ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— На вашем пиджаке оторвалась пуговица, — показала пальчиком Рима.

Доктор Уиншип посмотрел вниз.

— Как всегда. — Он снова уставился на девушку, словно та произнесла нечто чудесное. — Вы не из Райтсвилла.

Рима засмеялась своим музыкальным птичьим смехом.

— Я прав?

— Мисс Эндерсон — дочь Тома Эндерсона, доктор Уиншип, — объяснил Эллери.

Задача казалась чересчур легкой.

— Городского… — Молодой врач закусил губу, быстро взглянув на Эллери, который улыбнулся и кивнул.

Рима опустила глаза и села. Доктор Уиншип, стоя рядом с ней, говорил без умолку. Он едва может этому поверить. Где же она пряталась все время? После того, что случилось с ее отцом… Должно быть, ей страшно одиноко. Одиночество не должно сопутствовать возрасту… Чем она занимается в уик-энды? Ездит ли когда-нибудь в Конхейвен на летние концерты? Музыка так помогает расслабиться!.. Слышала ли она «Павану» Форе?[24] «Фантазию на тему Таллиса»[25] Воана Уильямса?[26] Медленную часть квинтета Шуберта?[27] У него очень маленькая коллекция пластинок — он не может позволить себе все, что хотел бы иметь, но если она захочет провести с ним несколько музыкальных вечеров…

«Жизнь его здорово потрепала, — подумал Эллери. — Большинство девушек пугает его. Но Рима успокаивает, как журчащий ручей. Он хочет, чтобы она исцелила его раны…»

Рима вела себя на редкость застенчиво, воркуя, как горлица. Она опасается, что ее музыкальным образованием в свое время пренебрегли. А не находит ли он, что поэзия сродни — ну музыке, разумеется, так и есть. Читал ли он Лавлейса? Марвелла? Генри Воана?[28]

Я видел вечность как-то среди ночи.
На свет во тьме она походит очень.[29]

Эллери слушал улыбаясь.

Но когда вошел доктор Себастьян Додд, его мысли сразу же устремились в ином направлении.

Внешность доктора Додда поразила Эллери. Он представлял себе наследника Люка Мак-Кэби маленьким человечком с печальными глазами, сутулыми плечами и венчиком седых волос — святым, живущим в мире с собой и со всей вселенной. Но мужчина, который быстро вошел в приемную и на мгновение замер под аркой, напоминал настороженного зверя. Тело его было сильным и массивным — он казался бы толстым, если бы не высокий рост. Абсолютно лысый блестящий череп и большие беспокойные руки были покрыты желтыми пятнами. Особенно впечатляло его лицо. Крепкие челюсти все время двигались. Мешки под глубоко запавшими глазами тоже постоянно вздрагивали. Сами глаза, маленькие и блестящие, метались туда-сюда, как рыбешки. Кожа была нездорового желтоватого оттенка, словно какой-то яд высасывал из нее все жизненные соки.

Если бы его голос соответствовал внешности, доктор Додд являл бы собой нечто чудовищное. Но против ожидания голос его оказался приятным, тон дружелюбным, а речь неторопливой и серьезной. И это наводило на мысль, каким мог бы быть или, возможно, был когда-то его обладатель.

— Нет-нет, мистер Квин. Доктор Уиншип звонил мне в больницу, так что я ожидал вас. Это выбило меня из колеи — я разволновался, как девушка. Кеннет, вы знаете, кто такой мистер Квин, не так ли?

— Что-что? — переспросил доктор Уиншип.

— Вы должны извинить доктора Уиншипа, мистер Квин. Он один из прирожденных целителей человечества, которые заранее заботятся о болезнях будущих поколений. — Доктор Додд усмехнулся, двигая челюстями. — Думаю, его диетологическая теория войдет в историю медицины. Спросите его об обмене веществ, и сразу же получите подробный ответ. Так кто, вы говорите, эта хорошенькая девушка?

— Рима Эндерсон, доктор Додд.

— Ри… Дочь Тома Эндерсона?

— Томаса Харди Эндерсона, — четко произнесла Рима.

Глаза-рыбешки страдальчески дернулись. Затем доктор Додд взял маленькие руки Римы в свои.

— Мне очень жаль вашего отца, Рима. Я хорошо его знал. Он был прекрасным человеком, и, глядя на вас, я вижу, что он не зря прожил жизнь. Не пройдете ли вы оба ко мне в кабинет?

Доктор Уиншип молча последовал за ними, как будто Рима вела его на невидимом поводке.

Кабинет доктора Додда был просторным и старомодным, с большим флюороскопом в дубовом корпусе в одном углу и аптечкой в другом. У стены стояла полка с медицинскими журналами и книгами. Через открытую дверь Эллери бросил взгляд в смотровую: медицинский столик, шкаф с хирургическими инструментами, весы, стерилизатор.

Однако он зафиксировал эти предметы машинально. Его ум был занят необычной внешностью доктора Додда и его словами: «Я хорошо его знал». Бедный Йорик[30] Эндерсон. Очевидно, они пришли, куда следует…

— Что, доктор?.. Да, я расследую смерть Тома Эндерсона по просьбе Римы, — сказал Эллери. — Обескураживающее дело. Уж очень мало материала. Мы не знаем, была ли насильственной эта смерть. Нам даже неизвестно, умер ли он вообще. — Эллери говорил и пристально смотрел в беспокойные глаза на беспокойном лице, на большие руки, нервно переставляющие предметы на столе. Что тревожит этого человека? Что держит его в таком страшном напряжении? И как долго он сможет выдерживать подобный пресс? Может быть, дело в деньгах? — Поэтому я решил поговорить со всеми, кто знал его, доктор. А так как мне сказали, что вы особенно хорошо знакомы с жителями Лоу-Виллидж…

Доктор Додд кивнул.

— Фактически, мистер Квин, ваш сегодняшний визит ко мне — в некотором роде совпадение. Я только вчера говорил Кеннету, что должен зайти к шефу Дейкину или позвонить ему. Не знаю, имеет ли это отношение к случившемуся с Томом, но если бы я не был так занят пациентами, а тут еще вспышка дифтерии, кроме того… — он внезапно усмехнулся и почесал подбородок, — определенные перемены в моей личной жизни, то уже давно пошел бы к Дейкину. Помните, Кеннет, я вчера говорил вам об этом?

— Что-что?.. Да, конечно, помню, — подтвердил доктор Уиншип. — А когда я согласился, что вам нужно это сделать, вы сказали, что пойдете этим утром, но, очевидно, как всегда, забыли.

— Жена Шамли Первиса очень плоха, — виновато отозвался доктор Додд. — Если отек увеличится, придется сделать трахеотомию.

— Что именно, по-вашему, могло иметь отношение к случившемуся с Томом Эндерсоном, доктор Додд? — спросил Эллери.

— Прошу прощения?.. Ну, деньги, которые я ему давал.

— Вы давали папе деньги? — воскликнула Рима и бросила быстрый взгляд на Эллери. Он никак не отреагировал, но она больше ничего не произнесла и опустила глаза.

— Что это были за деньги, доктор? — осведомился Эллери.

— Да так, ерунда, — отмахнулся доктор Додд. — У меня есть дурацкая привычка совать нос в чужие дела, мистер Квин. Помню, как Том Эндерсон впервые объявился в Райтсвилле, начав преподавать в колледже. Это было не так давно — правда, Рима? Он выглядел прекрасно, только лицо было очень печальным. Я сразу понял, что это настоящий джентльмен и ученый. Грустно было видеть, как он теряет контроль над собой… Я часто встречал его на улице и приглашал зайти ко мне. Наконец он это сделал. Впрочем, я сразу понял, что его недуг нельзя диагностировать в моем кабинете. Это дело для психиатра, а в наших краях психиатров не было. Ну, мы обо всем переговорили. Том начал плакать и каяться, я тотчас же понял, что наша беседа не пошла ему на пользу, и он сразу напьется снова…

Неожиданно Рима молча заплакала, прижимая руки к лицу и дрожа всем телом. Доктор Уиншип выглядел так, словно его изо всех сил пнули ногой в пах. Но доктор Додд поймал его взгляд и покачал головой, а Эллери подал Додду знак продолжать. Рима перестала плакать, положила руки на колени и уставилась на них.

вернуться

24

Форе, Габриэль (1945–1924) — французский композитор; «Павана» — оркестровая пьеса из сюиты «Маски и бергамаски».

вернуться

25

Таллис, Томас (ок. 1505–1585) — английский композитор.

вернуться

26

Воан Уильямс, Ралф (1872–1958) — английский композитор.

вернуться

27

Струнный квинтет, сочинение 163 — последний камерно-инструментальный ансамбль Франца Шуберта с поразительно медленной частью.

вернуться

28

Лавлейс, Ричард (1618–1657), Марвелл, Эндрю (1621–1678), Воан, Генри (1621?–1695) — английские поэты.

вернуться

29

Стихотворение Генри Воана.

вернуться

30

«Бедный Йорик! Я знал его, Горацио…» (У. Шекспир. «Гамлет», акт 5, сцена 1).

12
{"b":"103133","o":1}