ЛитМир - Электронная Библиотека

– Пойдем, – строго произнес он.

Забираясь на заднее сиденье большой машины без королевского герба, Миллисента подумала, что вечер вряд ли сулит романтическое примирение. Однако близость мужа, его длинные сильные ноги, мускулистое тело вызывали в ней непреодолимое влечение.

А король всеми силами боролся с желанием прижать к себе соблазнительную красавицу, сидевшую рядом. Но его сдерживали два обстоятельства: присутствие шофера и мысль о том, что, возможно, сегодняшняя эскапада была вызвана стремлением продемонстрировать собственную независимость перед окончательным разрывом.

Если так, нет ли в этом и моей вины? – думал Джанферро.

Всю дорогу они ехали молча, и, когда машина приблизилась к дому, Милли замерла в тревожном ожидании. Открылись ворота, и сигнальные огни ярко осветили автомобиль. Затем муж долго говорил о чем-то с начальником своей охраны. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем они остались с Милли наедине.

Комната имела весьма торжественный вид и казалась необжитой, хотя и была обставлена красивой мебелью.

Джанферро тихо прикрыл дверь и пристально посмотрел на жену, словно видел ее впервые. При этом его лицо сохраняло напряженное выражение.

– Итак, Милли, – холодно начал он, – есть какое-то объяснение твоей сегодняшней оригинальной выходке?

Его слова больно ранили Миллисенту. Глядя возлюбленному в глаза, она, запинаясь, ответила:

– Я просто хотела тебя видеть.

– Увидела, и что теперь?

– Неужели ты не можешь сделать хоть шаг мне навстречу?

На лице мужа появилась дежурная улыбка, какой он обычно отгораживался от окружающих на каком-нибудь официальном мероприятии.

– То есть?

Миллисенте хотелось броситься на него, забарабанить кулаками в грудь, крикнуть, что он не может вечно прятаться за этой ледяной маской.

– Я сожалею о том, что сделала, любимый, – произнесла Милли, прямо глядя на мужа и чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза. – Конечно, я не имею права спрашивать, но неужели ты никогда не сможешь простить меня?

Эти слова и выражение подлинного горя на ее лице подействовали на Джанферро сильнее, чем он предполагал. Но он скрепил сердце и безразличным тоном ответил:

– Не знаю.

Миллисенте показалось, что ее ударили. Было физически трудно устоять на ногах, но она уверила себя, что такие серьезные разногласия не разрешить простыми извинениями. И вдруг ужасная мысль поразила как молнией: что, если Джанферро вообще не собирается ничего исправлять?

– И ты не хочешь спасти наш брак? – спросила она дрожащим голосом.

Губы Джанферро скривились в сардонической ухмылке. Это была его фирменная улыбка в далекие холостяцкие годы – однако в те времена расставание с женщиной не приносило такой ноющей боли в сердце.

– А ты считаешь, нам есть что спасать, Милли?

Необходимо действовать решительно, подумала Милли. Глупо ожидать от мужа слов любви. Даже если он и любил ее на самом деле – а в этом Миллисента сейчас сильно сомневалась, – то не мог открыть свои чувства, просто не умел: Короли ведь не читают журналы для женщин, где подробно описаны любовные речи на любой вкус. Единственное, чем Милли руководствовалась в тот момент, было желание любой ценой сохранить хрупкие отношения с самым лучшим мужчиной на свете.

– Нам есть что спасать, потому что для меня клятва верности перед алтарем в церкви не была пустой формальностью. И я считаю своим долгом перед тобой лично и перед страной стать опорой для короля Мардивино, особенно в трудную минуту. – Милли подняла на мужа глаза, полные слез, и твердым голосом добавила: – Но самая важная причина состоит в том, что я люблю тебя, Джанферро, пусть даже мне не удалось показать силу своих чувств на деле. Я всегда любила тебя, но никогда не решалась сказать.

Джанферро замер, боясь поверить своим ушам. Эти слова дарили надежду на счастье, как огонек маяка для потерянного в ночи корабля. Как тепло домашнего очага после скитаний по снежному полю. Или зеленый оазис для усталого странника в пустыне. Но тяжкий путь в одиночестве был слишком долгим, чтобы так сразу поверить прекрасному видению. И Джанферро попытался уверить себя, что сможет прожить без прекрасной как ангел женщины с печальными глазами цвета сапфира.

Сердце короля учащенно забилось, словно перед началом решительного сражения. Но, взглянув на жену, он понял, что не хочет бороться. Любуясь белокурой красавицей с точеной фигуркой, он вспомнил бесстрашную наездницу, которая так поразила его когда-то своей смелостью, граничащей с безрассудством.

– Ты быстро утешишься, если мы расстанемся, – отрезал Джанферро. – Найдешь себе другого мужчину.

– Никто не сравнится с тобой. Ты сам мне это сказал в тот день, когда делал предложение.

Джанферро задумался. «Неужели даже в такой день я прибегнул к этой надменной браваде? – спрашивал он себя. – Я хотел заполучить ее любой ценой и не оставил бедняжке выбора. А потом привез ее сюда, молодую и неопытную девочку, и велел, именно велел, немедленно родить мне ребенка. Но ведь это тирания!»

Лицо его исказилось от боли. Впервые он ясно представил, куда могли завести его гордость и высокомерие. Еще немного, и он остался бы один, потерял бы свою любимую, которая стала нужна ему как воздух. В отсутствие Миллисенты жизнь казалась однообразной и бесцветной.

– О, Милли! – воскликнул Джанферро надломленным голосом.

Она подняла голову, в ее глазах стояли слезы.

– Если ты действительно хочешь расстаться, просто скажи, и я подчинюсь твоей воле. Что бы ни случилось, я всегда буду любить тебя.

Словно плотина прорвалась в душе Джанферро, наполнив сердце острой и в то же время сладкой болью. Он заключил Милли в объятия и взглянул ей в лицо, не зная, с чего начать. Как объяснить, что сожалеешь об ошибке, если никогда в жизни не говорил подобных слов?

– Это я должен молить о прощении, – произнес он наконец. – Я жил с устаревшими представлениями и отказывался признавать равноправие в браке. Думал, что заставлю тебя подчиниться моей воле просто по праву собственника, и забывал, что ты мой партнер, моя жена, дорогая Милли.

– О, Джанферро!

– Я был настоящим тираном!

– Ну, не всегда.

Король улыбнулся.

– Время от времени?

– О, да. Однако у меня тоже есть недостатки, и ошибок было немало. Что же нам теперь делать?

– Мы начнем все сначала. С этого дня будем двигаться только вперед. Ведь другого выхода нет, милая?

Милли показалось, что сердце готово выпрыгнуть из груди от радости. Страшные картины того, что могло произойти, постепенно улетучивались. Она пообещала сама себе, что никогда больше не будет скрывать от любимого свои проблемы и сомнения. С этого дня отношения с Джанферро будут прозрачными, как роса. Остается только прояснить главный вопрос.

– Ты хочешь сказать, что наш брак остается в силе? – робко спросила Миллисента.

Вместо ответа король рассмеялся. Его взгляд был полон любви и нежности.

– Разумеется, дорогая. Как же иначе?

– Тогда поцелуй меня.

– Вот так?

– Еще сильнее.

Джанферро поднял Милли на руки и отнес в спальню. Там, на чужой кровати, даже не снимая покрывала, они предались любви с таким жаром, как никогда еще не бывало. Впервые в жизни они были абсолютно свободны в выражении своих чувств. Стоны наслаждения слились воедино и прерывались лишь страстными поцелуями.

Когда же волна сладостных содроганий прошла, Милли нежно провела кончиками пальцев по смуглому лицу мужа, собираясь с силами для серьезного разговора.

– Я хочу выбросить свои противозачаточные таблетки…

– Нет, – прервал Джанферро, качая головой. – Именно этого ты не должна делать, дорогая.

Миллисента удивленно посмотрела на него.

– Но ведь ты хотел наследника…

– Это правда. Но тебе всего двадцать, Милли, и нам необходимо время, чтобы узнать друг друга получше, научиться любить.

Еще пару часов назад его последние слова больно задели бы юную королеву, но сейчас она была уже другой. И знала, что счастье в браке зависит от многих вещей, а жизнь не всегда похожа на волшебную сказку.

22
{"b":"103173","o":1}