ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Так. Еще?

– В сорок четвертом мелкий вор с погонялом Ящерка попытался пощупать отель на предмет ценностей. По крайней мере, он хвалился своим корешам, что попытается. Неизвестно точно, сунулся ли он туда, но в одно прекрасное утро его подобрал полицейский патруль прямо на улице. Бедолага сидел на тротуаре, нес ахинею, а волосы у него наполовину поседели – в двадцать пять-то лет! Врачи его в чувство привели, но что именно с ним случилось, он так и не рассказал. Каждый раз, как его начинали расспрашивать, он чуть ли не под стол прятался от страха. Кстати, на том он и спекся – бросил промышлять по домам да квартирам и сейчас работает то ли разъездным продавцом, то ли ночным сторожем.

– Еще?

– Тебе мало? Местным бандитам двух таких историй хватило. Больше ни одна ночная сволочь туда соваться не рискует. И тебе я не советую.

– Куда я только не совался! – отмахнулся Вай. – И всегда проносило. Я же не ночью в дом полезу, а днем аккуратно мимо пройду, поговорить попытаюсь. Все законно, никакой уголовщины. Тодзи, ты что, не понимаешь? Сразу два девианта из Института там обосновались! Пять национальных телеканалов и три газеты, не говоря уже про прочую мелочь, шесть лет носом землю роют, чтобы хотя бы одного из Двадцатки найти, а тут сразу двое! Да я этому Дзинтону за интервью прямо сейчас готов пятьдесят тысяч отвалить, а если он на полноценный цикл передач согласится, то шеф ему пятьсот не глядя отдаст. Двое институтских девиантов, ты понимаешь? А, куда тебе… Тут одних рекламных вставок на десятки миллионов выйдет!

Он нервно закурил. Рассказанное Тодзи до сих пор не укладывалось у него в голове. Ведь это так просто: поискать по архивам муниципалитета имена "Яна Парака" и "Карина Серенова", и свидетельства об удочерении и опеке вылезают прямо в первых строках. Почему так никто не догадался поступить раньше? Ведь список всех девиантов опубликован! Может, из-за чрезмерной простоты? Или тут кроется что-то еще? Но Дзинтон должен быть отчаянно смелым парнем, чтобы удочерить сразу двух невменяемых детишек со способностями ходячих мясорубок. Вопрос только, как он этого добился в двадцать один год. Наверняка он как-то связан с МОБ или МО… И именно потому требуется предварительная разведка.

– Есть и еще одно, – поколебавшись, сказал Тодзи. – Я даже и не знаю, стоит ли говорить, но… Вай, по старой дружбе я все же скажу. И лучше, если ты сразу о моих словах забудешь. И вообще об этой истории забудешь и домой отправишься. В общем, в сорок третьем, вскоре после скандала, квасил я с одним собом. Он мне и до того кое-какую информацию сливал. Следователь он, мелкая сошка, но обычно в курсе дел. Нализались мы тогда почти в лежку, болтали уже непонятно о чем, он на жизнь тяжелую жаловался – и вот тут он ляпнул фразочку. Она мне так в память врезалась, что до сих пор дословно помню. Звучала она так: "бывает, копаешь вот так, копаешь какую-нибудь мелкую шушеру в старом отеле, а потом вдруг бац! – и досье "Камигами" тебе на голову сваливается". Ляпнуть-то он ляпнул, но тут же так перепугался, что чуть на месте концы не отдал. Я в первый и в последний раз увидел, как человек трезвеет буквально на глазах. С перепугу, что проговорился, ему так сердечко прихватило, что чуть на месте дуба не врезал. Когда очухался немного, сказал – забудь, и резко свалил. Вай, честно, я не знаю, имеет ли это какое-то отношение к "Мароновой роще", но если имеет, то лучше бы ты сунул башку в пасть бешеном крокодилу, чем в тот отель. Ты представляешь, что именно может до полусмерти перепугать следователя СОБ? Я – нет.

И вот теперь Вай отдувался, стоял перед гостеприимно распахнутыми воротами отеля. Кожа под фальшивыми усами и париком отчаянно чесалась, темные зеркальные очки норовили сползти с носа. Наверное, можно бы обойтись и без маскировки, но вдруг эта Цукка все-таки окажется дома? Если он намеревается честно предложить интервью, то дурацкий набор начинающего шпиона нафиг не нужен. Но если он хочет предварительно провести хоть какое-то подобие расследования, то с места в карьер свой интерес открывать не следует. В конце концов, может же заблудившийся турист спросить дорогу?

Журналист вошел во двор и осмотрелся. Кирпичные стены с потемневшей от времени штукатуркой, деревянные двери, распахнутое окно кухни, откуда тянет вкусными запахами, опавшие по осеннему времени деревья за невысокими стенами… Деревенская идиллия.

– Эй! – крикнул он. – Хозяева!

– Гав! – громко сказали сзади.

Вай подпрыгнул от неожиданности и резко обернулся. В двух шагах позади него стоял высокий вихрастый юноша в обтрепанных шортах и майке, явно северянин, если судить по русым волосам и физиономии. На вид парню было лет шестнадцать или семнадцать. Он с откровенным интересом разглядывал гостя. В шаге позади него стояла пухлая девица того же возраста и в такой же одежде, но ее руки были скрещены на груди, а на лице застыло подозрительное выражение.

– Э-э-э… – остроумно высказался Вай, пытаясь понять, как они оказались у него за спиной.

– Смотри, Яна! – с пафосом заявил юноша, поднимая одну руку вверх и становясь в позу оратора. – Внемли трагическому… нет, эпическому моменту в твоей судьбе! Явился к нам в гости звезд… как там звезда мужского пола?… а, неважно, в общем явился к нам самый натуральный репортер из настоящей столичной Оканаки! И сейчас он станет нас прославлять на всю страну!

С этими словами он неожиданно ловко ухватил журналиста за кончик приклеенного уса и с силой дернул. Вай взвыл от боли и ухватился за опустевшую верхнюю губу, а наглый юнец уже нашлепнул фальшивые усы себе под нос и повернулся к девчонке:

– Смотри, я умудренный возрастом муж с сединой во власах, – заявил он. – Как думаешь, мне идет? Может, начать отращивать? Выпрошу у Дзинтона средство для ращения волос – и займусь.

– Мозги, Лика, тебе нужно начать отращивать, пока не поздно! – сердито заявила девчонка. – Ты что хулиганишь? Смотри, пожалуюсь Цу.

– Я, между прочим, совершеннолетним стану скоро, – не испугался юнец. – И вообще насилие над детьми запрещено. Она воздействовать может исключительно морально, а это еще вопрос, кто на кого воздействует.

– Я и папе нажаловаться смогу, – фыркнула девчонка. – Ему расскажешь про моральное воздействие. Или сама накостыляю для простоты вещей. Прости, господин Вай, эту глупую личность зовут Палек. Я Яна. Тебя мы знаем. Рада знакомству, прошу благосклонности.

– Р-рад знакомству… – пробормотал Вай, все еще держась за губу. – То есть как – знаете?

– Ты ведь Вай Краамс, репортер канала "Весь мир"? – осведомилась девица. – Цу рассказывала, что ты к ней прицепился в Оканаке. Папа сказал, что ты обязательно появишься если не сегодня, то завтра.

– Папа? – глупо спросил репортер. Он чувствовал, что события развиваются по какому-то совершенно катастрофическому сценарию, но никак не мог сообразить, что делать и что говорить.

– Дзинтон Мураций – наш приемный отец, – как малолетнему ребенку, пояснил ему наглый юнец. – Ну и занудный же он папаша, я тебе скажу! Все время жизни учит. – Он оторвал усы от своей губы и сунул их в руку Ваю. – Это, кажется, твое, господин. Можешь приклеить обратно, если хочешь, я не возражаю.

– Лика! – прикрикнула на него девица. – Перестань паясничать! Господин, прошу, не обращайте на него внимания. Тяжелое детство, скверное питание, недостаток фосфора – вот и последствия: острая умственная недостаточность.

– От трудного ребенка слышу! – не остался в долгу юнец. – Кое-кому, кажется, детские кошмарики ночами спать не дают, вот и нервничают эти кое-кто, как клаустрофоб в лифте. Тебе вообще… – Он осекся, склонил голову и к чему-то прислушался. – Прошу прощения, господин Вай, папа сообщил, что появится через несколько минут, – продолжил он уже нормальным тоном. – Пока что мы приглашаем тебя на чашку чая.

Вай внезапно сообразил, что во время буффонады взгляд юноши оставался внимательным и цепким. Наглый мальчишка просто тянул время. Или испытывал его характер. Похоже, если к выражению "влип по уши" и существовала лучшая иллюстрация, ее следовало долго и упорно искать.

49
{"b":"103150","o":1}