ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

- Это подарок, возьмите, - вручил он сверток.

Вице-премьер осторожно развернула крыло и уставилась на подарок. В ее ладони лежал диск ослепительно желтой серы. Как и многие легкие элементы на Медулле, сера была крайне редким веществом. Один вид этого диска заставил Миоцен в удивлении поглядеть на дарителя.

- А что вы дадите нам за тонны такого вещества? - как отец, улыбнулся Локи. - И, прежде чем она успела ответить, сказал сам: - Нам нужен лазер. Такой, как ваш. Такой же мощности и с запасными деталями.

- Но другого у нас нет.

- Но вы делаете еще три, - авторитетно заявил Локи. - Нам нужен первый из этих трех. Он будет готов на следующий год, если я не ошибаюсь.

- Не ошибаешься, - подтвердила Уошен, поскольку лгать, видимо, было бессмысленно.

Миоцен же просто смотрела на желтый диск, подсчитывая, какие производства можно будет запустить на основе нового сырья.

Старый, нервный, вечно обеспокоенный Даен скривил лицо в недоверчивой гримасе.

- Но зачем вам нужен подобный лазер?

Дью засмеялся и ловко вытер рукой густой пот на обритом черепе.

- Если уж ваша компания, сидя на одном месте, смогла найти один такой артефакт, случайно… то сколько можем обнаружить их мы, Бродяги?

Глава девятнадцатая

И капитаны вместе с преданными им детьми стали искать артефакты. Каждая местная трещина и кратер были облазаны и осмотрены, сначала волонтерами, потом автоматическими камерами. На территории вокруг городов и даже дальше специально подобранные команды исследовали складки застывшего железа с помощью последнего поколения сейсмографов, сонаров, нейтринных лучей, и каждое исследование делало поверхность все более прозрачной, познаваемой и предсказуемой - артефактов так и не нашли, зато получили колоссальную информацию о залегании руд и зонах землетрясений.

Случайно одну из таких команд послали на земли Бродяг. Волонтеры были вооружены, но старались этого не обнаруживать. Порой они наталкивались на поселения, где говорили на ломаном диалекте капитанов и не желали никогда и ни по каким поводам видеть Преданных. Деревни, возникшие случайно, были бедными, но очень чистыми, а их жители счастливыми, довольными и, как правило, совершенно равнодушными к жизни больших городов.

Преданные радостно повествовали им о последних технических чудесах и о тех удобствах, которые предлагает им повседневная жизнь. Бродяги вроде бы слушали, но вопросов почти не задавали, в меру похваливая все новшества.

В конце концов непрошенных гостей выгоняли, но всегда вежливо.

Местный вождь, или президент, или священник - его статус был совершенно непонятен, - отодвигал тарелку с недоеденным пирожным из клещей или чашу со свежими червями, поднимался с подлинным величием и напоминал пришедшим, что здесь они самые желанные гости.

Преданные кивали, тоже отодвигали тарелки и ждали.

- Гости есть здесь, - это повторялось несколько раз на разные лады. - Здесь - означает центр универсума. Универсума по имени Медулла оссиум. Гости - означают, во-первых, наличие настоящих хозяев, а во-вторых, временность чьего-либо пребывания. И когда Строители пожелают, мы будем вынуждены исключить гостей из центра этого универсума.

Все слова всегда сопровождались улыбкой. Затем, немного помолчав, вождь обычно продолжал с ненаигранной серьезностью.

- Когда вы сидите здесь, с нами, Строители страдают. Мы слышим их гнев. В снах и нашим внутренним зрением мы видим, что они несчастны, И ради вашего же спасения отправляйтесь обратно в кварталы для гостей. Прямо сейчас.

Под кварталами для гостей они подразумевали города Преданных.

Если гости отказывались уйти, начинались повальные кражи. Таинственным образом исчезали дорогие датчики и генераторы полей, а если и это не меняло настроения Преданных, тогда из тайников пропадали их ящики с оружием, каждый из которых был полон новых винтовок и гранат.

Однажды Миоцен все же приказала команде не уходить. Вызвав волонтеров, она поинтересовалась, на что вообще способны Бродяги. Вопрос этот интересовал в большей мере ее саму, а не собравшихся.

- Дайте им украсть все, что можно, - приказала она. - Все. Я так хочу.

Команда была отправлена за две тысячи километров от столицы, и после двух предварительных закодированных сообщений, переданных дронами, от нее не осталось ни слуху ни духу. Спустя шесть лет Дью привел группу Бродяг к границе для переговоров и притащил с собой исчезнувшую команду. Стоя босой и практически голый на улице, вымощенной новой сталью, он объявил:

- Такого не должно быть. Такого не нужно. Передайте этой старой суке Миоцен, что если она хочет поиграть, пусть играет со своей смертью.

На череде саней лежали навзничь десятки тел без всяких видимых повреждений, но находящихся на последнем пределе жизни. Веки их были специально вывернуты, чтобы небо слепило глаза, а рты раскрыты крючками, позволяя свету палить языки и десны. Голод и полное отсутствие воды сжали их тела до трети бывших размеров. Но хуже всего был способ, которым у пленников оказались сломаны шеи. Три раза в день без исключения один из сильных молодых Бродяг перебивал им хребет и аорту, оставляя практически беспомощными в точности тем же образом, которым Миоцен когда-то наказала своего сына.

Обычно раз, а то и два раза в столетие Преданные все же находили старинные хранилища памяти.

Но они всегда оказывались пустыми и после долгого исследования объявлялись бесполезными и разрешенными к продаже Бродягам за серу, силикон и другие редкие ископаемые. Переговоры обычно велись в том самом маленьком городке на границе, куда Дью однажды приволок пленников. Протекавшая там река Случайная получила свое название еще много веков назад, а сам городок уже много раз менял местонахождение. Сторону Преданных всегда представляла Вице-премьер, ведущая долгие, сложные и запутанные торговые переговоры, а от Бродяг всегда выступал Локи. Уошен и Дью служили наблюдателями, совершенно ненужными для дела, но привыкшими к этой своей должности.

Подобно всем расставшимся любовникам, они испытывали в присутствии друг друга некоторое неудобство.

Уошен предписывалось обязательно разговаривать с Дью, хотя она и не нуждалась в таких приказах. Стоя рядом с ним, высокая и элегантная в своей новой форме со старыми эполетами, сверкавшими на солнце, она спокойно отвечала на его немногочисленные вопросы. Дью, напротив, казался маленьким, его тело усохло из-за тяжелой жизни Бродяг, и на нем не было ничего, кроме грубых шерстяных штанов - его единственного костюма, как заметила Уошен. Даже не кожаных. Он до сих пор все еще был слишком капитаном, чтобы сдирать с себя кожу живьем.

Но всегда и даже сейчас Дью был нервным человеком, легко возбуждающимся, скорым на все. И бесконечно, без всякого усилия обаятельным.

Не по приказу, а из собственного любопытства Уошен прикинула численность Бродяг.

- По нашим расчетам вы удвоили население Медуллы. Или утроили? Или…

- А по твоим? - рассмеялся он.

- Вот дерьмо, - беззлобно ответила она.

Дью кивнул, нахмурился, выдержал драматическую паузу.

- В восемь маловато, а вот в шестнадцать - в самый раз.

Итак, это давало двадцать пять миллионов человек. Огромная масса рук и мозгов. И она прикинула, о чем может думать, такое количество современных, приспособленных для интересной и вечной жизни умов. Без науки, без литературы, без истории, которые могли бы занять их, с этим бесконечным отрицанием наслаждений… какие же идеи могли поддерживать их?

Она попыталась облечь свой вопрос в слова, но спросила совершенно другое:

- А ты помнишь мороженое? Дью вскинулся.

- Видишь магазинчик? - показала она. - Там продают почти такое же.

В их постоянной жаре все холодное казалось прекрасным. В мире, где сахар являлся неслыханной роскошью, все сладкое было сокровищем, даже если этот сахар был продуктом разложения и биохимической магии. Хозяин магазина с подозрением отнесся к Бродяге, и Уошен пришлось самой заплатить за это удовольствие, как и за аренду двух стальных бокальчиков и двух ложек. Они сели на берегу реки за маленький столик, накрытый вышитой золотом скатертью, в патио из железных кирпичей, обработанных цианидом, что придавало им синий цвет. Река представляла собой смешение природных источников и сливных вод из близлежащих химических предприятий, к которым Медулла оссиум, впрочем, быстро адаптировался. Запах бактерий был малоприятен, но это был аромат силы и новых возможностей. Вот о чем думала Уошен, глядя, как Дью с величайшей осторожностью пробует ложечкой свое мороженое. Глаза его удивленно раскрылись.

40
{"b":"103161","o":1}