ЛитМир - Электронная Библиотека

Гордон вытащил из кармана десятицентовик:

– Загадайте желание и бросьте монетку в воду. Удача гарантирована.

Эми подержала монету в руках и пожелала, чтобы у нее появилась удобная возможность прийти сюда снова чудесным романтическим вечером. Бросив десятицентовик, она взглянула на Гордона, но, когда он склонился, чтобы поцеловать ее, она боялась даже надеяться, что ее желание сбывается.

Мэтт избегал Дэна весь остаток дня, но не переставал проигрывать в уме их разговор. Он знал, что должен изменить свою жизнь, только не видел пути, как это сделать. Он был так обеспокоен, что не захотел ехать домой, туда, где все было связано с Деборой. Там было так пусто без нее, что даже его шаги гулким эхом повторяли ее имя.

Он не любил готовить для себя и часто останавливался в закусочных, но этим вечером ни одно из его излюбленных блюд не показалось ему аппетитным. В Пасадине было множество шикарных ресторанов и маленьких кафе со стойками, у которых одинокий мужчина мог поесть, не привлекая к себе внимания. Были такие местечки, где завсегдатаи, встречавшиеся друг с другом каждый вечер, вели себя, как члены одной семьи, но Мэтт никогда не чувствовал себя свободно ни с одним из них.

Пока Дебора не умерла, он никогда не обедал в одиночестве, и, впервые придя в ресторан без нее, он был вынужден встать и уйти из опасения, что сильная тоска по ней заставит его расплакаться и выставить себя в дурацком свете. На поясе у него был телефон, и, объяснив изумленной официантке, что им только что получен срочный вызов, Мэтт покинул ресторан, впредь пообещав себе избегать столь мучительных ситуаций. Теперь он питался в закусочных, где никому не было дела до его обеда, кроме него самого.

Ему было некуда ехать и нечего делать, и неожиданно для себя он обнаружил, что едет в южную часть Пасадины. Этот прелестный район так мало изменился за последние пятьдесят лет, что голливудские студии частенько снимали здесь фильмы из жизни тридцатых-сороковых годов. Широкие улицы были засажены мощными дубами.

Прошлым летом Мэтт выполнял кое-какое переоборудование в доме, построенном в викторианском стиле, для человека по имени Карл Хендрикс, который купил дом, надеясь быстро и прибыльно его перепродать. Но Карл не предусмотрел резкого падения цен на рынке недвижимости, и дом так и не был продан, несмотря на большую скидку. Несколько раз Карл звонил Мэтту, надеясь заинтересовать его покупкой, но, хоть Мэтту и казалось, что это милый домик, ему он определенно не был нужен.

До сегодняшнего вечера.

Мэтт объехал вокруг участка, на котором находился дом, и без особого удивления обнаружил, что табличка «Продается» все еще стоит во дворе. Припарковав фургон, он вышел. Даже при тусклом вечернем освещении дом выглядел великолепно, он напоминал о более приятных временах, а Карл не пожалел средств, чтобы модернизировать его. Он даже приподнял здание и поменял фундамент. Что касается сантехнического оборудования, то Мэтт был уверен в его качестве, так как сам его устанавливал. Кроме того, в доме заменили электропроводку.

Дубовые полы и панели были закончены, а три ванные комнаты и кухня отделаны кафелем и снабжены всем необходимым. Мэтт побывал в достаточном количестве домов, чтобы понять, что каждый из них обладает своей персональной особенностью, которая не зависит от владельцев, и это здание излучало тепло и очарование. Это был дом-мечта, с высокими потолками и светлыми, освещенными солнцем комнатами, и стоило Мэтту встать на пороге, как он ощутил, насколько сильно нуждается в мечте.

Далеко не все способны оценить очарование викторианских домов, но Мэтт был определенно приверженцем этого стиля. Никем не занятый, дом выглядел таким же одиноким, как и он сам, и, решив, что должен позвонить Карлу, Мэтт наконец обрел повод отправиться к себе. Почувствовав, что проголодался, он остановился в пиццерии, лежавшей на его пути.

Покупка дома с пятью спальнями могла показаться чертовски глупым поступком для вдовца, однако в данный момент Мэтту не приходило в голову ни одного возражения против того, чтобы сделать это. Он довольно много лет провел, устраивая бизнес в Пасадине, чтобы переезжать отсюда, но сейчас он отчаянно нуждался в переменах. Слишком часто ему казалось, словно он задыхается, и нужно было сделать хоть что-нибудь, чтобы избежать ужасной, смешанной с чувством вины паники, которая овладела его сердцем в воскресное утро. Он больше не хотел так ужасно себя чувствовать. Новый дом принесет ему не только новый адрес, но и новый взгляд на жизнь, и он намеревался принять это.

Гордон привез Эми в ресторанчик «Роуз-сити» в старой части Пасадины, где подавали чизбургеры, французское жаркое и шоколадный коктейль. Из музыкального автомата с пятьюдесятью мелодиями неслась такая громкая музыка, что не было необходимости разговаривать. Как Гордон и предвидел, дружелюбная атмосфера популярного кафе оказала благотворное действие на настроение Эми, и улыбка на ее губах появлялась все чаще и чаще. Именно нежность ее улыбки и привлекла Гордона с самого начала, и он был очень рад видеть ее снова.

Когда они вернулись к его дому, он все еще не пресытился обществом Эми.

– Пожалуйста, останьтесь со мной еще ненадолго. Эми заправила прядку волос за ухо.

– Я действительно устала. – Но, когда лицо Гордона омрачилось от разочарования, она взглянула на часы: – Впрочем, еще довольно рано, так ведь?

– Да, если не считать тридцати пяти лет, которые мы потеряли.

– О, Эш, пожалуйста, не говорите так. От этого я чувствую невыносимую печаль, а мне не хочется опять плакать. Я уверена, что поэтому-то и чувствую себя измученной.

Гордон обнял Эми за талию и повел по дорожке.

– Я чувствую себя так, словно должен изречь что-нибудь глубокое по поводу исцеляющего воздействия слез, но лучше я продемонстрирую это на деле!

С восторженным возгласом он наклонился, подхватил ее на руки и шаловливо подбросил.

Буквально сметенная с ног, Эми взвизгнула и рассмеялась вместе с ним, и угроза слез рассеялась. Гордон делал притворную попытку освободить руку, когда открывал входную дверь, но, тем не менее, аккуратно внес Эми в дом и не опускал на пол, пока не достиг дивана в гостиной. И даже там он не смог выпустить ее и сразу же обнял.

Восхищенная его пылкими действиями, Эми обвила руками его шею и поцеловала его.

– Мне нравится, как ты целуешься, – призналась она, прежде чем снова поцеловать его.

– О, Эми!

Гордон прислонился лбом к ее лбу. Она была мечтой, которая становится явью, но ему не хотелось опять отпугнуть ее своим отчаянным стремлением заниматься с ней любовью. И вдруг, словно по какому-то наитию, Гордон понял причину ее затянувшихся переживаний по поводу ее повторного замужества. Он слегка отстранился.

– Ведь это не мне ты не доверяешь, верно? – спросил он. – Тебя пугают твои собственные инстинкты.

Эми положила руку на его затылок, но при этом отвела взгляд в сторону.

– Даже мысль о том, что ты называешь инстинктами, пугает меня. Дай мне минутку поразмыслить над твоим вопросом.

Гордон легонько коснулся ее подбородка, чтобы она повернула голову.

– Ты можешь целовать меня и одновременно размышлять?

– Сомневаюсь.

– Давай проверим. – Гордон крепко обнял ее. Их следующий поцелуй растаял в полудюжине других, и он вернулся к тому, на чем остановился в субботу, когда недостаточно было и тысячи поцелуев, а еще одного оказалось бы слишком много. Ему пришлось остановиться и перевести дух. – Я могу целовать тебя и думать в то же время, – похвастался он. – Но тебе, наверное, отлично известно, о чем я думаю.

– Боюсь, что я разочарую тебя, – тихо пробормотала Эми.

– Что? – Гордон чуть было не обвинил ее в том, что у нее постоянно возникают нелепые идеи, но, к счастью, вовремя придержал язык. – Ты реальная женщина, Эми, а не эфемерная любовная фантазия, к тому же ты уже всколыхнула мои самые бурные мечты. Ты никогда не сможешь разочаровать меня. Если, конечно, не заснешь, пока мы будем заниматься любовью.

55
{"b":"103174","o":1}