ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Когда дым застилает глаза: провокационные истории о своей любимой работе от сотрудника крематория
Слишком красивая, слишком своя
Линкольн в бардо
Шестнадцать деревьев Соммы
Безумнее всяких фанфиков
Опасная улика
Еда, меняющая жизнь. Откройте тайную силу овощей, фруктов, трав и специй
Полночное солнце
Вопрос жизни. Энергия, эволюция и происхождение сложности
Содержание  
A
A

Я раскрыл один из них и прочел старательно выведенную поблекшими чернилами надпись большими печатными буквами: «Исторiя Ростова Великаго, о его Князьяхъ и Iерархахъ».[4]

На другой книге, потоньше, было начертано:

«Воспоминашя крестьянина села Угодичъ Ярославской губернш Ростовскаго уъзда Александра Артынова».

Резкий телефонный звонок прервал нашу беседу.

Александр Александрович начал говорить. Мы притихли, ожидая, чем кончится разговор. Я все следил за его рукой, за его крепкими короткими пальцами, сжимавшими трубку. Сперва он долго объяснял художнику, что ему от него нужно, задал несколько наводящих вопросов, потом замолчал, только изредка повторяя: «да», «да», «да». И снова начала дрожать его рука.

Наконец он закончил, оглядел нас и не сразу продолжил разговор.

Мы почти ничего не узнали нового. Художник ехал в поезде из Москвы в Ярославль и разговорился с неизвестным попутчиком. Тот рассказал, что в селе, недалеко от Ростова, рядом с его отцом живет один дед, у которого есть много старинных книг. Художник со своим попутчиком слезли в Ростове, сели в автобус и отправились, по словам художника, «хоть убейте меня, забыл куда». Он помнил только, что, проехав не то час, не то два, они слезли с автобуса и прошли пешком километра два или три не то вправо, не то влево от шоссе. Но оказалось, что тот дед умер, а наследники продали дом и уехали. Куда делись те старинные книги, художник не знал. Однако одна рукописная, сильно обгорелая книга случайно нашлась у соседа – отца его попутчика. Как их обоих фамилии, художник тоже не знал. Хорошо запомнилось ему только оригинальное прозвище отца – «Трубка». С этой книги, принадлежавшей означенному Трубке, и срисовал художник свою виньетку.

Мы горячо заспорили.

Лариса Примерная объявила, что раз березовые книги не находятся, надо начать искать собрание Хлебникова. Две книги уцелели от пожара, значит, могло быть спасено и больше.

Я вознегодовал.

– Как, из-за каких-то рукописей и менять цель нашего похода!

Николай Викторович поддержал меня, но многие заколебались.

Миша захотел искать и то и другое.

Разрешил наши споры Александр Александрович: искать неизвестных наследников, владельцев старинных книг и рукописей, уехавших неизвестно куда, и искать неизвестно где – предприятие чрезвычайно затруднительное даже для советской милиции. От Ростова начинается восемь дальних автобусных линий; которую из них выбрал художник, ведь тоже было неизвестно.

– Я предложу ростовским школьникам включиться в поиски, – сказал Александр Александрович. – Мы обследуем все деревни радиусом тридцать километров. А вы продолжайте искать березовые книги.

Мы согласились на это разделение труда, и Александр Александрович повел нас осматривать музей.

Ростовский музей помещался в кремле. Мы перебирались витыми переходами из одной палаты семнадцатого века в другую, спускались в темные подземелья, лазали по стенам, поднимались на башни. В современном отделе мы увидели макеты золотых луковиц размером с голову ребенка.

– А какой лук, суздальский или ростовский, лучше? – неожиданно спросил Александра Александровича молчаливый Вова.

Он сегодня вел дневник и наконец решился задать свой первый и, вероятно, последний за время похода вопрос.

Александр Александрович прочел нам небольшую лекцию, как издавна, чуть ли не со времен Липецкой битвы, спорили друг с другом Ростов и Суздаль. На разные хитрости пускались купцы обоих городов, чтобы расхвалить свой товар и очернить товар соперника. И ростовцы и суздальцы возили лук в Москву ко двору царя Алексея Михайловича. А теперь колхозники обоих районов каждый год посылают лук в Москву на сельскохозяйственную выставку и ждут с нетерпением решения жюри.

– Я лично считаю, – уверенным голосом добавил Александр Александрович, – ростовский лук обладает более высокими вкусовыми и витаминными качествами.

Он показал нам из окна часть кремлевского двора, заросшую бурьяном, где некогда, в двенадцатом столетии, находился монастырь – Григорьевский затвор с училищем, основанным князем Константином, и с его знаменитой библиотекой.

– Раскопки в Ростове велись неоднократно, – говорил Александр Александрович, – но никогда ни берестяных грамот, ни тем более рукописей на бересте найдено не было; в наших глинистых грунтах дерево не сохраняется.

В одном из залов музея висела большая картина масляными красками – молодой, русобородый богатырь со связанными руками гордо стоит, окруженный стражей. Перед ним расселся на подушках, посреди богато убранного шатра, черноусый узкоглазый татарин.

Этот пленный воин был Василько – сын князя Константина. Ростовские дружины храбро сражались с татарами в битве при Сити. Десятерым врагам отрубил Василько мечом головы, троих пронзил копьем, пятерых потоптал копытами коня.

Но хитрому татарину удалось из-за куста накинуть аркан на шею отважного Василька, стянул он его с седла; враги бросились на поверженного богатыря и связали его. Хан Батый приказал привести Василька в свой шатер. Предложил он пленнику великое княжение Владимирское, только пусть тот поклонится хану и будет служить ему верой и правдой.

Когда перевели толмачи слова Батыя, выпрямился связанный богатырь и плюнул хану в лицо. И тотчас же татары зарубили Василька.

По верху кремлевской стены Александр Александрович провел нас в крайнюю башню. Мы очутились под самой ее крышей.

Видно, нарочно здесь заканчивались экскурсии, чтобы всю жизнь посетители вспоминали Ростов.

Вид с башни открывался на все четыре стороны, и, куда ни посмотришь, везде расстилались перед нами нескончаемые просторы: с одной стороны озеро голубое с голубыми далями, а с другой – весь город виднелся как на ладони. Автомашины грузовые и легковые, автобусы двигались по ростовским улицам; пешеходы торопились по своим делам. Стайка дошколят в белых панамках перебиралась через площадь во главе с воспитательницей.

За березовыми книгами - any2fbimgloader27.png

И всюду, как в Суздале и в других городах, по осиновым серебряным лемехам[5], покрывавшим верхи башен, по карнизам и окнам домов и просто по асфальту улиц перепархивали сотни белых и сизых голубей.

Мы расстались с Александром Александровичем, а после обеда Миша, Галя и я вновь пошли в музей – будем читать рукописи Артынова.

Александр Александрович дал нам оба тома Артынова и усадил в кресла. Мы начали читать: Галя с Мишей – одну книгу, я – другую, «о князьях и иерархах».

– А почему эти книги так вкусно пахнут? А почему бумага такая желтая? – допытывалась Галя.

– Нечего любопытничать! – цыкнул на нее Миша. Рабочий день кончился. Александр Александрович ушел, доверив нам ключи и показав, где их надо спрятать.

Я все читал. Миша с Галей тоже все читали. Разбирать рукопись было нетрудно – Артынов писал четко, характерным круглым почерком, только не сразу привыкли глаза к буквам «сё», «ъ» и «Ь».

Николай Викторович, Лариса Примерная и Танечка принесли нам горячий ужин и чай, предложили сменить нас, но мы только отмахнулись.

Старинные бронзовые часы пробили десять. Лампочка была тусклая; сводчатые потолки семнадцатого столетия пропадали во тьме. Тишина царила в мрачных музейных палатах. Где-то зашуршала в углу мышь.

– Не страшно тебе? – спросил я Галю.

– Ни капельки! – Она задорно тряхнула кудрями. – А вам?

– И мне тоже не страшно, – ответил я.

Вся история Ростова прошла перед моими глазами: и легендарный основатель города – Роста, и мудрый князь Константин, и построенные при нем, впоследствии разрушенные татарами храмы и терема. Константин посылал писцов во все концы земли Русской списывать книги. Артынов полагал, не менее тысячи томов хранилось в княжеской библиотеке. Верно, в те годы безвестный странник принес в Ростов в своей котомке с юга – из Киева, Чернигова или Новгород-Северска – список «Слова о полку Игореве». И Константин и его близкие с трепетом душевным читали гениальную поэму.

вернуться

4

Иерархи – высшие чины духовенства: митрополиты и епископы.

вернуться

5

Лёмехи – в данном случае длинные пластины, наколотые из осиновых поленьев, которыми, как черепицей, покрывались когда-то верхи башен и купола церквей.Такие покрытия издали казались серебряными, напоминавшими рыбью чешую.

30
{"b":"10314","o":1}