ЛитМир - Электронная Библиотека

– Когда я была моложе, то верила, что, если двое действительно любят друг друга, они смогут справиться с любой проблемой. Теперь я не настолько наивна.

Мэтт поставил карандаш обратно в стаканчик:

– Я тоже.

Официантка принесла их заказы, и Кэрол принялась за еду. Суп оказался ароматным и густым, а плоский хлебец с дольками чеснока – таким же великолепным, как суп. Она облизала пальцы, съев ломтик, и, взглянув на Мэтта, обнаружила, что он наблюдает за ней с бесстыдной усмешкой, отчего щеки Кэрол залил яркий румянец.

– Что Роб сказал обо мне?

– Роб? Ну, он не говорил с вами достаточно долго, чтобы составить мнение.

– Да ладно вам, я уверен, что у него имеется мнение по поводу любого мужчины, с которым вы знакомитесь.

Не собираясь обсуждать взгляды Роба, Кэрол покачала головой:

– Я не так уж много мужчин привожу к себе, а сын не живет со мной, так что он не может встречаться с ними, даже если я кого-то и приглашаю. Мне жаль, что вы не встретились с моим младшим сыном Томом. Он ортопед и не критикует всех подряд.

– Значит, Робу я не понравился.

– Я этого не говорила.

– А вам и не надо. Если Роб высказал критические замечания, это значит, что я не произвел на него должного впечатления и это очень плохо. Но я уверен, что моему сыну вы бы понравились.

Кэрол не собиралась даже с максимальной осторожностью обнародовать мнение Роба и ненавидела себя за это.

– Ради Бога, мнение Роба ничего для меня не значит.

– Конечно, значит, – возразил Мэтт. – Родители больше не могут противостоять критике своих детей, так что это наш случай.

Кэрол почувствовала себя ужасно неловко, но проглотила еще одну ложку супа.

– Это просто бесподобный суп.

– Эй, вы способны говорить о серьезных вещах?

Оскорбленная Кэрол откинулась на спинку стула:

– Что за ужасный вопрос. Конечно.

– Прекрасно. Тогда спросите меня о чем-нибудь важном.

Сбитая с толку, Кэрол постучала ложкой по ободку тарелки. Она испытывала искушение узнать его мнение на свой счет, но у нее не хватало мужества говорить обо всем, что касалось ее.

– За исключением того времени, когда мои сыновья были еще маленькими, я всегда работала. А кто была по профессии Дебора?

– У меня прибыльное дело, так что у нее не было причины работать. Она просто делала меня счастливым.

– Я не знаю, что бы я делала с собой, если бы только бродила по дому целыми днями. Мне нравится мое занятие: я встречаюсь с людьми, несу ответственность за выбор качественных товаров, наблюдаю за их продажей. Это действительно карьера, приносящая удовлетворение.

– У Деборы было много друзей, она занималась общественной работой. А вот вам хотелось ли когда-нибудь заняться чем-то другим, кроме службы в «Расселле»?

Испытывая скованность из-за обвинительного тона Мэтта, Кэрол некоторое время, собираясь с мыслями, молчала, а потом рассказала о своей мечте:

– Мне хотелось бы открыть свой собственный магазин. Годы работы в «Расселле» дали мне возможность понять, в чем секрет их успеха, но, работая там, я могу стать лишь менеджером по продаже или руководителем сети магазинов. Открытие собственного магазина, конечно, настоящий вызов, но, наверное, когда-нибудь я так и поступлю.

– Множество новых фирм терпит крах.

– Я знаю. И это одна из причин, по которой я не тороплюсь, особенно при нынешнем кризисе в экономике.

– Вы честолюбивая женщина и наверняка добьетесь успеха.

– Спасибо за комплимент, но я пока не готова.

– Много новых фирм испытывают недостаток капитала. Деньги – это проблема для вас?

Довольная тем, что они обсуждают что-то менее личное, чем ее неудавшиеся браки, Кэрол оживилась:

– Честно говоря, нет. У меня собственный дом, так что я способна легко оформить заем. Эми работает в банке, и ей будет приятно уладить этот вопрос. Но, как я уже говорила, сейчас не время начинать самостоятельное дело. Многие из крупных торговых фирм слились воедино или прекратили существование, и, пока «Расселл» держится на плаву, я останусь там.

– Безопасный путь не всегда лучший как в бизнесе, так и в жизни. А что если руководство «Расселла» объявит завтра, что они сливаются с каким-нибудь конкурентом? Вы что, бросите работу?

– Трудно сказать. Это будет от того, что за фирма займет позицию сильнейшего. Но я предпочла бы не говорить о перспективах потери работы, если вы не против.

– Ну, вот опять. Вы заявляете, что у вас большой жизненный опыт, но избегаете даже думать о неприятных вещах. Уклончивость – не слишком-то привлекательная черта во взрослом человеке.

Кэрол начала верить в то, что Мэтт испытывал утонченное наслаждение, продолжая поддразнивать ее.

– Мне не приходило в голову, что водопроводчики имеют лицензию на проведение психоанализа.

Мэтт рассмеялся, словно ее ехидное замечание было просто шуткой:

– Мужчине не надо становиться психологом, чтобы разбираться в жизни.

Кэрол наклонила голову и понизила голос:

– Иногда, Мэтт, ваше поведение становится просто несносным и нравится мне не больше, чем Сьюзан.

– Понимаю, а мне не нравится, когда мне дают от ворот поворот, как последнему дураку, только потому, что я водопроводчик, а не дантист или адвокат.

– А вы считаете, что я делаю именно это?

– Скажите мне, что сказал Роб?

Кэрол почувствовала, что ее загнали в угол, и отвернулась.

– Я не думаю, что дело здесь в вашей профессии. Я думаю, что вы все время сравниваете меня с Деборой, и это сравнение не в мою пользу. Ведь мы совершенно разные.

Мэтт взглянул на Кэрол, затем отставил тарелку.

– Здесь очень хорош сырный пирог. Не хотите попробовать?

Кэрол чувствовала, что не в состоянии доесть даже суп, и оставила слова Мэтта о десерте без внимания.

– Нет, спасибо. Давайте уйдем.

Она открыла сумочку, достала бумажник и оглянулась в поисках официантки.

– Я пригласил вас на ужин, поэтому плачу я, – холодно сообщил Мэтт. – Я совсем не бедняк. У меня столько работы, что я подумываю нанять еще одного человека. А уж вы мне поверьте, когда я вам говорю, что хорошо зарабатываю.

– Дело не в деньгах, – настаивала Кэрол. – Просто надо уважать мнение другого человека.

– Какое мнение? Вы ведь боитесь его высказывать.

– Я не боюсь!

Кэрол увидела, как дюжина голов повернулась в их сторону, и пожалела, что не сказала что-нибудь замечательно остроумное вместо громкого выкрика.

– Я оставлю чаевые, – объяснила она и прежде, чем Мэтт успел возразить, выложила три доллара на стол.

Кэрол не стала ждать, пока Мэтт расплатился, но подождала его за дверью, чтобы попрощаться. В этот момент ее не интересовали его голубые глаза, она даже не желала видеть его снова. Однако у Мэтта был иной взгляд на вещи, и, выйдя на улицу, он снова взял ее за руку:

– Я провожу вас до машины.

– Не стоит беспокоиться, я не потеряюсь.

Кэрол попыталась вырваться, но Мэтт не отпустил ее. Она подвела его к машине и быстро открыла дверь.

– Насчет субботнего вечера… – начала она.

Мэтт чертыхнулся, затем заключил Кэрол в объятия и поцеловал, но не так осторожно, как в первый раз в ее доме, а с настоящей требовательной страстью, что вызвало бурные воодушевленные восклицания подростка, катавшегося поблизости на скейтборде. Не обращая внимания на взгляды, устремившиеся на них из ресторана, Мэтт не заканчивал своего бурного любовного спектакля до тех пор, пока мог продолжать его.

– Надеюсь вы убедились, что я не путаю вас со своей женой? – спросил он хриплым шепотом, дыша в щеку Кэрол.

Она закрыла глаза, чтобы отстраниться от чужих взглядов и звуков дорожного движения, но это лишь усилило чувство близости к Мэтту. Кэрол ощущала через одежду жар его тела и улавливала слабый аромат «Антеуса». Она положила руку на висок Мэтта и ласково провела по кудрям, несмотря на уверенность в необходимости ясно высказать все, что она думает о его оскорбительном поведении. Проблема состояла в том, что Мэтт ей слишком нравился и поэтому не мог вызвать даже слабый протест, не говоря уже о праведном гневе. Когда Мэтт отступил назад, все, что она смогла сделать, это посмотреть на него затуманенным взглядом.

22
{"b":"103174","o":1}