ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Только один раз еще довелось нам встретиться… Среди ночи вся моя семья проснулась от странного шороха, доносившегося из кухни.

Первым забежал туда я.

Тысячи тараканов облепили стены, газовую плиту, потолок, а на столе гордо держал речь… Блаттелла! Он действительно сделался знаменитостью в своем тараканьем мире и странствовал по кухням в окружении поклонников и поклонниц.

Величественно повернувшись в мою сторону, Блаттелла сказал:

— Видишь? Тебе не дождаться такой славы даже в мечтах! Постарайся представить себе, что было бы, если бы ты не подвергал мое творение безжалостным сокращениям, а я не ответил бы добром на зло…

И он неторопливо удалился, уводя за собой легион почитателей. Через пять минут кухня приняла свой обычный вид.

С той поры я его не видел. Погиб ли он в столкновениях с врагами на витиеватых тараканьих путях или раздавлен славой — не знаю…

4

Ночь я провел неуютно, дважды просыпался и думал о том, какая страшная опасность угрожала нашему Союзу писателей, и о том, сколько в жизни интересного, неожиданного и волшебного. Как в шахматной игре: каждая фигура ходит по правилам, клетчатое поле огран иче-но, а все же нет двух одинаковых партий!

Не зря Аинька так любит шахматы.

Но где же он сейчас? Сдержал ли он свое слово — оставить Василько?

Третий раз я проснулся, когда уже раннее солнышко стало слегка пригревать, и пошел в кабинет…

Смотрю, а мой Аинька на своем месте — на стеллаже между книгами.

— С добрым утром, малыш.

— Здравствуй.

— Где ты был ночью?

— Ночью? Какой?

— Вот этой, минувшей…

— Что уже прошла?

— Ну да.

— Интересная была ночь…

— Интересная? — насторожился я. — А ну, выклады-вай, малыш.

— Как же можно выкладывать то, что уже прошло?

— Не юли, Аинька! Мы с тобой успели подружиться, я хочу, чтобы ты был со мной откровенным.

— Во всем, во всем?

— Разумеется.

— Всегда-всегда?

— Конечно.

— И ты тоже будешь откровенным?

— Обещаю тебе, Аинька!

— Я был… я был во Внутреннем Мире Василько!

— Ты уверен?

— Да. И в твоем тоже.

— Зачем?

— Я хотел узнать: почему, как и насколько Внутренний Мир человека богаче, чем у машины? Какие у него транзисторы? Какие печатные схемы? Каковы главные отличия от техники?.. Но то, что я увидел, оказалось совсем другим.

— Прошу тебя, Аинька, расскажи! Ну, хочешь, я подарю тебе что-нибудь за это?

— Подаришь?

— Да.

— Но мне и самому хочется поделиться с тобой увиденным, — признался Аинька. — Подарок сделаешь в другой раз… Ладно? Я ведь сейчас его не заслуживаю, потому что мне самому не терпится рассказать!

— Хорошо, Аинька.

— Только не стой, пожалуйста. Садись за свой стол и, если хочешь, делай пометки. Будь серьезным и внимательным.

— Договорились.

— Я лежал-лежал, думал-думал и решил: побываю во Внутреннем Мире Василько, а потом оставлю его в покое и улечу куда глаза глядят. Василько уже уснул у себя дома… Я сделался маленьким-маленьким и осторожно влетел в его левое ухо… Сперва было темно, ка к в глубине океана, а потом — все светлее, светлее и…

А все же, друзья мои, если не возражаете, я подробнее опишу рассказ Аиньки. В следующей главе…

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. «Алые паруса»

1

Предполагая увидеть во Внутреннем Мире Василько примерно то же, что и в Рыбе-шаре, Аинька не переставал удивляться, пока летел над тропинкой в густых зарослях бамбука. Вскоре он выбрался на узкую, длинную поляну у прозрачной, быстрой речки.

И все это — в голове человека!..

Пока Аинька размышлял, пытаясь объяснить такое странное явление, на том берегу заколебался кустарник, зеленая листва украсилась пестрыми птичьими перьями, а секунду спустя оттуда с жужжанием вырвалась стрела, нацеленная прямо в Аиньку.

Волшебный Колобок мог увернуться, но был сделан из прочного металла и не боялся. Однако стрела… пронзила его насквозь без удара! Он не услышал даже слабого толчка!..

Это было необъяснимо. Аинька нагрелся от внутреннего напряжения, призвал на помощь все свои транзисторы и сложные печатные микросхемы, но понять ничего не смог.

Разворачиваясь вокруг своей вертикальной оси влево, он вдруг увидел… Василько! В голове Василько находился он сам!

— Я, наверно, заболел, — пробормотал Аинька, — и у меня началась галлюцинация…

— Ты здоров, Аинька, — сказал Василько. — Я не сам Василько, а его Здравый Смысл, как бы его «Я». Меня зовут Эго. Мне поручено управлять здесь всеми мыслями, мечтами и фантазиями…

Позади Аиньки раздались конский топот, гиканье, залихватский свист, и сквозь него промчалась кавалькада ковбоев.

Они сбили с ног Эго, а тот, что скакал в центре группы, раскручивал над головой лассо. Аинька всмотрелся в ковбоя: это тоже был Василько! Вот метнулась в воздухе веревочная петля и легла на плечи Эго.

Стрельбой из пистолетов ковбои приветствовали удачу; еще мгновение — и Эго уже волочился по густой траве. Все же ему удалось изловчиться и охотничьим ножом перерезать у себя за спиной веревку.

Кое-как освободился Эго от пут, кряхтя и охая, поднялся на ноги и принялся приводить себя в порядок.

Вид у него был жалкий, он виновато улыбнулся Аиньке, но бодрым тоном произнес:

— Вот так и живем… Ах!..

Дело в том, что из-за раскидистого баобаба с толстенным стволом показался мальчишка (точь-в-точь Василько!) и камнем из рогатки угодил прямо в лоб Эго.

Багровая шишка немедленно украсила место попадания, и Эго со стоном присел на пенек.

— Как ты смеешь?! — вскричал Аинька. — Это же твой Здравый Смысл.

Мальчишка показал им обоим нос из десяти растопыренных пальцев и визгливо крикнул:

— Прочь с Тропы войны, бледнолицые собаки! Я вождь краснокожих Черная Пантера, мне незнакомо чувство жалости и снисхождения…

— Тут он прав, — шепнул Аиньке Эго. — Надо смываться, пока целы… — и торопливо ответил мальчишке: — Да-да, благородная Черная Пантера, мы приветствуем тебя и подчиняемся.

И, подмигнув Аиньке, Эго заковылял вниз по течению реки. Аинька в задумчивости летел рядом, на уровне его лица.

Шишка на лбу Эго принимала… священную форму шара!

— Шарик на твоем лбу становится приятным украшением, — сказал Аинька.

— Ты находишь? — приободрился Эго. — Спасибо на добром слове, но если б не моя ловкость, я бы давно превратился в шкаф с коллекцией подобных «украшений»…

— А почему ты вообще это терпишь? — спросил Аинька.

— Как тебе объяснить… — ответил Эго. — Во-первых, я Здравый Смысл и, следовательно, терпелив. Во-вторых, этот чертенок (я имею в виду своего хозяина, то есть настоящего Василько) такой озорник, каких еще свет не видал! Если я покину его — пропадет… Н у, а в-третьих, — поверь мне, Аинька! — то, что ты увидел сейчас, — это, право слово, самые нежные сценки в сравнении с тем, что было. Да-да, я все же оказываю благотворное влияние на Василько. — Эго остановился, чтобы перевести дух, и почему-то ласково посмотрел на собеседника. — А вообще, весьма признателен и тебе, Аинька! Я унаследовал мудрость многих предков Василько, но тем не менее многим обязан и тебе…

— Мне?!

— Да. Ты более, чем кто-либо, помог мне в последнее время. Не стану отрицать: дорогой ценой, но помог.

— Как?!

— Попозже, мой друг, не торопись: всему свое время. Позволь мне довести свои размышления до конца.

— Я слушаю тебя, Эго.

— Так вот, думаю я, а нужна ли уже сейчас полная моя победа над всем Внутренним Миром моего хозяина?

— Нужна, наверно.

— Кто его знает… Возьми, к примеру, этого сказочника… Ну, что пишет книгу о моем Василько и о тебе…

(Читатель уже догадался, что речь зашла об авторе настоящего повествования. Не все, что говорилось обо мне в тот раз и после, приятно. Но писатель должен быть справедливым и не отходить от истины ни на йоту, тем более в сказке! Вот почему я пересиливаю с ебя и пишу все, вне зависимости от того, нравится мне самому это или нет).

14
{"b":"103127","o":1}