ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Темнело. Большой костер освещал местность. Приволокли из лесу сухое осиновое бревно. Пятеро судей, как куры на нашесте, разместились на нем. Посредине сидела длиннолицая Галя – командир отряда и тезка преступницы; с одной ее стороны – два мальчика, с другой – две девочки. Остальные ребята сидели или лежали на траве возле костра. Гали-преступницы не было.

Георгий Николаевич вспомнил, как судили в Древней Руси князья; среди них была и одна женщина – великая княгиня Ольга, – наверное, самая жестокая и беспощадная из всех тогдашних вершительниц правосудия.

Когда он подошел, судьи встали, и главный судья – Галя, поглаживая свои и без того гладкие светлые волосы, обратилась к нему. Говорила она очень серьезно, сухо, ледяным, высокомерным тоном судьи-княгини.

– Уважаемый товарищ писатель, суд хотел бы выслушать ваши свидетельские показания. А пока садитесь!

Георгий Николаевич молча поклонился. Свидетелю сидеть на одном бревне вместе с судьями, очевидно, не полагалось, и он устроился просто на травке.

– Введите подсудимую, – строго возгласила «княгиня». Круглолицые, толстенькие мальчик и девочка вскочили, вместе подбежали к одной из палаток. Их звали Игорь и Алла.

– Галька, вставай! Галька, выходи сейчас же! – крикнул Игорь в темноту палатки.

Никто не отзывался.

Тут Миша не выдержал, также подбежал к палатке.

– Галька, выходи! Смотри – писатель пришел. Не бойся. Он очень хороший.

Полотнище распахнулось, показалось грязное и распухшее от слез лицо Гали-преступницы. Ее светлые кудрявые волосы, -закрывая потный лоб, свалялись клочьями.

Она медленно вылезла из палатки и встала, вытирая рукавом щеки и нос.

– Сюда иди, здесь встань, – указала «княгиня» Галя на место перед бревном. – Признаешь ли ты себя виновной? – спросила она Галю-преступницу.

– Не признаю! Не признаю! Ни в чем не признаю! – с неожиданной яростью вскрикнула та, тряся кудряшками, едва сдерживаясь от рыданий, и показала на Георгия Николаевича. – Писатель подтвердит: меня силком заставили остаться в его доме.

Георгию Николаевичу очень не хотелось вставать, и он с места бросил:

– Подтверждаю.

– А шоколадные конфетки зачем ты ела в доме писателя? – спросила «княгиня» Галя. – Ты помнишь, как в Москве мы дали Петру Владимировичу и друг другу сверхчестное пионерское, что в походе для себя не будем покупать ничего! Даже мороженого! Даже газировки! Все у нас общее, все для всех! Давала ты такое обещание?

– Давала, – всхлипнула Галя-преступница. – Но когда под самый нос суют такую красивую коробку, с такими вкуснющими шоколадками, как сказать «не хочу»? Я силком их проглотила, только две штучки.

Тут неожиданно вмешалась Алла.

– А в корыте для младенчиков тебя тоже силком выкупали? – спросила она и залилась звонким смехом.

Покатился Игорь, оглушительно загоготал Миша, на разные голоса засмеялись остальные ребята. Даже члены суда отворачивались, но тоже не могли удержаться от смеха. Георгий Николаевич хохотал, как самый озорной мальчишка.

Только неподкупная председательница суда молчала и хмурила тонкие черточки бровей.

– Тише, ничего тут нет смешного. – С холодным презрением оглядела она всех, подождала, когда более или менее стихло, и объявила: – Переходим к следующему, значительно более тяжкому пункту обвинения. – Она прочла по бумажке: – «О преднамеренном отвратительном приготовлении обеда».

– Нечаянно я засыпала, нечаянно! – взвизгнула Галя-преступница. – Когда вы ушли в город, мне сделалось так грустно… Я сидела одна. Я вам так завидовала! Вы увидите Петра Владимировича, а я не увижу. И я задумалась! Все три ведра были совсем одинаковые, темно-зеленые. Они на перекладине над костром висели и кипели, и пар шел. Я ничего не видела от пара и от дыма. Было очень горячо, я зажмурилась… И не в то ведро высыпала мясные консервы.

– Суду все ясно. Факт преступления установлен, – холодно изрекла «княгиня» Галя. Она повернулась направо, к судьям-мальчикам: – Доказано?

– Доказано, – подтвердили те.

Она повернулась налево, к судьям-девочкам.

– Доказано?

– Доказано, – подтвердили те.

Георгий Николаевич вспомнил, как Миша отзывался о командире отряда. «И правда, эта – девочка – настоящая верблюдица», – подумал он про себя.

Да, при мерцающем свете костра длиннолицая, светловолосая, надменная Галя с холодными глазами под узкими черточками бровей чем-то походила на среднеазиатскую верблюдицу, окидывающую презрительным взглядом всех и вся.

После короткого совещания с членами суда «княгиня» Галя встала.

– Оглашается приговор суда: такая-то, такая-то – имя, отчество, фамилия – приговаривается к изгнанию из отряда и к отправлению в Москву. – Она повернулась к члену суда – мальчику: – Казначей, выдать деньги на железнодорожный билет в бесплацкартном вагоне и на телеграмму. – Потом она повернулась к Мише: – Физрук, пойдешь провожать, купишь билет, посадишь в вагон и дашь родителям телеграмму следующего содержания: «Ваша дочь не оправдала доверия отряда встречайте». Укажешь номер поезда, номер вагона.

Наступила удручающая тишина.

Тут Георгий Николаевич не выдержал. Он давно порывался, сейчас вскочил, легким шагом подошел к судьям и встал сбоку бревна. При мерцающем свете костра его очки блестели нескрываемым гневом. Он начал очень серьезно:

– Простите меня, пожалуйста, товарищи судьи, что вынужден отнять у вас ваше драгоценное время, но я хотел сделать одно малюсенькое замечание. Разрешите?

«Княгиня» Галя милостиво кивнула своей светловолосой головой. Георгий Николаевич словно бы удивленно начал спрашивать:

– Как же так? Суд состоялся, а защитника на суде и не было? Вы знаете, где и когда судили без защитника, без адвоката? Вы знаете, что в гитлеровском государстве отправляли на казнь тысячи безвинных и их не защищал никто?

«Княгиня» Галя смутилась, ее длинное верблюжье лицо еще больше вытянулось.

Вдруг Миша подкатился прямо под ноги Георгию Николаевичу:

– Будьте не свидетелем, а защитником, вот этим самым адвокатом. Защитите Галю!

Как переменилось Мишино лицо! Мрачная и озлобленная ожесточенность в глазах, в складках вокруг рта исчезли. Зрачки сияли восторгом предстоящей победы, губы улыбались.

– Да, да, адвокатом! – закричали многие.

– Прежде чем дать согласие выступить в роли защитника на столь достопочтенном суде, – сказал Георгий Николаевич, – я должен попробовать ваш удивительный суп. Во время Отечественной войны мне пришлось пережить ленинградскую блокаду. Я глотал суп из сапог, из столярного клея. Очевидно, необычная смесь сухих фруктов, сахара, жирных мясных консервов и воды мне показалась бы тогда поистине тем блюдом, которое подавали отроки на древних великокняжеских пирах. Так, пожалуйста, угостите, налейте хотя бы несколько ложечек.

– Ничего не осталось, – сказала круглолицая толстушка Алла и вдруг прыснула от смеха: – Всё слопали.

– И добавки просили, и еще раз добавки, – подхватила Галя-преступница.

– Животы у вас не болят? – забеспокоился Георгий Николаевич.

– Какая же девочка при всех признается, что у нее болит живот! – заметила «княгиня» Галя.

– Никто ко мне за лекарством не подходил, – объявила смешливая Алла: в отряде она была медсестрой.

– Выходит, не только адвоката, даже суда не нужно, – сказал Георгий Николаевич. – Ведь это же нелепость – судить кухарку за то, что она досыта накормила голодных ребят.

«Княгиня» Галя, почувствовав, как зашатался ее трон повелительницы, начала кусать с досады губы. Члены суда, ожидая, что она скажет, поглядывали на нее. И у «княгини» нашлось достаточно смекалки. Она поняла, что сама должна повернуть дело в другую сторону.

– Суд вовсе не собирался выгонять Галю, – презрительно сказала она. – Мы просто хотели ее напугать и пристыдить. Проси у отряда прощения.

Галя-преступница обвела взглядом всех – верно, искала сочувствия, – посмотрела на Георгия Николаевича, на Мишу. Пламя костра освещало ее лукаво прищуренное лицо.

10
{"b":"10313","o":1}