифация Удалого. Операция подробно описана в учебнике «Ophthalmodouleia, das ist Augendienst». Издание иллюстрировано гравюрами Эгидия Сандлера, раскрашенными вручную.

Про гравюры он добавил с нескрываемой гордостью. Знай, мол, наших! — все изучили, от корки до корки…

— Молодец, отрок! Кто в науках прилежен, тому порча — летний дождик. А кто же, позвольте спросить, первым произвел вылущение третьего глаза?

— Вы, сударь.

— Я? Ну да, конечно, я… Когда?

— Сорок пять лет тому назад.

— Ах, золотое времечко! И мы были юны, нас тешили струны!.. — Нексус затянул древний, давно забытый романс, но быстро понял, что сегодня он не в голосе. — Из каких источников почерпнуты сведения, отрок?

— Из устного рассказа моего куратора-наставника, Просперо Кольрауна.

Балкончик, на котором они сидели, был тесноват. Крохотный столик, две табуретки, витая решетка с перильцами, плющ по стене — оба мага напоминали чету канареек в клетке. Внизу, на грядках с зеленью, копошилась хозяйка дома — милая старушка, одна из трех сорентийских кликуш. Ее чепец, словно бабочка-хлопотунья, порхал над укропом и базиликом.

89
{"b":"103115","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Буйный
Напряжение сходится
Эмоциональный интеллект
Русская канарейка. Желтухин
Снегурочка для олигарха
Мудры. Исцеляемся и исполняем желания за 10 минут в день
Я путешествую одна
Тарелка молодости. Есть, жить, любить и оставаться молодыми
Понаехавшая