ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Но это уже прошлое, дети мои! Удержите свою карающую длань. Мы нуждаемся в мире. Образумьтесь, дети мои, послушайте вашего пастора.

Анжелика услышала, как скрипнула и покатилась повозка. Значит, Никола все-таки удалось повернуть мула.

Прячась за изгородью, Анжелика добралась до следующего поворота и присоединилась к своим товарищам.

– Если бы не их пастор, нас, наверно, уже не было бы в живых, – прошептал Никола, стуча зубами.

Анжелика была вся в царапинах. Она одернула свое изодранное, перепачканное платье. Во время стычки ее так сильно дергали за волосы, что теперь ей казалось, будто с нее сняли скальп, до того у нее болела голова.

Когда они проехали еще немного, кто-то окликнул их приглушенным голосом, и из-за кустов появился брат Ансельм.

Пришлось спускаться обратно к римской дороге. К счастью, ночь выдалась лунная. В Монтелу дети попали только под утро. Они узнали, что со вчерашнего дня крестьяне прочесывают Ньельский лес, но нашли лишь колдунью, которая на поляне собирала целебные травы, обвинили ее в том, что это она украла их детей, и без долгих слов вздернули на ветке дуба.

* * *

– Ты понимаешь или нет, – говорил барон Арман Анжелике, – сколько беспокойства и хлопот причинили мне все вы, и ты в особенности?..

Разговор этот происходил через несколько дней после их побега. Анжелика шла по тропинке через овраг и повстречала отца. Он сидел на пне, а неподалеку щипал траву его конь.

– Что же, с мулами ничего не выходит, отец?

– Нет, дело идет на лад. Я как раз возвращаюсь от Молина. Видишь ли, Анжелика, после твоего безрассудного бегства в лес тетя Пюльшери убедила нас, меня и твою мать, что дальше воспитывать тебя здесь, в замке, невозможно. Тебя надо отправить в монастырский пансион. И вот я решился на весьма унизительный для меня шаг, которого раньше хотел избежать любой ценой. Я поехал к Молину и попросил его дать вперед некоторую сумму денег, благо он предлагал мне ссуду для устройства наших семейных дел.

Он говорил тихим, печальным голосом, словно что-то надломилось в нем, словно случилась беда куда горше, чем смерть отца или отъезд старшего сына.

– Бедный папа, – прошептала Анжелика.

– Но все это не так-то просто, – продолжал барон. – Просить милостыню у простолюдина тяжело уже само по себе. Но меня беспокоит другое: я никак не могу понять, что у этого Молина на уме. Давая ссуду, он поставил мне весьма странные условия.

– Какие же, отец?

Барон задумчиво посмотрел на дочь и провел своей грубой ладонью по ее чудесным темно-золотистым кудрям.

– Как странно… Мне легче довериться тебе, чем твоей матери. Ты сумасбродка, дикарка, но мне кажется, что уже сейчас ты способна все понять. Конечно, я подозревал, что Молин рассчитывает изрядно поживиться на этой затее с мулами, но не мог понять, почему он обратился именно ко мне, а не к кому-нибудь из местных барышников. Теперь же я понял: для него важно, что я дворянин. Он сам сегодня сказал мне: он рассчитывает, что я – при помощи своих связей или с помощью родственников – добьюсь от суперинтенданта финансов освобождения от таможенной пошлины, городской ввозной пошлины и «пыльной пошлины» за прогон скота для четвертой части всех мулов, предназначенных к продаже, а также гарантированного права сбывать эту четверть в Англию или, когда кончится война, в Испанию.

– Да это же великолепно! – восторженно воскликнула Анжелика. – Как хитро все задумано! С одной стороны, Молин – простолюдин, но человек ловкий, с другой – вы, дворянин…

– И не ловкий, – улыбнулся отец.

– Нет, просто вы не привыкли заниматься такими делами. Зато у вас есть связи и титулы. Вы добьетесь успеха. Вы же сами говорили, что невозможно вывозить мулов за границу из-за очень высоких городских и дорожных пошлин. Но уж коли речь пойдет всего лишь о четвертой части мулов, суперинтендант сочтет вашу просьбу умеренной. А что вы будете делать с остальными?

– Их получит право закупать в Пуатье по рыночным ценам военное интендантство.

– Выходит, все предусмотрено. Молин – человек дальновидный. Может, вам следует повидаться с маркизом дю Плесси и даже написать герцогу Ла Тремуйлю? Хотя я слышала, что все эти сеньоры скоро приедут в наши края, ведь снова начинается Фронда.

– Да, действительно, об этом поговаривают, – недовольно пробормотал барон. – Во всяком случае, поздравлять меня еще рано. Приедут эти вельможи или нет, еще не известно, как, впрочем, и то, захотят ли они мне помочь. Да, я еще не рассказал тебе про самое удивительное.

– Чего?

– Молин настаивает, чтобы я возобновил добычу свинца на нашем заброшенном руднике около Волу, – задумчиво вздохнул барон. – Иногда мне кажется, что Молин просто не в своем уме, хотя, надо признаться, я не вполне разбираюсь в этих мудреных делах… если, впрочем, это настоящие дела. Короче говоря, он попросил меня ходатайствовать перед королем о восстановлении привилегии моих предков добывать свинец и серебро на этом руднике. Помнишь заброшенный рудник около Волу? – спросил барон, увидев, что Анжелика о чем-то задумалась.

Анжелика молча кивнула.

– Интересно бы знать, что этот чертов Молин собирается извлечь из наших старых камней?.. По-видимому, оборудование рудника будет заказано от моего имени, но на деньги Молина. Мы заключим с ним тайное соглашение, по которому он получает рудник в аренду на десять лет и берет на себя все расходы, связанные с моей земельной собственностью и разработкой рудника. Я же в свою очередь должен добиться от суперинтенданта, чтобы четверть добываемого металла тоже освободили от обложения налогом и дали те же гарантии на вывоз его за границу. Все это представляется мне несколько сложным, – заключил барон и встал.

Когда он поднимался, в его кошельке звякнули золотые экю, которые он только что получил от Молина, и приятный этот звон подбодрил его.

Он подозвал коня и, придав своему взгляду суровость, посмотрел на Анжелику.

– Постарайся забыть все, что я рассказал тебе, и займись своим гардеробом. На сей раз, дочь моя, решено: ты отправляешься в монастырь.

* * *

Итак, Анжелика начала собираться в дорогу. Ортанс и Мадлон тоже уезжали. Раймон и Гонтран должны были завезти своих сестер к урсулинкам в Пуатье, а сами отправиться к монахам-иезуитам, которые слыли отличными воспитателями.

В этот список отъезжающих хотели было включить и девятилетнего Дени, но тут уж взбунтовалась кормилица. Сначала на нее взвалили девятерых детей, а теперь хотят забрать сразу всех! Нет, так нельзя бросаться из одной крайности в другую! И Дени остался. Остался вместе с Мари-Агнес, Альбером и младшим в семье, которого называли просто Малыш, заполнять «досуг» Фантины Лозье.

Однако за несколько дней до отъезда одно происшествие едва не изменило судьбу Анжелики.

Сентябрьским утром барон де Сансе вернулся из замка Плесси крайне возбужденный.

– Анжелика! – крикнул он, входя в гостиную, где, поджидая его, собралась уже вся семья, чтобы сесть за стол. – Анжелика, ты здесь?

– Да, отец.

Он критически осмотрел свою дочь, которая за последние месяцы сильно вытянулась и теперь ходила с чистыми руками, аккуратно причесанная. По всеобщему мнению, Анжелика наконец-то образумилась.

– Ну что ж, ничего, – словно про себя пробормотал барон и, обратившись к жене, сказал: – Представьте себе, маркиз дю Плесси только что прибыл в замок со всеми чадами и домочадцами – с маркизой, сыном, пажами, слугами и псарней. У них – именитый гость, принц Конде со своей свитой. Я столкнулся с ними, и это меня даже несколько огорчило. Но мой кузен проявил по отношению ко мне крайнюю любезность. Подозвал меня, справился о вас, и знаете, о чем попросил? Привезти к нему Анжелику, чтобы она заменила одну из фрейлин маркизы. Маркизе пришлось оставить в Париже почти всех девушек, которые ее причесывают, развлекают и играют ей на лютне. Она очень взбудоражена приездом принца Конде, и ей, она уверяет, просто необходимы в помощь миловидные девушки.

25
{"b":"10317","o":1}