ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Сергей Голицын

Страшный Крокозавр и его дети

ОН ПРИШЕЛ ВПЕРВЫЕ

Двор и сад школы-интерната напоминали муравейник. Мальчики, скинув пальто, увлеченно играли в хоккей, гоняя клюшками по мерзлой земле какой-то катышек. Одни девочки, не боясь колючего ноябрьского мороза, старательно прыгали через скакалку, другие ждали своей очереди, пряча красные носы в воротники пальтишек. А самые младшие ребята, забыв все на свете, с криком носились взад и вперед, не зная, куда деть свою неистощимую энергию.

– Тр-р-р-р! – зазвенели по всему участку невидимые репродукторы, подвешенные где-то в ветвях деревьев.

И разом все дети остановились, со всех концов послышались их жалобные голоса:

– Ой! Ну хоть бы еще минуточку поиграть! Как весело! Солнышко какое!

– Тр-р-р-р! – настойчиво звали репродукторы. – Кончилось время прогулок, пора готовить уроки!

Воспитательницы младших классов собирали своих питомцев, строили попарно. Мальчики и девочки постарше мчались по асфальтовым дорожкам, а степенные выпускники восьмого класса, исполненные собственного достоинства, шли неторопливо, о чем-то рассуждая, не обращая внимания на обгонявших ребят.

– Тр-р-р-р! – торопили репродукторы. – Скорее в классы! Не отставайте! Не опаздывайте!

Всю эту пеструю и шумную суетню с большим интересом наблюдал очень высокий, могучего телосложения молодой человек, который стоял у ворот интерната. Он был без шляпы, и его русые, зачесанные назад волосы открывали крутой и широкий лоб. Чуть прищуренные блестящие живые глаза перебегали с мальчика на девочку, опять на мальчика… Но ребячьи лица так быстро мелькали, что вряд ли он мог кого-либо запомнить.

Когда же двор опустел, молодой человек осмотрелся. Интернат находился близ набережной Москвы-реки. На противоположном берегу высились огромные, похожие на допотопные чудовища четырехногие подъемные краны. Они вертели своими длинными металлическими шеями, выгружая и нагружая баржи, которые пришвартовывались одна за другой вдоль берега. Это был грузовой порт столицы.

Молодой человек перевел глаза на школьный участок, обсаженный вдоль решетчатого забора деревьями. В глубине направо стояли два белых, ярко освещенных солнцем четырехэтажных здания, соединенных между собой крытым стеклянным переходом.

«Это спальные корпуса», – решил он и повернул голову налево. Там совсем отдельно высился такой же белый, но пятиэтажный корпус, тот самый, в котором только что исчез ребячий поток. «А здесь они учатся». Молодой человек поднял руку и почему-то прижал пальцы к виску…

– Ну, смелее! – неожиданно вслух сказал он самому себе, быстро отнял руку от виска, полной грудью набрал воздух, расправил плечи и решительно зашагал к учебному корпусу.

В сенях ему преградила путь девочка с голубой повязкой на рукаве.

– Вам кого? – строго спросила она.

– Я к директору.

Девочка улыбнулась и объяснила, что директор, Вера Александровна, недавно прошла из спальных корпусов в свой кабинет.

Приветливая улыбка девочки сразу ободрила молодого человека. Легко и быстро поднялся он на второй этаж, увидел дверь с табличкой «Директор», остановился, прислушался.

Было абсолютно тихо. Не верилось, что на всех пяти этажах сейчас сидят, думают, читают, пишут, отвечают на вопросы сотни ребят.

Он прислушался, опять зачем-то поднял руку и дотронулся до своего виска. Кто-то спускался по лестнице. Он тут же отдернул руку и постучал в дверь.

– Войдите, – послышался далекий женский голос.

Каким нескончаемо долгим показался ему весь путь

по ковровой дорожке директорского кабинета! Он шел к письменному столу, а на него пристально и холодно глядела пожилая женщина, сидевшая за столом.

Лицо Веры Александровны было строгое, даже надменное, очень бледное, резкие складки легли у переносицы и на концах губ.

– Садитесь, пожалуйста, – сказала она совершенно официальным тоном.

Он присел на кончик стула и протянул свои бумаги.

Она молча пробежала глазами листки, откинулась к спинке кресла и начала всматриваться в лицо молодого человека.

Он всегда считал себя смелым и находчивым, но сейчас под испытующим взглядом сероватых усталых глаз учащенно забилось его сердце.

– А теперь, Петр Владимирович, рассказывайте о себе, да поподробнее, – сказала Вера Александровна несколько мягче. – Раз вы намерены поступить к нам в интернат воспитателем, я должна знать вас не только по документам.

Он говорил несколько приглушенным басом, слова произносил медленно, явно стараясь сдержать свой низкий голос. Но иной раз его бас прорывался и гудел сердито, как рассерженный шмель. Тогда молодой человек спохватывался и говорил тише.

Ему двадцать четыре года, он окончил историческое отделение педагогического института, сейчас готовится к экзаменам в аспирантуру. Он комсомолец, живет один, отец убит на войне, а мать работает в колхозе за двести километров от Москвы… Тут он передохнул, набрал воздуху в легкие и неожиданно заговорил совсем на другую тему.

Его очень увлекает туризм, и каждый год летом он отправляется с друзьями в дальние путешествия пешком или на лодках. Вот, например, в прошлом году…

Вера Александровна холодно перебила его:

– Петр Владимирович, а с ребятами вы когда-нибудь дружбу заводили?

– Еще бы! Я студентом бегал в одну школу, был там общественником-пионервожатым. Знаете, какие мы там развернули дела!

Вера Александровна впервые чуть-чуть улыбнулась.

Он сразу почувствовал себя легче, прочнее уселся на стуле.

– Ну потом расскажете, – мягко остановила она его и вдруг встала, молча подошла к окну и начала говорить, словно не ему, а туда, в окно: – Их у меня очень много, целых шестьсот. А вам…

Она вдруг оборвала фразу, быстро обернулась, подошла вплотную к Петру Владимировичу и взглянула ему прямо в глаза.

– А вам я хочу доверить только тридцать. Шестой класс – переходный возраст. Сумеете ли вы стать для них вторым отцом? Впрочем, – она поправилась, – между вами и ими разница лишь одиннадцать лет. Сумеете ли стать их старшим братом, ближайшим товарищем и советчиком?

Петр Владимирович молчал. Он никак не ожидал, что Вера Александровна, показавшаяся ему холодной и сдержанной, будет так говорить.

Вера Александровна рассказала, что прежняя воспитательница уехала совсем из Москвы, потому что мужа перевели работать в Сибирь. Варвара Ивановна была чересчур мягкой. Ребята пользовались ее добротой, стали хуже учиться, распустились. Надо крепко взять их в руки, наладить ученье, поднять дисциплину…

– Учтите, – продолжала Вера Александровна, – класс трудный, там много лентяев и безобразников, но вместе с тем ребята очень дружные и сплоченные.

– Они любили свою прежнюю воспитательницу? – спросил Петр Владимирович.

– Не то чтобы любили, скорее, привыкли к ней. Прошла неделя, как Варвара Ивановна уволилась, а они все еще слоняются какие-то потерянные. Предупреждаю вас, первое время вам придется нелегко. Но вы молоды и, кажется, энергичны. Попытайтесь увлечь их, добейтесь, чтобы они пошли за вами. – Тут Вера Александровна снова улыбнулась. – Я только опасаюсь, не испугает ли их ваш чересчур низкий голос?

Петр Владимирович густо покраснел, опять пересел на кончик стула, но промолчал.

– А начнете спотыкаться, сейчас же обращайтесь ко мне, – добавила она совсем серьезно. – Ну, идемте, я вас представлю классу. Там вы познакомитесь и с нашей старшей пионервожатой Светланой, которая сейчас заменяет воспитательницу.

В коридоре им встретилась полная, очень румяная, улыбающаяся женщина с высоко взбитыми черными волосами.

– Познакомьтесь, новый воспитатель шестого «Б» Петр Владимирович, – сказала Вера Александровна. – А это Валерия Михайловна, наш завуч.

Валерия Михайловна доброжелательно протянула Петру Владимировичу сразу обе полные с маленькими пальцами руки и сказала:

– Очень рада. Наконец-то в шестой «Б» пришел воспитатель, притом молодой мужчина! Мы, конечно, с вами подружимся. Не так ли? – Ее темные, глубоко сидящие глаза радушно улыбнулись.

1
{"b":"10312","o":1}