ЛитМир - Электронная Библиотека

Дженни неловко поднялась на ноги, борясь с пробирающей до костей дрожью. Она пыталась понять, что у Карла на уме, но взгляд его темных глаз был совершенно непроницаем.

– Не хотите ли перекусить?

Карл кивнул.

Пока Дженни наливала вино в бокалы, Карл успел подойти к камину и протянуть к огню озябшие руки.

Дженни протянула ему бокал, и он поблагодарил. Вино на вкус показалось ей слишком приторным, до тошноты. Карл отправил крохотное пирожное в рот целиком.

– Господи, это что – весь вечер будет продолжаться? – гневно воскликнул Карл, опустив бокал на каминную полку так, что часть вина выплеснулась.

– До сих пор я делала все, что вы от меня требуете. – Брови Карла недоуменно взметнулись вверх, но Дженни продолжала, словно ничего и не заметила: – Я прибыла в этот проклятый дом, чтобы выставить себя перед всеми возлюбленной этого мерзкого типа, я подписала письмо, уведомляя моих родственников о своем унизительном статусе, и теперь, ваше величество, я принимаю вас как добропорядочная хозяйка, угощаю сладостями и вином – удивительная идиллия, прекрасный пример очаровательного обращения короля с его подданной…

– Заткнись! – воскликнул Карл, больно схватив Дженни за предплечье. Когда она открыла было рот, Карл зажал его ладонью. – Здесь я говорю, а ты послушай, госпожа Данн. Никогда я никого не тащил в кровать силой. Если тебе отвратительна эта ситуация, я говорю тебе – ты свободна. Я не собирался делать тебя пленницей этого дома и собственных страстей. Ты понимаешь, о чем я?

– Да, – сказала Дженни, стряхнув его руки. – Я не такая тупая, как вы думаете. Ваше величество, – торопливо добавила она, – что за будущее вы для меня приготовили? Это по крайней мере я имею право знать.

– Ты не моя рабыня.

– Но я ваша любовница?

– Только если ты этого захочешь.

– Но я этого не хочу.

– Чертова девка! Не все ли тебе равно, каким именем зовется человек? Ты с радостью отдалась мне, думая, что я какой-то лакей! Разве ты не клялась, что любишь меня?

– Да, я так говорила, – отвернувшись, чтобы не показывать ему слез, сказала Дженни.

– Так отчего же такая перемена? Сколько женщин сочли бы за счастье разделить ложе с королем…

– Но я этого никогда не хотела, и вы это хорошо знаете.

– Но объясни – отчего такое благоволение нищему Уилли Джексону и отчего его монарху, властителю его земли, достается лишь холодная ярость? Должна же в этом быть какая-то логика!

– Я полюбила Уильяма Джексона, – блестя глазами, близкая к отчаянию, слишком сильно задетая, чтобы думать о субординации, воскликнула Дженни, – за то, каким он передо мной предстал! Он утешил меня в тот момент, когда сердце мое было разбито. Он не дал мне повода усомниться в нем. И, хоть вы мне и не верите, не так-то легко было мне смириться с тем, что у него есть жена и любовница. Я успокаивала себя, говорила себе, что, быть может, он не выбирал женщину, которой дал свое имя, что он женился только для того, чтобы создать семью…

– Но разве я не разделил его судьбу? – гневно воскликнул Карл. – Ты думаешь, что я женился на Екатерине по любви? Ты думаешь, что я, Карл Стюарт, сделал бы такую, как она, королевой Англии, имей я хоть какой-то выбор?

Дженни выдержала его гневный взгляд.

– Не португальская инфанта причиняет мне главную боль, ваше величество, а известные вам леди Каслмейн, Френсис Стюарт и многие, многие другие, от актрис до фрейлин, кто был допущен к таинствам вашего тела. Я не хочу пополнять этот впечатляющий список шлюх!

Рот его скривила усмешка.

– Они – шлюхи? Тогда кто та девчонка, что извивалась в экстазе с жалким Уильямом Джексоном прямо под синим небом? Какого титула заслуживает она?

– Только не шлюхи! Мир, ваше величество, не меняется от того, что покупатель – король! Когда я отдавала себя ему, то есть вам, это было нужно мне. Вы не покупали мою любовь. Я просто взяла то, что вы мне давали. Вы знали о моей боли и воспользовались моей слабостью. Вы лгали мне, вы меня подставили! Вы позволили мне думать, что вы просто слуга при дворе, вы позволили мне вольность с вами… с вашим…

Он усмехнулся. Похоже, девушка была в затруднении – не могла подобрать приличного слова для определения известного органа.

– Могу сказать лишь, что твои руки творили волшебство с моим телом. Насколько мне известно, госпожа Данн, королю не возбраняется получать те же удовольствия, что и простому смертному. Скажи, если бы я сказал тебе, кто я такой, стала бы ты ласкать меня в самых сокровенных, самых интимных…

– Никогда!

– Лгунья!

– Что вы сказали?

– Я сказал, что ты лгунья и ханжа. Хватит с меня твоего лицемерия: хочешь ты меня или нет, я не собираюсь тратить время на бессмысленный спор!

Дженни смотрела на него, такого чужого, вдруг переставшего походить и на Уильяма Джексона, и на Карла Стюарта. Его взгляд, магнетическая сила его мужского обаяния вдруг свели к нулю всю двусмысленность предложенного ей положения.

– Ну, каков твой ответ? – Карл слегка тряхнул ее, чтобы вывести из забытья.

– Я не знаю, что выбрать, ваше величество.

Карл вздохнул, отошел к окну, тихо выругался.

– Дженни, когда я сказал, что люблю тебя, я имел это в виду. Когда я сказал, что хочу тебя, я и это имел в виду. Единственное, в чем я солгал, – это когда назвал свое имя. Но я уже объяснил, почему это сделал. Как простой человек у простой девушки, я спрашиваю тебя, Дженни-птичка, ляжешь ли ты со мной, ибо кровь моя кипит от желания обладать тобой?

И эти слова, сказанные от всего сердца низким, чуть хрипловатым голосом, сделали то, что не мог бы сделать королевский приказ. В комнате стало так тихо, что слышно было, как стучат сердца. Уголек с шипением треснул в камине, рассыпавшись веером искр. Она смотрела на него, завороженная, и вся его мрачная раздраженность исчезла неизвестно куда. Карл протянул ей руки, умоляя ее принять его как равного.

– Да, Уилли Джексон, я лягу с тобой, – сказала она. Дженни преодолела то расстояние, что было между ними, всего несколько шагов, а сколько гнева, недоверия, обиды! Он обнял ее горячо и жадно, и губы его легли на ее губы, и в этом поцелуе было столько тепла и столько страсти, что Дженни едва не заплакала от накативших чувств. Глаза его метали оранжевые искры – в них отражался жар камина.

– О, Уилли, я все еще тебя люблю!

– Да благословит тебя Господь, Дженни. Но только не зови меня Уилли, меня зовут Карл. Подари мне удовольствие услышать это имя из твоих уст.

– Карл, – повторила она, подумав о том, как странно вот так обращаться к нему. – Хотя в определенные моменты я могу забыть.

– В такие моменты я прощаю тебе все, моя любовь. Карл провел подушечкой указательного пальца по ее лицу, вдоль высокой скулы, вдоль шеи к груди. Груди ее отливали золотом в свете камина. Карл принялся расшнуровывать лиф, освобождая грудь, и руки его не слушались – так велико было желание.

Дженни задрожала, когда Карл, нагнувшись, коснулся ее груди губами. Руки ее взметнулись вверх, ей захотелось обнять его за шею, но она вспомнила, что перед ней король, и застыла в нерешительности.

– Только не скромничай, негодница. Ничто не изменилось между нами. Твой король приказывает тебе ласкать его и мучить, делать с ним все то, что выпало на долю бедняге Уильяму Джексону.

Не дожидаясь, пока она очнется, Карл закинул ее руки к себе на шею, и Дженни вдруг изумленно заморгала – она обнимала самого короля! Сильная бронзовая шея, вокруг которой были сплетены ее руки, принадлежала самому главному человеку в стране, а темная голова, склоненная к ее груди, знала тяжесть английской короны!

– Ты король, – выдохнула она изумленно, – король Англии, а я называла тебя самонадеянным болваном!

Карл засмеялся.

– Верно, и тем меня здорово развеселила.

– Я в восторге, – прошептала Дженни.

Он продолжал ласкать ее грудь, и кровь стучала у нее в висках, накатывая горячей волной. Слишком много всего и сразу случилось за эти два дня.

46
{"b":"103166","o":1}