ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Локи был спокойным ребенком. Никогда ни на что не жалующимся. От своих родителей он унаследовал несколько генов бессмертия и силу, а от этого мира, где ему суждено было родиться… Да, так чем для него был Медулла оссиум? И уже в который раз Уошен подумала о том, не было ли большой ошибкой позволить рождаться детям в мире, почти непонятом и непознанном. Мире, который может убить их. Убить завтра же, если не сегодня.

- Я бы не стал беспокоиться о Тилле, - наконец сказал Дью.

- Я и не буду, - пообещала Уошен, убеждая скорее себя, чем возлюбленного.

- Дети - это просто источник воображения, - задумчиво произнес Дью. - Никогда не знаешь, что они придумают…

И Уошен невольно вспомнила Дитя, наполовину человека, наполовину гайана, существо, которое она вырастила для Памира, и с горькой улыбкой ответила:

- Но ведь иметь их так интересно. По крайней мере, меня всегда в этом уверяли.

Мальчик шел один через площадь, рассматривая свои голые ноги, шаркающие по горячему, разогретому небом железу.

- Привет, Тилл!

Казалось, ребенок вообще не способен удивляться. Словно подумав немного, он медленно поднял глаза, и на губах его застыла заученная улыбка.

- Здравствуйте, мадам Уошен. Я надеюсь, вы в добром здравии.

Под голубым светом неба он казался вежливым, совершенно обыкновенным одиннадцатилетним мальчиком. У него было узкое лицо, маленькое худощавое тельце, и, как все дети, он был почти раздет. При виде его Уошен всегда задумывалась, кто же на самом деле является его отцом. Иногда ей казалось, что этого не знает даже сама Миоцен. Она явно стремилась быть его единственным родителем и открыто намеревалась в один прекрасный день усадить мальчика на место рядом с собой. И каждый раз, когда Уошен видела этого полудикого ребенка, на котором не было ничего, кроме штанов, она испытывала негодование, совершено неуместное и глупое, поскольку оно было направлено на одиннадцатилетнего парнишку.

- Мне надо тебе кое-что сказать, - улыбнулась она. - Некоторое время назад, когда ты был еще в детской, я услышала, как ты рассказывал другим детям одну историю. Очень изысканную историю. - Большие карие глаза, смотревшие на нее, не сморгнули - в них только заплясали черные отблески-стрелы. - Это была очень интересная история.

Тилл выглядел как любой подросток, не знающий как себя вести со взрослыми, надоедающими ему дурацкими вопросами. Тяжело вздохнув, он переступил с одной босой ноги на другую и снова вздохнул, всем своим видом являя картину бесконечной скуки.

- Как ты придумал такую историю? Тилл только пожал плечами.

- Я знаю, мы все любим поговорить о Корабле. Может быть, даже излишне любим. - Уошен все пыталась взять верный тон, чтобы мальчик, не дай бог, не почувствовал никакой покровительственности. - Всем нравится прикидывать и придумывать. О прошлом Корабля, о Строителях да и о нас всех. Но все это пустая болтовня. А с тех пор, как мы решили восстановить мост с вашей помощью… Это ведь делает вас тоже отчасти Строителями, правда?

И снова пожатие плеч и взгляд, устремленный в никуда.

На дальнем конце площади перед автомагазином команда капитанов запускала свое последнее изобретение - турбину, примитивное сооружение, построенное из грубого железа на основании смутных воспоминаний, к сожалению, увы, не спасавших от ошибок. Кое-как приготовленный из подручных средств спирт-сырец, соединенный с кислородом, издавал тихий рев. Во время работы у машины хватало мощности выполнять любую предложенную операцию. Но ее едва хватало на день, и к тому же от турбины было слишком много грязи и шума. А сейчас ее вой почти перекрывал низкий голос мальчика.

- Я ничего не выдумываю, - заявил он наконец. - Ничего и ни о чем.

- Извини? - улыбнулась Уошен, делая вид, что не расслышала.

- Я не собираюсь вам ничего рассказывать. Ну, о том, как я все это придумал.

Уошен кивнула, растерянно улыбаясь, и тут же увидела подходившую к ним Миоцен. Она вышла из магазина со старыми эполетами на простой робе из тканной вручную материи. Вице-премьер была усталой и рассерженной, как всегда.

- Я вообще ничего не придумывал! - намеренно громко еще раз повторил Тилл.

- Чего ты не делал? - требовательно спросила мать. Тилл промолчал.

На мгновение они с Уошен обменялись взглядами, словно заключая договор, и ребенок с невинным видом повернулся к матери.

- Эта машина… Что за ужасные звуки.

- Да. Ну и что?

- Так же завывал и Корабль? Большая машина, визжащая без остановки?

- Нет-нет, мы использовали термоядерные реакторы. Очень эффективные, бесшумные и совершенно безопасные. - Миоцен переглянулась с Уошен. - Не правда ли, дорогая?

- Да, термоядерные, - подтвердила Уошен, и ее руки невольно потянулись расправить ткань своей собственной домотканой одежки. - Думаю, что это были лучшие реакторы во всей галактике.

Затем, подобно сотням матерей, Миоцен спросила у сына:

- Я не вижу тебя целыми днями. Где ты был, Тилл?

- Не здесь, - ответил мальчик и махнул рукой куда-то в неопределенном направлении. Три пальца на его руке были значительно меньше, чем другие, и бледнее. Это говорило, что они явно восстановлены после небольшой травмы.

- Ты опять занимаешься какими-то исследованиями?

- Но это недалеко. Я всегда только в долине. «Врет», - подумала Уошен. Ложь так и читалась на его лице. Но Миоцен удовлетворенно кивнула.

- Я знаю, где ты бываешь. Знаю.

Это был самообман, если и не игра для отвода глаз.

Повисла неловкая тишина, но тут же, задребезжав, опять заработала турбина. Этот звук отвлек внимание Миоцен, и она опять направилась к магазину.

Уошен улыбнулась мальчику и присела рядом с ним на корточки.

- Ведь ты любишь выдумывать всякие вещи. Признайся, любишь?

- Нет, мадам.

- Только не надо скромничать, - предупредила она. Но Тилл опустил голову и снова вперился в свои босые ноги и черное железо под ними.

- Мадам Уошен, - наконец, нетерпеливо сказал он. - Что есть, то есть. Существующее - это единственное, чего выдумать невозможно.

Глава пятнадцатая

Локи ждал в тени - взрослый молодой человек с мальчишеской виноватой улыбкой и большими беспокойными глазами, словно постоянно ожидающими отовсюду какой-нибудь неприятности.

- Я не должен был этого делать, - первым делом произнес он. И тут же добавил: - Я знаю, мама. Дающий обещания всегда только обещает.

Уошен промолчала.

- Если это для того, чтобы создать беспокойство, - пробормотал Дью, - то тогда лучше вернуться опять домой.

- Тебе лучше бы и вернуться, - отрезал сын, повернулся и зашагал прочь, не приглашая следовать за собой и зная, что сами они помочь себе не смогут.

Уошен поспешила вслед, чувствуя сзади шаги Дью. Молодые джунгли черных зонтообразных деревьев и элегантных зарослей кустарника неожиданно превратились в пейзаж из чистого железа: черные холмы и арки, лежащие в чудовищной, подавляющей человека путанице. Каждый шаг грозил опасностью и требовал сосредоточения всех сил. Острые края резали плоть, пятная пальцы и ляжки свежими розовыми ранами. Путь пересекали бездонные пещеры, в лицо дул ветер, и мочила ноги дождевая вода, со стуком падавшая на железную землю. Но самым неприятным было то, что организм Уошен привык спать в это время суток. Усталость притупляла ее чувства и здравый смысл. И когда она увидела Локи, в ожидании их стоявшего на проржавевшем обрыве скалы, то не увидела ничего, кроме его широкой спины и длинных золотых волос, -хитроумно сплетенных на затылке. Она смотрела на простую черную рубашку, связанную в домашних мастерских из искусственного хлопка, рубашку, которую она штопала уже столько раз и всегда так неумело.

Оказавшись рядом с сыном, она увидела простиравшуюся под ними глубокую долину, длинную и узкую, на дне которой росли зрелые, черные, как ночь, деревья добродетели.

30
{"b":"103161","o":1}