ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Ну ты даешь, Мати! – покачал головой полицейский. – В жизни бы не подумал, что ты способен вот так круто измениться. Хотя ты всегда меня удивлял. Слушай, давай-ка пройдем в помещение, а то здесь как-то тоскливо.

– Пошли, – согласился археолог, следуя за ним. – Климат у вас тут неважный. У нас в Масарии хоть и льют зимние дожди, но хотя бы тепло. А у вас дождя нет, но совсем колотун.

– Да разве ж это колотун! – усмехнулся Дентор, усаживаясь за угловой столик. – Ты, Мати, совсем южанином стал. Плюс восемь – и уже дрожишь. Скоро на всю зиму до нуля опустится, при нашей влажности та еще погодка.

– Может, я и южанин, зато ты у нас кугума-переросток, прямо с полюса, – усмехнулся Саматта. – Ну, рассказывай. Когда меня перевели в сорок первом, тебе мой батальон должны были передать. Передали?

– Да. Только без толку. Через три периода его вообще расформировали вместе со всем корпусом. Посчитали, что в связи с завершением "дружеской помощи" экспедиционные силы больше не нужны, ну да ты, наверное, слышал. Капитанские нашивки я получил, но как-то больше не получилось нормальным делом заняться. Загнали меня на канцелярскую работу, складом заведовать, а какой из меня завскладом? Капральская это работа, а мной там только генералов пугать. В общем, в начале сорок второго подал я рапорт да и снял военную форму. Осел здесь, в Крестоцине, устроился в полицейский спецотряд и с тех пор гоняю бандитов по городу.

Гигант вздохнул.

– Скучно, Мати. Понятно, что работа честная и достойная, служить и защищать, все такое. И ведь в самом деле служишь и защищаешь. Но время-то идет, и начинаешь о жизни задумываться. Ни семьи, ни детей, ни даже дома толком нет. По службе расти некуда – в спецотряде выше капитанской должностей нет, он и на батальон-то не тянет. А идти в следователи бумажки перекладывать не хочется. Не справлюсь с собой, еще выйду из себя да сверну случайно шею какому-нибудь подонку из молодых да наглых… В общем, не о чем особенно рассказывать. Давай лучше про тебя. Как жена, дочь?

– Я развелся, Дор. В сорок втором же и развелся. Кана терпела, сколько могла, но сам понимаешь – двенадцать лет с мужем, который дома в году четырнадцать периодов отсутствует, кого угодно из себя выведут. Заявила в конце концов, что она еще молода и что хочет пожить с настоящим мужем, а не с секретным призраком, и ушла. И дочь прихватила. И она права, наверное. Ни у нее мужа, ни у девочки отца… Вышла потом снова замуж за хорошего парня, тот удочерил Мусу, живут теперь душа в душу. Муса на экономиста учится, второй курс вот закончила. Неделю назад я к ней на годовую вечеринку в университет заходил. Хорошая девчонка выросла, в мать характером – упрямая, но веселая и независимая.

– Хорошо, когда дети есть, – согласно качнул головой Дентор. – А Карина? Она говорила, что ты ее опекун. Здесь-то тебя как угораздило?

– Тут, Дор, рассказывать долго и сложно, – вздохнул Саматта. – Я в такие дела вляпался… Категория допуска – шестая и выше. Я тебе расскажу, что смогу, но если тебе в психушку меня сдать захочется, воздержись до конца рассказа, ладно?

– О как… – с уважением протянул полицейский. – То есть археологом ты все-таки только для прикрытия? И где ты сейчас? Контрразведка? Или все-таки СОБ?

– Ни то, ни другое, Дор. Я самый натуральный археолог, хоть смейся, хоть плачь. Так случилось, что меня с батальона в спецназ Генштаба перевели. Поставили командовать особым отрядом. Что за отряд, поначалу не сказали, да я и не спрашивал, сам понимаешь. А потом… Ох, Дор, это оказался отряд, который Институт человека в Масарии охранял.

– Ну ни хрена ж себе сюжетец… – ошарашенно проговорил Дентор. – И Карина твоя тоже оттуда? Там, что ли, и познакомились?

– Если такое можно назвать знакомством… Дор, я два года охранял мерзавцев, которые над детьми издевались! Ну, ты наверняка помнишь, скандал тогда знатный случился.

– Не только помню. Карина у нас в управлении лекцию читала, показывала записи.

– Записи?! Я все вживую видел! Ты понимаешь, каково, когда у тебя на глазах детей пытают? Их пытают, а ты ничего сделать не можешь! Я несколько раз заходил в наблюдательные комнаты, и так хотелось взять ствол и то ли себя пристрелить, то ли скотов этих в белых халатах… Думал рапорт подать о переводе, а то и об увольнении, но так и не решился. Просто не знал, куда без армии деваться, так привык к службе. Пить даже потихоньку начал. Ну, а потом одной ночью, когда отряд выехал на учения, Карине, ей тогда тринадцать было, пособили сбежать. И еще одну девочку она с собой по дороге прихватила. Обе – девианты первой категории, так что их искали, как не искали, наверное, даже золото Майно. Когда их нашли, мой отряд отправили на захват, и я облажался.

– Ты – облажался? – удивился Дентор.

– Ага. Только не спрашивай пока, как, это как раз то самое, о чем сходу рассказать не получится. Потерпи, все узнаешь. В общем, меня назначили крайним, разбарабанили из армии, а тот парень, Дзинтон, что приютил девочек, подобрал и меня. Подобрал и нанял этих девочек охранять, а потом опекуном сделал. Ну, вот и опекаю, в общем, с тех пор, если можно так назвать. Две девчонки и пацан.

– Пацан тоже девиант?

– Нет, обычный. И еще вот…

Саматта вытащил пелефон, порылся в нем и показал Дентору фотографию смеющейся молодой женщины. Та, озаренная ярким летнем солнцем, в легком, развевающемся на ветру платье, стояла на краю скалы, а далеко внизу расстилалась голубая Масарийская бухта.

– Цукка, моя жена, – с гордостью сказал Саматта. – Она тоже опекун детей. Дор, знаешь, сорок третий год стал лучшим годом моей жизни. Дзинтон и Цукка – они мне новый смысл в жизни дали.

– Хороша! – констатировал полицейский, разглядывая фотографию. – Завидую черной завистью. И вот так ты всегда меня и обходил… Про Дзинтона Карина упоминала. Знаешь, Мати, я в первый раз вижу, чтобы девица ее возраста с такой любовью об отце говорила, тем паче – о приемном. Давай, рассказывай все по порядку. Что не можешь рассказать, опусти, но все остальное выкладывай.

– Конечно, – кивнул археолог. – Только, Дор, я тебя очень прошу – пригляди тут за Кариной, ладно? Она в том нуждается.

– Да она сама за кем хочет приглядит! – рассмеялся командир спецотряда. – По кабакам и дискотекам она не шляется, наркотиками не балуется, все свободное время если не в больнице своей пропадает, то дома книжки читает. Шпана уличная ей не страшна, да и с серьезными бандитами она одной левой разбирается. Она тебе рассказывала про свои подвиги?

– Через пятое на десятое, но достаточно, чтобы холодным потом покрыться. Дор, на полном серьезе – пригляди. Она девочка умная, храбрая и честная, самое опасное для жизни сочетание. Тогда, в сорок третьем, когда я ее захватить пытался, она была готова одна драться насмерть против тридцати опытных бойцов. И дралась бы, повернись дело по-иному. А с тех пор она мало изменилась. Ты знаешь, кто на поле боя первым гибнет.

– Знаю, Мати, – вздохнул полицейский. – Еще как знаю. Расслабься. Конечно, пригляжу. И без тебя уже приглядывают – после того, как она двоих наших спасла, у нас в управлении общей героиней стала. Просто дочь полка какая-то. В общем, кончай с лирикой, начинай рассказывать.

– Упорный ты. Может, все же задумаешься насчет карьеры следователя? – широко ухмыльнулся Саматта, но тут же посерьезнел. – Дор, я тебе вот что скажу. Я сейчас тебе совершенно невероятные вещи рассказать намерен, но ты постарайся поверить. Ты знаешь Карину, ты видишь, что мир сейчас совсем не таков, как еще десять лет назад, так что постарайся. То, о чем я тебе расскажу, мало кто знает. На государственном уровне это суперсекрет. Но эти знания ни к чему тебя не обязывают. Ты в любой момент можешь отказаться и послать меня подальше, если такое желание возникнет. Никаких скверных последствий, обещаю.

– Ого… Серьезно говоришь, дружище, – Дентор нахмурился. – А ты уверен, что мне вообще стоит такие вещи знать? Я ведь со спецслужбами дела никогда не имел, допусков выше третьей категории у меня нет, да я и не уверен, что в них нуждаюсь.

100
{"b":"103150","o":1}