ЛитМир - Электронная Библиотека

Дети дружно вздохнули и кивнули с несчастным видом.

– А Карина? – ревниво спросил Палек. – Она в школу не пойдет?

– С Кариной сложнее. Ее два года держали в Институте, а до того она еще примерно полгода провела в бегах. В ее тринадцать лет ей положено ходить в седьмой класс, но, я боюсь, у нее даже за пятый экзамены не сданы. Да и с адаптацией к коллективу возникнут проблемы. Ей придется много нагонять, но если она сумеет выучиться самостоятельно и сдать экзамены комиссии, в следующем году отдадим ее в седьмой, с потерей года. Не такая уж и редкость. Ты, молодой человек, не кривись – ей куда тяжелее придется, чем тебе. Ну что, мальки, есть еще вопросы к папаше?

– Дзинтон, – робко спросила Яна, – а мама с папой правда-правда умерли?

– Да, Яна, – с сочувствием произнес парень. – К сожалению, да. Автокатастрофа. Твой папа не справился с управлением на скользкой дороге, и машина упала с обрыва. Но мы постараемся заменить их тебе. Или, если хочешь, я могу попробовать найти тебе новых родителей.

– Нет, – Яна замотала головой. – Мне нравится с вами.

– Хорошо, – Дзинтон перегнулся через стол и потрепал ее по голове. – Ну ладно, ребята, нам с Цуккой нужно поговорить с глазу на глаз. Вы ведь вымоете за нее сегодня посуду, верно? А она как-нибудь вымоет за вас.

– У-у-у… – дружно застонали дети.

– Это называется "приказ, выраженный в виде вопроса", – рассмеялся Дзинтон. – Ну-ка, мыть и не разговаривать. Не отсохнут руки. Ничего, малявки, вы еще узнаете, какой я строгий и непреклонный папаша! – Он скорчил страшную рожу, скривив рот, высунув язык и приставив ладони к ушам, так что дети невольно прыснули. – Пошли, Цу.

Когда взрослые вышли, Палек со вздохом выбрался из-за стола.

– Знаешь, Яни, – задумчиво сказал он, – Я часто думал, каково, когда тебя усыновят. А сейчас все совсем не так. Но, кажется, если бы я выбирал себе приемного отца, точно выбрал бы Дзинтона. Он хоть и зануда, но все равно веселый.

– Он хороший, – согласилась девочка, тоже поднимаясь. – А какой храбрый! Как он сегодня с этим дядькой-солдатом говорил! У того автомат был, и вообще их целая толпа пришла, а он все равно не испугался. И они сделали так, как он сказал.

– Точно, он крутой, – согласился Палек, собирая тарелки. – Конечно, не такой крутой, чтобы им всем по ушам ногами напинать, но все равно неплохо. Слушай, а как ты думаешь – он нам сейчас, когда усыновил, карманных денег станет больше давать?…

Цукка с тяжелым сердцем прикрыла за собой дверь своей комнаты, избегая смотреть на усевшегося на край стола и легкомысленно болтающего ногой Дзинтона. Она не ждала от объяснения ничего хорошего. Дзинтон – владелец отеля? Член тайной организации? Карина и Яна – девианты? Все настолько не укладывалось в голове, что казалось взятым откуда-то из скверного шпионского фильма.

– Садись, Цу, – парень постучал пальцем по спине стоящего рядом стула. – Кажется мне, быстро разговор не закончится.

Цукка уселась на краешек стула и уперлась локтями в столешницу, положив подбородок на ладони и задумчиво посмотрев на него снизу вверх. Она словно в первый раз изучала его лицо – узкое, скуластое, с внимательными черными глазами, постоянно словно готовое блеснуть быстрой ободряющей улыбкой.

– Наверное, правильней, если ты первая скажешь мне, что думаешь о нашей истории, – Дзинтон спрыгнул со стола и уселся на кровать. – Давай, не стесняйся. Я знаю, что я сволочь и гад, это мне можешь не рассказывать. А по существу?

– Вот еще! – Цукка фыркнула. – Ты не сволочь и не гад, Дзи. Ты просто врешь много, и врешь скверно.

– Например?

– Например – про ту тайную организацию, которая "рабочая группа". Ты уж оставь эти сказки писателям детективов. "Международная неправительственная организация", ага, – она снова фыркнула. – Да вашу организацию собы разделали бы, как повар ту рыбу – кишки налево, башку и хвост направо, остальное в котел!

– Ну, положим, всемогущество Министерства общественной безопасности сильно преувеличено, – хмыкнул Дзинтон. – Я знавал времена и страны, где самые коварные сотрудники Службы проходили бы по классу первоклассников в песочнице. Но в одном ты права – про международную организацию, разумеется, чушь, рассчитанная на детей. Ну так ты же у меня умница и красавица, – и быстрая ободряющая улыбка и в самом деле мелькнула у него на лице.

– Не подлизывайся, – Цукка против воли тоже улыбнулась. – Знаешь, я просто не понимаю, что мне делать. Одно дело – жить в ничейном доме с ничейными детьми, которые нуждаются в твоей заботе, и совсем другое – в чьем-то доме с чужой семьей. Слушай, Дзи, зачем ты вообще меня сюда приволок период назад? Явно не за тем, чтобы в постель затащить, как я поначалу думала. Чтобы за детьми присматривать? А если бы они крушить все начали?

Она невольно вздрогнула, вспомнив пару лет назад виденный фильм про "детей-убийц", как их там называли. После него она несколько ночей не могла спать спокойно – ей все время снились изуродованные трупы и лужи крови. Поверить, что Карина и Яна – такие же? Легче решить, что она сама незаметно свихнулась и сейчас разговаривает со своей галлюцинацией.

– Они бы не начали крушить, – Дзинтон покачал головой. – Цу, большинство известных тебе страшилок – тщательно спланированная и проведенная операция по дезинформации широкой публики. Да, действительно, произошло довольно много несчастных случаев со смертельным исходом, но три четверти погибших – сами девианты. Ты знаешь, что девиантом человеческий ребенок становится исключительно в возрасте от восьми до десяти лет? Вирусный эффектор – крайне опасная штука для неумелого оператора, а откуда умение у маленького несмышленого ребенка? Представь, что тебя с завязанными глазами засунут в промышленный экскаватор с сенсорным управлением на многолюдной площади. Да ты, просто бессмысленно размахивая руками над панелью, перебьешь и передавишь кучу народу! Кстати, половина смертей девиантов – от обрушения себе на голову строения, в котором они находились. А вторая половина погибла от пуль обезумевших от страха солдат и полицейских, которым чаще всего реальной опасности не угрожало. Так что забудь эти сказки про малолетних чудовищ: те девианты, которые оказались в состоянии контролировать свой эффектор, немногим более опасны, чем простые дети.

– Эффектор… – пробормотала Цукка. – Что такое "эффектор"? И почему "вирусный"?

– Эффектор – устройство для воздействия на окружающий мир. В данном случае – устройство вихреполевой, чисто энергетической природы. Вирусный – потому что это саморазмножающаяся машина, произвольно внедряющая свои копии во все разумные биоформы в пределах досягаемости.

– В разумные биоформы… – Цукка покатала эти слова на языке и вдруг вскочила на ноги. – Так что же, значит, эта штука сидит и во мне? И я тоже стану девиантом?

– Первое утверждение верно. Второе – чушь. Цу, сядь и успокойся. Впервые носителей вирусного эффектора обнаружили примерно четыре года назад, когда документально зафиксировали появление первого ребенка-девианта. Эпидемия передачи эффектора, если это можно так назвать, распространялась со скоростью лесного пожара. Сейчас можно смело утверждать, что в мире не осталось ни одного разумного существа, не являющейся носителем вирусного эффектора в латентном состоянии. Но беда – или счастье – в том, что эффектор срастается с нервной системой носителя исключительно в возрасте от восьми до десяти лет у человека, от четырех до пяти лет у тролля и от пяти до семи лет у орка, причем вероятность пробуждения – примерно один шанс из трех миллионов.

– Из трех миллионов?

– Именно. Ну, если быть точным, шансов все же куда больше, но одна трехмиллионная – это шанс получить хорошо развитый, сильный эффектор. Во всех смыслах сильный – и физический, и с дополнительными способностями вроде эмпатии, как у Яны.

– Так она на самом деле знает, что чувствуют люди? – охнула Цукка. – И я?

– Да. И это – одна из причин, почему ты здесь. У тебя очень уравновешенная психика. Ты редко сердишься, всегда дружелюбна и хорошо относишься к детям. Она почувствовала, что тебя можно не бояться, и благодаря тебе мне удалось удержать здесь ее, а через нее – и Карину.

39
{"b":"103149","o":1}