ЛитМир - Электронная Библиотека

Детвайлеры вскочили как по команде и, схватив Келлера с обеих сторон, поставили на ноги.

Эльке приставила приклад к плечу. Прикосновение теплого дерева было приятным. Как будто к тебе вернулся старый испытанный друг.

– Эй, приятели! Вы что, собрались пригласить мистера Келлера на танец? Если нет, то вам лучше его отпустить! – выкрикнула она.

Илай глянул в ее сторону.

– Черт побери, сударыня, опять вы за свое ружье. Нельзя и пошутить.

– Но мистер Келлер не разделяет вашего юмора. Да и мне ваши речи не по душе.

– О, прошу прощения, сударыня, я совсем забыл: вы же относитесь к этим безмозглым аболиционистам.[3] – Джуд произнес слово аболиционист как грязное ругательство, а сам, как затравленный хорек, шарил глазами по залу, выискивая единомышленников.

Прежде чем Эльке смогла отреагировать, Патрик пересек зал и небрежно, без всяких видимых усилий, схватив за грудки каждого, встряхнул их как котят.

– Мальчики, вы, я вижу, ищете, с кем бы подраться. Так отправляйтесь в салун, там вам доставят такое удовольствие. А здесь порядочных людей беспокоить не надо.

Роста в Патрике было не меньше чем метр девяносто, да и сложен он был соответствующе. С холодным вниманием он разглядывал Илая и Джуда.

– Но ведь ты такой же южанин, как и мы, – промычал Илай. – Почему ты выступаешь против своих?

– Для таких, как вы, я никогда своим не был и не буду. Не надейтесь. А теперь пошли вон отсюда. – Патрик толкнул их, и они полетели к двери.

– Мы этого не забудем, – почти в унисон прорычали молодцы, поднимаясь на ноги.

– Я тоже. И не вздумайте здесь опять появляться, – отозвалась Эльке.

– С вами все в порядке? – спросил Патрик мистера Келлера.

– В порядке, – ответил тот, оправляя пиджак. – Не понимаю, что это на них нашло.

– Может быть, им не понравился струдель? – задумчиво предположила Эльке, убирая ружье на место.

Как она и ожидала, ее слова вызвали взрыв смеха. Напряжение, возникшее в зале, рассеялось.

Когда она выпрямилась, то увидела, что Патрик уже подошел к прилавку и как-то странно на нее смотрит.

Отто протянул руку Патрику.

– Большое спасибо. Я очень рад, что ты оказался здесь так вовремя. Такие стычки… это очень плохо.

Пока Патрик разбирался с братьями, Эльке, затаив дыхание, любовалась его смелостью. Но только сейчас она осознала, что, унизив их, он нажил в одночасье двух опасных врагов.

– Тебе не следовало вмешиваться. Я могла разобраться с ними сама, – объявила она. – Мне приходилось уже это делать.

Отто посмотрел на нее с обожанием, а затем повернулся к Патрику.

– Моя жена – настоящий воин.

– Твоя жена играет с огнем. Передай ей, что никогда не следует брать в руки оружие, если не намереваешься его использовать.

– Я сама прекрасно знаю, что мне делать.

Странное выражение промелькнуло на лице Патрика, когда он посмотрел на нее. Какая-то смесь раздражения и чего-то еще, чего она не могла определить.

– Мне известно, что твой отец брал тебя с собой на охоту. Но учти и никогда не забывай: людей убивать это не фазанов подстреливать.

Перегнувшись через прилавок, Патрик похлопал Отто по плечу.

– Все в порядке, дружище, успокойся.

Отто все еще был пунцовый, как вишневый пирог, лежавший рядом на блюде. Мягкий, домашний, он всегда пасовал перед грубой силой.

– Ты, кажется, собирался что-то сообщить, прежде чем начался этот переполох. Так что же?

– Я решил съездить домой, в Натчез. Надо успеть до начала войны. Потом это будет невозможным.

Эльке почувствовала, как пол уходит у нее из-под ног. То, что Патрик считает войну неизбежной, уже само по себе было достаточно, но его отъезд… Мысль о том, что он скоро уедет, не укладывалась в ее голове.

Она боялась признаваться даже себе в том, как ждет его ежемесячных визитов, как они важны для нее.

Эльке посмотрела в окно. Ей показалось, что солнце закрыли тучи. Но небо было голубым, как и несколько секунд назад.

– Но ведь до Натчеза далеко, триста миль, не меньше. Тебя не будет очень долго, – вырвалось у нее.

– По крайней мере полгода. Но я не был дома с тех пор, как получил надел, а мои родители за это время моложе не стали.

Отто одобрительно кивнул.

– Как чудесно, что ты так любишь своих родителей! Я тоже очень хочу повидать своих. Но до Германии так далеко…

– Когда ты уезжаешь? – перебила мужа Эльке.

– Дилижанс на Гелвестон отправляется завтра утром.

– Так скоро! – с трудом произнесла она. Говорить ей мешал комок в горле. – А как же ранчо? Ведь сейчас время отела.

– Коровы на ранчо уже все отелились. А мой управляющий Рио де Варгас прекрасно сможет решить в мое отсутствие любые проблемы. Он большой умелец.

«Научусь я когда-нибудь держать язык за зубами или нет? – раздраженно подумала Эльке. – Какое мне дело, чем ему заниматься, а чем не заниматься».

– Я решил сообщить вам с Отто об отъезде. Так сказать, предупредить заранее. А вообще-то я решился на поездку уже много месяцев назад. – Патрик говорил об этом так легко и небрежно, как будто речь шла о прогулке по Главной улице.

– А я вот что решил, – объявил Отто. – Ты останешься у нас ночевать, и никакой гостиницы! Эльке приготовит что-нибудь вкусненькое, например, свое фирменное блюдо – чудесное кисло-сладкое жаркое, пригласим гостей и устроим тебе прощальный ужин.

– Я не хотел бы причинять вам никаких неудобств.

– О каких неудобствах ты говоришь, дорогой? – Отто взглянул на жену, ища поддержки.

– Конечно, Патрик, что это за разговоры о каких-то неудобствах? О том, чтобы ты останавливался на ночь в гостинице, я и слышать не желаю, – проговорила Эльке.

– В таком случае я с удовольствием воспользуюсь вашим гостеприимством.

– Вот и прекрасно. Договорились. – Отто на радостях обнял Эльке. – Я сохранил бутылочку отличнейшего шнапса, еще оттуда. Специально для такого случая. Мы устроим тебе такие проводы, что потом будет что вспомнить.

Патрик вышел из булочной и зашагал не оглядываясь. Ему и в голову не могло прийти, что у Эльке хватит ума наставить ружье на Детвайлеров. К тому же она еще и оскорбила их, позволив себе пошутить. Слух об этом разнесется по городу мгновенно. Детвайлеры не простят, что женщина выставила их на посмешище. Неужели она не понимает, насколько они опасны? Ей что, все безразлично? Или она сошла с ума?

Но дело было не только в этом. Патрик не знал, что делать ему, безнадежно влюбленному в эту размахивающую ружьем аболиционистку Эльке Зонншайн. Судя по всему, она ни о чем не догадывается, значит, есть надежда, что и не догадается.

Сейчас, когда он ее не видит, Патрик почувствовал себя несколько лучше. Господи, когда же кончится эта мука? Мужчина он в конце концов или нет? Ведь это же жена друга! Все мысли о ней давно пора выбросить из головы. И какие мысли – похоть и сладострастие! Но Патрик ничего не мог с собой поделать. Его сжигало желание. Причем оно не исчезало даже после посещения публичного дома Вельвит Гилхули.

Какие только «лекарства» он не перепробовал, чтобы избавиться от своего непристойного желания. Но ни купания в холодных водах Гуадалупе, ни долгие часы изнуряющей работы не помогали. Ложась в постель, он все равно видел рядом рассыпанные по подушке золотистые волосы Эльке, а ее длинные стройные ноги призывно раздвинутыми.

По-видимому, исцелиться здесь от этой болезненной тайной страсти ему не удастся. Значит, надо уехать домой, подальше от этой златокудрой немки.

Недовольный собой, Патрик подошел к коновязи, отвязал коня, вскочил на него и поскакал по Главной улице к платной конюшне. Пытаясь отогнать грустные мысли, он сосредоточил свое внимание на том, что творилось вокруг.

А вокруг кипела жизнь. За пятнадцать лет немецкие переселенцы сотворили чудо, создав прекрасный город. Но для этого им пришлось много работать. Очень много. И вот теперь Фредериксбург стал предметом зависти всех окрестных городов.

вернуться

3

Сторонник отмены рабства в южных штатах.

3
{"b":"103187","o":1}