ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Пусть войдет! – помолчав, буркнул принц.

Он подошел к секретеру черного дерева, который стоял у окна, и открыл его.

Лакей ввел в комнату новое действующее лицо – монаха в сутане с капюшоном. С поразительной гибкостью отвесив на ходу несколько поклонов, монах подошел к принцу.

Он поднял голову, открыв свое смуглое лицо, и устремил на принца томный взгляд черных удлиненных глаз.

Появление духовного лица, казалось, ничуть не смутило женщину, лежавшую на постели. Она продолжала беспечно есть персики и только накинула на бедра шаль.

Принц, склонившись к секретеру, достал бумаги, запечатанные красным сургучом.

– Отец мой, – сказал он, не оборачиваясь, – вас прислал мессир Фуке?

– Да, лично он, ваше высочество.

Монах добавил еще какую-то фразу на непонятном певучем языке, Анжелика решила, что на итальянском. По-французски он говорил с легким акцентом, как-то по-детски пришепетывая, что, впрочем, придавало его речи некоторое очарование.

– Можно вполне обойтись и без пароля, синьор Экзили, – сказал принц Конде, – я и так узнал вас по приметам и по синему пятнышку в уголке глаза. Значит, вы и есть самый искусный в Европе специалист в столь сложной и тонкой науке, как яды?

– Ваше высочество мне льстит. Я лишь усовершенствовал кое-какие рецепты, доставшиеся мне в наследство от флорентийских предков.

– О, итальянцы – мастера на все руки! – воскликнул принц Конде.

Он разразился смехом, который скорее напоминал ржание, но тут же его лицо снова приняло жесткое выражение.

– Эта вещь у вас с собой?

– Вот она.

Капуцин вынул из своего широкого рукава резной ларец ценного дерева и приложил палец к какой-то завитушке.

– Вот, смотрите, ваше высочество, надо только ногтем поддеть шею этого славного человечка с голубкой на ладони.

Крышка ларца отскочила. На атласной подушечке поблескивал стеклянный пузырек, наполненный жидкостью изумрудного цвета. Принц Конде осторожно взял его в руки и посмотрел на свет.

– Римский купорос, – тихо сказал отец Экзили. – Действует медленно, но наверняка. Я предпочел его сулеме, которая приводит к скорой смерти всего через несколько часов. Из слов мессира Фуке я понял, что вы лично, ваше высочество, как и ваши друзья, сочли бы нежелательным, чтобы у близких той особы возникли слишком определенные подозрения. А этот состав вызовет у интересующего нас лица недомогание, которое может продолжаться целую неделю, и смерть будет выглядеть вполне естественной, ну, скажем, от воспаления желудка из-за залежавшейся дичи или любой другой несвежей пищи. Недурно было бы подать к столу мидии, устрицы или еще какие-нибудь дары моря. Они иногда вызывают опасные для жизни отравления. Свалить на них внезапную смерть – это уж проще простого.

– Благодарю вас, отец мой, за весьма ценные советы.

Принц Конде не сводил глаз с бледно-зеленого пузырька, и взгляд его горел ненавистью. Анжелика почувствовала мучительное разочарование: бог любви, спустившись на землю, утратил свою красоту и сейчас внушал ей страх.

– Будьте осмотрительны, ваше высочество, – продолжал отец Экзили, – с этим ядом надо обращаться с крайней осторожностью. Когда я изготовляю его, я надеваю стеклянную маску. Достаточно одной капле попасть на кожу, к примеру на руку, и яд будет разъедать ее до тех пор, пока не изгложет совсем. Если вам не представится случай лично накапать это зелье в еду интересующей вас особы, то внушите слуге, которому это будет поручено, что он должен действовать аккуратно и умело.

– Мой лакей, который ввел вас сюда, заслуживает полного доверия. Мне удалось сделать так – и это большая удача, – что человек, о котором идет речь, его не знает. Думаю, мне не составит труда приставить к нему этого слугу. – Принц бросил насмешливый взгляд на низкорослого монаха. – Я полагаю, синьор Экзили, что, посвятив жизнь такого рода искусству, вы не слишком щепетильны. И тем не менее что вы скажете, если я признаюсь вам, что яд предназначается одному из ваших соотечественников, итальянцу из Абруццо?

Тонкие губы Экзили растянулись в улыбке. Он снова поклонился.

– Я считаю своими соотечественниками только тех, кто умеет ценить мои услуги по их действительной стоимости, ваше высочество. Пока что мессир Фуке более щедр ко мне, нежели некий итальянец из Абруццо, которого я тоже знаю.

По комнате снова разнеслось ржание принца Конде.

– Браво, брависсимо, синьор! Люблю иметь дело с такими людьми, как вы.

Он осторожно опустил пузырек на атласную подушечку. Наступило молчание. Синьор Экзили с удовлетворением и даже, пожалуй, с известной долей тщеславия любовался своим творением.

– Хочу добавить, ваше высочество, что эта настойка хороша еще тем, что она не имеет запаха и почти безвкусна. Она не придает пище, в которую ее добавляют, никакого привкуса, и если даже данная персона будет особенно придирчива к еде, то она сможет лишь упрекнуть повара за избыток специй.

– Да, вы ценнейший человек, – задумчиво проговорил принц.

Порывистым движением он взял с секретера запечатанные бумаги.

– А вот что я должен передать вам в обмен для мессира Фуке. В этом пакете находится письмо маркиза д’Окенкура, вот письмо мессира де Шаро, маркиза дю Плесси, маркизы дю Плесси, графини де Ришвиль, герцогини де Бофор, герцогини де Лонгвиль. Как видите, дамы менее ленивы… или менее щепетильны, чем мужчины. У меня пока еще нет писем мессира де Moнэ, маркиза де Креки и еще кое-кого…

– И вашего.

– Совершенно справедливо. Вот оно. Я только что его закончил и еще не поставил своей подписи.

– Не соблаговолит ли ваше высочество оказать мне любезность и прочитать письмо, чтобы я мог проверить, правильно ли оно составлено. Мессир Фуке настаивает, чтобы письма были написаны согласно образцу.

– Ну что ж… – еле заметно пожав плечами, сказал принц.

Он взял в руки листок и начал читать вслух:

«Я, нижеподписавшийся, Людовик Второй, принц Конде, заверяю мессира Фуке, что всегда буду верен только ему и никому другому, буду подчиняться только ему и никому другому, не делая ни для кого исключения, и обязуюсь предоставлять в его распоряжение мои города, крепости и все прочее по первому его требованию.

Залогом чего служит это письмо, которое написано и подписано собственноручно мной, по моей собственной воле, даже без каких-либо пожеланий с его стороны, ибо он с доверием отнесся к моему слову, которое я ему дал.

Писано в Плесси-Бельер, 20 сентября 1649 года».

– Подпишите, ваше высочество, – сказал отец Экзили, и из-под капюшона блеснули его глаза.

Конде поспешно, словно торопясь покончить с неприятным делом, схватил с секретера гусиное перо, обмакнул в чернила и поставил подпись под документом. Монах тем временем зажег серебряный светильник. Принц, растопив на огне красный воск, запечатал послание.

– Все остальные письма составлены по тому же образцу и подписаны, – заключил он. – Думаю, ваш господин будет удовлетворен и докажет нам это на деле.

– Можете не сомневаться, ваше высочество. Однако я не могу покинуть замок, пока не получу в собственные руки остальные письма, на которые вы мне подали надежду.

– Ручаюсь вам, они будут у меня завтра до полудня.

– В таком случае до тех пор я остаюсь под этой кровлей.

– Наш друг маркиза дю Плесси распорядится, чтобы вас устроили на ночь, синьор. Я просил предупредить ее о вашем прибытии.

– Но пока, я думаю, было бы благоразумнее запереть письма в ларец с секретом, который я вам вручил. Замочек хорошо скрыт, и письма будут надежно защищены от нескромных глаз.

– Вы правы, синьор Экзили. Чем больше я слушаю вас, тем больше убеждаюсь, что заговоры – своего рода искусство, требующее опыта и практики. А я всего-навсего воин и не скрываю этого.

– Прославленный воин! – воскликнул итальянец, отвешивая поклон.

– Вы мне льстите, отец мой. Но признаюсь, я был бы не прочь, чтобы монсеньор Мазарини и ее величество королева разделяли ваше мнение. Но как бы то ни было, мне думается, что военная тактика, пусть она грубее и поле ее действия обширнее, все же чем-то напоминает эти изощренные приемы интриги. И там и тут важно разгадать замыслы противника.

29
{"b":"10317","o":1}