ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Всем, в общем, понятно, что основная причина такого поведения Мирьям — психозаболевание. Есть ли у нее ишемия миокарда или нет — это вопрос открытый и весьма сомнительный, а вот то, что она душевнобольная — известно. Поэтому вначале ее карьеры делались попытки вызывать к ней на консультацию психиатров, переводить ее в соответствующее отделение, давать психотропные. Но Мирьям решила эту проблему просто — с психиатрами разговаривать отказывалась, таблетки выкидывала в унитаз, а при робких попытках перевести ее в психиатрию закатывала такой дивный приступ одышки, что от нее тут же отставали.

По гуманным израильским законам, невозможно принудить психобольного получать лечение, если он не опасен для себя или для окружающих. Так вот — Мирьям не опасна, поэтому имеет полное право от психиатрического лечения отказаться. А то, что она при этом сводит с ума всю больницу и скорую помощь — это уже закон не волнует. А уж о толстой пачке неоплаченных счетов за услуги Скорой Помощи и говорить нечего — она их подсовывает под ножки мебели, чтобы не шаталась — платить то ей все равно нечем.

Ицик пошел читать лекцию волонтерам, а я заглянул в комнату к водителям. Мне на встречу поднялся Гиль — молодой парень с ярко — рыжей шевелюрой и россыпью веснушек на физиономии, по виду типичный англосакс, привезенный родителями в Израиль из Южной Африки в возрасте 13 лет. Гиль до сих пор говорит на иврите с небольшим английским акцентом. Он лет пять работает на Скорой, и, в то же самое время, успел сделать первую степень по археологии в Тель-Авивском Университете. Археологией он продолжает заниматься для души, ездит на раскопки, но работу бросать не хочет. Это и верный кусок хлеба, и все тот же экшен, без которого людям, отравленным Скорой, жизнь кажется пресноватой. Гиль степенно здоровается со мной за руку, и после непременных ивритских «Ма иньяним — бесэдэр (Как дела? — Все в порядке)» говорит:

— Ты слышал, какую реанимацию мы с парамедиком Ореном позавчера заделали? Мужик пятидесяти лет упал на улице, мы прилетели через 15 минут — у него ни пульса, ни давления — труп. На мониторе прямая линия вместо кардиограммы. 40 минут работали, сердце завели, привезли в приемник живого. Ребята с соседней подстанции когда услышали — все локти себе обгрызли от зависти.

— Как же, как же, наслышан. Этот ваш «спасенный» третьи сутки лежит у Фирбера в реанимации в коме, со всеми признаками смерти мозга. Сердце вы завели, а кора уже погибла. Фирбер ругается и обещает Орену руки оторвать за такую реанимацию, говорит, что вы даже прошлогодний труп готовы оживлять, и обзывает спортсменами.

— Ну и наплевать, пусть ругается. Наше дело — попробовать оживить, а уж дальше — как получится. Ведь обычно не известно, сколько человек пролежал до начала реанимации. А вдруг у него еще есть потенциал выкарабкаться?

— Да, ты прав, я в таких случаях тоже предпочитаю попробовать.

Внезапно зазвонил сотовый телефон. Гиль выхватл аппарат из-за пояса, его физиономия стала блаженной, и он начал курлыкать в трубку по-английски — позвонила его новая подружка. Я понял, что продолжения разговора мне не дождаться, и отправился перекусить.

На кухне в раковине высилась гора немытых тарелок — их традиционно моют волонтеры, а они пока еще на лекции. Я достал из холодильника замороженную порцию, поставил в микроволновую печь. Еду привозят раз в неделю, и это будет длиться целый год — деньги пожертвовала семья одного из больных, спасенных во время реанимации, и теперь можно на дежурствах нормально питаться. Вскоре по кухне поплыл приятный запах шницеля с картошкой, микроволновка звякнула и отключилась. Роняя слюни, я подступил к ней, как вдруг по всей подстанции разнесся противный зуммер — вызов для «Натана». Это у меня уже становится закономерностью — только собираешься поесть — как обязательно бывает вызов. Частота таких совпадений отвергает все законы статистики.

Чертыхаясь, хватаю кусок хлеба с сыром, и бегу в комнату врача за стетоскопом и форменной курткой. Мимо меня мчится Ицик — перед поездкой нужно успеть заскочить в туалет, а то когда еще представится возможность. Выскакиваю на улицу. Гиль уже сидит в кабине, заводит двигатель. За мной бежит волонтер — тоненькая девчушка лет 15-и. Через минуту мы уже внутри, машина трогается. В это время из дверей подстанции выскакивает Ицик, застегиваясь на ходу, и пулей влетает на свое место рядом с водителем. Машина выезжает за ворота, включается сирена и мигалка. Гиль, успевая вертеть руль одной рукой, второй подносит ко рту микрофон рации:

— Центр, здесь бригада 14. Мы снаружи.

— 14-й, говорит Центр. Улица Герцля 21, квартира 17. Больная 65 лет, приступ одышки.

— Понял, едем. Ицик задумчиво вертит головой.

— Что — то этот адресок мне кажется знакомым. По-моему, мы там недавно были.

— Ты что, забыл? Мы же там были в прошлом месяце — тетка с повторными отеками легких. Там у них еще такой забавный пуделек был — чуть тебя не цапнул, — вскидывается Гиль.

— А, точно, сейчас вспомнил, тяжелый был отек, еле вывели. Хана, проверь-ка, сколько кислорода в баллоне — обращается Ицик к девочке.

Сам перебирается в заднюю кабину, открывает ящик с лекарствами и начинает деловито наполнять шприцы, ворча про себя: «Не люблю я вызовы на одышку — никогда не знаешь, на что напорешься. Вон, в прошлый понедельник тоже вызвали на одышку, а оказался больной в диабетической коме».

Наконец, амбуланс подъезжает к нужному адресу. Бригада выскакивает, каждый тащит строго определенный набор предметов. Например, добровольцы традиционно носят баллон с кислородом — неважно, хрупкая ли это девочка или здоровый мужик — назвался волонтером — тащи. На мою долю приходится здоровенный ящик с лекарствами. Кряхтя, подымаю его и тащусь вслед за парамедиком по лестнице.

Входим в квартиру, дверь уже открыта — нас ждут. Посреди комнаты на кресле сидит пожилая полная женщина, посиневшие губы выделяются на испуганном лице. Дыхание частое, при выдохе слышны хрипы — не нужен никакой стетоскоп, чтобы их услышать. Беру ее за руку — пульс частый, сильный, женщина в холодном поту. Ее дочь протягивает старую выписку — больная после инфаркта, с сердечной недостаточностью. В общем, картина ясная — отек легких.

Киваю Ицику — «Готовь мочегонное, нитроглицерин». Он молча протягивает мне шприцы — все давно готово. Пока я смотрел пациентку и расспрашивал родственников — ребята времени даром не теряли — монитор присоединен, маска с кислородом одета, в вене уже торчит катетер, давление измерено. Такое впечатление, что больную на пару минут окутал белый смерч, а когда схлынул — все уже готово. Когда дежуришь с хорошей бригадой — все делается слаженно и одновременно, как бы само собой.

Смотрю на табло прибора. Похоже, что отек легких тяжелый, насыщение кислородом крови низкое. Дело плохо — как бы не пришлось переводить больную на искусственное дыхание. Иногда это — единственное средство довести пациента живым до больницы. Но в большинстве случаев все же удается обойтись без таких драматических процедур.

Начинаю вводить лекарства в вену, через несколько минут больная становится спокойнее, сердечный ритм потихоньку замедляется, становится ровнее. Добавляю дозу, потом еще одну, минут через 10 больная просится в туалет. Мы облегченно улыбаемся — это признак, что лечение сработало, значит, она начнет выходить из отека. Больше всех доволен Гиль — если бы мочегонное сработало не сейчас, а на пути в больницу — ему пришлось бы мыть машину — такое периодически случается. Да, на этот раз быстро сработали. Все лечение заняло минут 15. Теперь можно везти больную в приемник.

Гиль исчезает, через пару минут возвращается со складным креслом. Ребята усаживают пациентку, берутся за специальные рукоятки и поднимают ее. Таскать больных — это их функция, поэтому беру свой ящик и относительно налегке двигаюсь за ними.

Спустившись, мы пересаживаем пациентку на складывающееся кресло — носилки, заносим ее в амбуланс, рассаживаемся и трогаемся. Гиль снова включает сирену и мигалку, машина мчится, автомобили на дороге от нас шарахаются, мы проскакиваем на красный свет — в общем, несемся, как на пожар. Тем резче контраст с видом машины изнутри. Полное спокойствие, деловая рабочая обстановка.

26
{"b":"103157","o":1}