ЛитМир - Электронная Библиотека

Кит угадал, что у нее на уме.

– Валяй, спрашивай, ты всегда любила задавать много вопросов, – вальяжно раскинувшись в кресле с чашей горячего вина, милостиво позволил Кит. В гостиной они были вдвоем – слуги, в том числе и слуга Кита, пошли готовить ванны для господ.

– Твой слуга ударил меня и украл мою кобылу, – сердито начала Дженни. – Почему ты позволил ему заниматься грабежом в моем имении?

– Моя дражайшая госпожа Данн, я представления не имел, что мой человек на вас напал. Я просто послал его найти лошадь, поскольку в этих дурацких парадных туфлях я больше бродить по грязи не могу. Прошу прощения за него, но Эймиот, уверяю, хороший парень, преданный своему господину. И только.

– У меня шишка на лбу размером с гусиное яйцо! Я промокла, замерзла, чуть не умерла…

– Прости за то, что не плачу. Я-то, напротив, свежевымыт, выбрит, одет с иголочки и вообще всячески ухожен. – Кит выразительно обвел взглядом свой весьма потрепанный наряд.

Дженни прикусила губу. Она не была готова к насмешкам с его стороны.

– Что тебе нужно от меня?

– Поесть и провести ночь под крышей.

– Ты получишь желаемое при условии, что с рассветом покинешь этот дом. Но я еще не получила ответа на мой первый вопрос.

– Перед тобой разыскиваемый преступник, за голову которого назначена неплохая сумма.

Дженни вскрикнула от ужаса и прижала ладонь к губам.

– Как же так?

– Я подумал, может, ты знаешь. Мой драгоценный братец Джеймс и наша общая знакомая Барбара Палмер состряпали документ, уличающий меня в заговоре с папистами на предмет свержения его величества. Джеймс всегда был скользким и двуличным.

– Боже, скажи, что это неправда!

– Правда, и ты не хуже меня это понимаешь. Я всегда был верен Карлу Стюарту, даже если имел наглость ссориться с ним, но ходят слухи, что наш король крепко угодил под каблук леди Каслмейн и верит всему, что та ему нашепчет. Я знаю, что издан приказ о моем аресте. Может, я и сглупил, пустившись в бегство, но я знаю, каковы у нас суды. Хорошо, что у меня есть друзья, которые вовремя меня предупредили. Гвардейцы его величества пустились за мной в погоню, но мне кажется, я сумел от них улизнуть.

Дженни была в растерянности. Она сама не ожидала от себя подобной реакции. Схватившись за подлокотники так, что пальцы побелели, она заклинала себя самое не совершить глупостей.

– Хотелось бы верить, что вы сбили их со следа милорд. Леди Каслмейн никогда особенно меня не любила, и если вас найдут в моем доме, то и мне не избежать обвинения в измене. Кроме того, – набрав в грудь побольше воздуха, продолжила она, – почему вы решили, что я обрадуюсь вашему визиту после того, что вы позволили в отношении меня на балу его величества?

Кажется, слова ее возымели действие, ибо Кит вскочил и, быстрым шагом подойдя к окну, не поворачивая головы, но голосом, слегка дрожащим от обуревавших его эмоций, спросил:

– Ты когда-нибудь сможешь простить меня за глупые речи? Как всегда со мной бывало, чувства взяли верх над разумом. Мне не так обидно, что король велел мне покинуть двор, мне даже не так больно то, что меня объявили изменником, как стыдно за боль, что я причинил тебе.

У Дженни на глазах навернулись слезы. Она не ожидала, что он станет так горько раскаиваться в содеянном. Но, как бы ни было ей приятно слышать его покаянные речи, того унижения, что он заставил ее пережить, не избыть никакими извинениями.

– Теперь уже ничего не изменишь, – холодно ответила она. Дженни готова была вместо слов принять его поцелуй, его объятия, но он ничего такого не предлагал.

– Я понимаю твое состояние.

– Как можешь ты это понять? Ни один мужчина не может понять, какое унижение испытывает женщина, когда ее публично называют шлюхой!

Кит отвернулся от окна, пламя свечи отбрасывало на его лицо мрачные тени, но глаза его оставались скрыты от Дженни.

– Я понимаю, как жестоко оскорбил вас, мадам. Приношу свои извинения за непростительное поведение. Прошу лишь заступиться за меня, когда вы в следующий раз… увидитесь с королем.

Издевательский тон и многозначительная пауза перед словом «увидитесь» говорили о том, что мера раскаяния Кита не так велика, как ей показалось.

Дженни резко встала.

– Я обещала накормить вас и дать приют на ночь. Возможно даже, мои слуги сумеют как-то привести в порядок ваши туфли. А сейчас я должна возвращаться к себе в спальню – голова болит.

– Нет уж, я не хочу, чтобы ты говорила, будто я согнал тебя с насиженного места у камина. Надеюсь, для меня найдется каморка? – Кит насмешливо обвел взглядом гостиную. – Такой роскошный особняк для торговки с Лебяжьей улицы. Хочется думать, что услуги, оказываемые вами королю, стоят таких денег.

– Будь ты проклят! – воскликнула Дженни, побелев. – Ты зачем пришел ко мне? Просить милости или издеваться?

– Вообще-то ни для того, ни для другого, моя дражайшая Дженни. Можете поверить, в этом графстве я оказался не случайно – перед тем как бежать из страны, я хотел извиниться, но если вам мои извинения не нужны… Что ж, это дела не меняет.

– Я тебя ненавижу! – в гневе сжав кулаки, воскликнула Дженни.

Кит слегка поклонился.

– Признаюсь, я плохая замена королю, – насмешливо сообщил он и пошел к двери.

Страсть, боль, боязнь навеки потерять этого мужчину, у которого хватило мужества явиться к ней с извинениями, хотя это могло стоить ему жизни, – все смешалось у нее в голове. И хотя Дженни и говорила королю, что любит его, чувство к Карлу не шло ни в какое сравнение с тем, что она испытывала к этому вспыльчивому капитану.

– Останься! – надломленным голосом проговорила она. Кит замер в шаге от двери. Дженни молчала. Подождав еще секунду, он сделал еще один шаг к двери.

– Пожалуйста, останься! – воскликнула она, не сдерживая слез.

Он медленно повернулся из тени в свет.

– Вы, госпожа Данн, просите остаться того, кто оскорбил вас так жестоко? Того, кто в этот самый момент подвергает смертельной опасности вашу жизнь?

– О Кит, хватит насмехаться надо мной! Мне все равно, что со мной будет!

– Все равно? – Кит сделал шаг к ней. – Все равно, если твой царственный любовник явится сюда и застанет нас вместе? Тогда, видит Бог, тебе не будет все равно…

– Он не приедет.

Оба замолчали. Неподвижные, словно статуи, они стояли друг против друга – живые памятники оскорбленной гордости. Дженни решила, что больше не будет просить его ни о чем, раз он не внял мольбе, идущей от сердца.

– Ты просишь меня остаться не из жалости к изгнаннику?

– Нет, из одной лишь жалости к себе, – с трудом владея голосом, ответила Дженни. – Я хочу, чтобы ты остался, потому что, несмотря на все то, что было между нами, я все еще тебя люблю. Вот я перед тобой, с открытым сердцем. А теперь, если хочешь, можешь повернуться ко мне спиной, еще одно унижение не в счет!

Кит шагнул к ней и, заключив в объятия, горячо поцеловал в губы. Щетина его кололась, но для Дженни эта боль была равносильна ласке.

– Может, я принял любовь за ненависть? – спросил он, когда губы их разомкнулись. – Не ты ли минуту назад клялась мне в том, что меня ненавидишь?

– Я люблю тебя и ненавижу одновременно! Проклятие! Я что, должна уговаривать тебя остаться?

– Нет, Дженни. Даже бешеные кони не оттянут меня от тебя – и даже гвардейцы его величества. Я так давно хотел услышать эти слова. Пусть все то плохое, что было между нами, останется в прошлом. Давай забудем обо всем и сделаем эту последнюю ночь счастливой.

Эймиот просунул голову в дверь. Ему, конечно, не хотелось беспокоить хозяина в такой ответственный момент, но вода в ванне остывала.

– Позвольте мне, милорд, сегодня прислуживать вам, – сказала Дженни, и Кит, посмеиваясь от восторга, повел ее наверх, в спальню. Слуга ошалело смотрел, как его хозяин и женщина, которую он сгоряча чуть было не убил, шли в обнимку, как давние любовники.

– Отдыхай, Эймиот, – крикнул слуге сверху Кит, – сегодня ты мне не понадобишься.

67
{"b":"103166","o":1}