ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Невиновные под следствием
Лейилин. Меня просто нет
Вредная девчонка – староста
Наследник в довесок, или Хранитель для дракона
Пленница для сына вожака
Как оставаться человеком на работе
Гувернантка с секретом
Искренне ваш Шурик
НЛП-технологии: Разговорный гипноз
A
A

– Плохо, – сказал Медведь, который вообще быстро менял мнения. – Ты говорил с ним?

– А что толку? – сказал Сашка. – Знаешь, у Звонка всегда видно по глазам, как он реагирует на твои слова. Говори с ним о чем угодно, глядит на тебя прямо. Заговори про Аллу, словно шторы на глаза опускаются.

– Брось, – сказал Ленька, – она из него человека сделает. Он уже ходит в костюме и при галстуке.

Против этого возразить было нечего, ибо Звонок в костюме и галстуке представлял собой явление поразительное.

Еще о чем-то говорили, потягивая вино, пока Мишка не вспомнил старую песню.

Жил один студент на факультете.
О карьере личной он мечтал,
О карьере личной, о жене столичной,
Но в аспирантуру не попал.

Тут все расчувствовались и стали говорить, что студенческие годы кончаются, скоро мы разъедемся и все-таки было здорово, а главное, мы были вместе. И вконец размякший Пятерка поднял последние полстакана.

– Мужики! Когда-нибудь, сидя где-то в Тьмутаракани тоскливым зимним вечером, вы захотите повидаться. Но увы… Словом, тогда вы поймете, как мы нужны друг другу. Я не могу представить нас толстыми, равнодушными людьми, замкнутыми в орбите своих дел. Мне кажется, что бы с нами ни случилось, мы всегда останемся Медведем или Майором, Бароном или Звонком и в трудное время придем друг другу на помощь. Слишком многое нас связывает, и нет ничего, что бы разделяло. Я пью…

– …за женщин, пью за ковбоев, за крошку Мери, за нас обоих!

Сашка не смог выдержать торжественной минуты и вставил строчку из детской пиратской песни. Но его не поддержали.

– Дурак, – сказал Медведь. – Человек серьезно, а ты…

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

1

Старые, поношенные детские ботинки, разноцветное женское белье, рваные брюки, винты, молотки, гвозди, пустые бутылки, куски олова – все было разложено на длинных прилавках, все продавалось по десятке. Но попадались и шерстяные кофточки и нейлоновые блузки, а у мехового полушубка Ленька даже остановился. «Умные люди сейчас думают о зиме. Но тысяча рублей! Это больше моего месячного заработка. Отпадает».

Между прилавками сновал народ. Покупали мало. Так просто, воскресное развлечение. А рядом государственные магазины. Все новое. Зато дороже. Продавцы и покупатели иногда здоровались. Вероятно, соседи. Ленька взглянул на часы. Всего одиннадцать. Ну, время тянется! Вот он и побывал на воскресном базаре. Говорят, до революции этот город славился своими ярмарками. Интересно, что тогда продавали?

– Почем кофточка? – спросил Ленька.

– Триста. А поторгуемся, может, сбавлю, – ответила пожилая женщина. Лет двадцать назад ее лицо, наверно, походило на «идеал». Теперь все стерлось.

Кофточка Леньке была ни к чему.

– А туфли?

Опять же туфли женские, еще совсем ничего, но зачем они ему? Любопытства для.

– Двадцать пять рублей.

Ленька удивился. Он думал, минимум сто.

– Нет, – сказал Ленька, – пятерка – красная цена.

– Беги, воруй, пока трамваи ходят.

Заявление было весьма неожиданно. Значит, обиделась.

– Воля ваша, – галантно ответил Ленька и пошел.

– Молодой человек, ладно, я согласна, – раздалось вслед.

Ленька ускорил шаги. Людям нужны деньги? Полдня стоят, чтобы пятерку заработать.

Недавно в обеденный перерыв к Леньке подсел Шарипов, рабочий из его смены.

– Мастер, отпусти меня завтра.

– Болен? – спросил Ленька суровым голосом начальства.

– Да нет, картошку надо копать.

– Чего? – спросил Ленька. – Соображаешь? Это тебе производство, а не колхоз! Картошка! А планы?

– Эх, мастер! – вздохнул Шарипов и, словно беря реванш, сказал: – Вот ты учился, учился, а зарабатываешь меньше, чем я.

Закусочная прямо у выхода с базара. Зашел – опять же ради любопытства. К стойке не пробиться. Толпа. Столики заняты. Сидят почти друг на друге и все как по команде едят борщ или пьют пиво.

Двое рядом с Ленькой. Диалог:

– Смотрю, Ваня, ты кого-то никого.

– Да оно бы ничего, если бы кабы что, а тут не токмо что, а прямо почем зря.

Энергичная красивая продавщица убирала пустые кружки и кричала мужским голосом, чтобы закрывали дверь. Оборванный пожилой мужик внимательно следил за ней через толстые стекла очков. Вот стоит недопитое пиво. Он схватил продавщицу за руку.

– Дай допью.

«Чем здесь люди живут? – подумал Ленька. – Кто на заводе – те в порядке. Что здесь делать, если не работать на заводе? Зачем жить?» Словом, Леньке везет. Занесло! Ну и дыра! Два-три кинотеатра неделями крутят старые ленты. По воскресеньям традиционный маршрут: базар, универмаг, продовольственный магазин – и привет, сиди дома.

Ленька побрел домой. Погода еще ничего. Золотая осень. Но пылища! И мостовые… На один край доски наступишь, другой тебя догоняет. Вот так, молодой человек приятной наружности в элегантном немецком костюме (в ГУМе за шестьсот рублей знакомая достала)! Это тебе не Москва, не улица Горького. Это настоящая жизнь.

Крик у овощного ларька:

– Какое ты право имеешь ее оскорблять? Она на работе находится!

Универмаг. Центр культуры. Мужчины по случаю воскресенья и солнца все в черных костюмах. Мода сороковых годов. Зато бостон. Здесь принято покупать один дорогой костюм, чтобы хватило лет на десять. И почему Ленька за полтора месяца не видел ни одной приличной девушки? Приличной в смысле внешности.

– Москвич! Приветствую! Как вам наше житье-бытье?

Ленька изобразил почтительную улыбку. Перед ним стоял главный металлург завода. Ленька вспомнил свою первую встречу с ним. Тогда главный металлург пришел в литейку и накинулся на Леньку:

– Как с деталью «МК-8951»?

– Я даже не знаю, что это за деталь.

– Как на знаете? Сколько работаете?

– Второй день.

– Все равно должны знать!

Так было поставлено дело. Новичок, не новичок – один спрос. И Ленька до сих пор уходил с завода часов в восемь вечера вместо положенных пяти. Впрочем, он даже радовался этому. В цехе время летело быстро.

– Втягиваюсь постепенно. Привыкаю, – сказал Ленька.

– А я смотрю, – продолжал главный металлург, – кто это «в толпе избранной стоит безмолвный и туманный? Для всех он кажется чужим. Мелькают лица перед ним, как ряд докучных привидений»? Виноват, в молодости проходил «Евгения Онегина».

– Зачем же так сурово? – сказал Ленька. – Я так просто…

– В восторге от местных картин. Понятно. Идемте со мной на мотокросс. Или вы очень заняты?

На мотокроссе Ленька был впервые и не подозревал, что сюда приходит чуть ли не половина города.

Машины шли с диким ревом, из-под колес летели комья земли. Гонщики, как бывалые асы, резко ложились на поворот. Какой-то мальчишка вдруг выбежал на трассу. На него несся отставший мотоцикл. Мальчишка остановился посредине, замешкался. Мотоцикл сделал странный прыжок в сторону. Толпа ахнула. Мотоцикл дергался на боку, бешено крутя колесами. Гонщик лежал шагах в десяти. Последние метры его протащило по земле. Толпа в сотню глоток материла мальчишку. Гонщик молча встал, пошел, прихрамывая. На его черном от пыли лице была кровь. Он поднял машину и скрылся за поворотом, так и не произнеся ни единого слова.

– Да, – сказал Ленька, – лихо. Чувствуется мастер. Откуда он?

– Как, вы не узнали? – удивился главный металлург. – Колька Демидов, из вашего цеха! Это еще что, иногда они устраивают прямо цирковые представления. К забору – знаете наш забор, все-таки метра два – приставляют под углом длинную доску, и с другой стороны такая же доска. И на полном ходу перемахивают. Зрелище, должен отметить!…

Вечером Ленька был в гостях у Ильи Марковича, так звали главного металлурга.

Пока жена выставляла огурчики, помидорчики, картошку и прочую снедь, Илья Маркович рассуждал об охоте. Настоятельно рекомендовал Леньке купить ружье.

18
{"b":"103140","o":1}