ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Большая маленькая ложь
Viva la vagina. Хватит замалчивать скрытые возможности органа, который не принято называть
Сердце Сумрака
Продавец обуви. История компании Nike, рассказанная ее основателем
Человек раздетый. Девятнадцать интервью
Рестарт
Время генома: Как генетические технологии меняют наш мир и что это значит для нас
Четыре соглашения. Тольтекская книга мудрости
Психологическое айкидо

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА 20

Ликинг-Ривер-Вэли, 1805 год

Шепчущий Дождь прикрыла рукой рот Маленькому Грому, чтобы заглушить его рыдания. Прошло уже несколько часов после нападения белых охотников, но она все еще боялась, что некоторые из них могли спрятаться на берегу реки, рыская по остаткам небольшого сгоревшего лагеря индейцев. Девушка крепче прижала к себе малыша и нежно провела рукой по его лбу, бормоча слова утешения, которого не могла дать.

Утешения не было им обоим. Шепчущий Дождь зажмурила глаза и заскрипела зубами, чтобы не завыть от безысходности и горя тонким голосом, как с незапамятных времен делали люди ее народа. Она понимала, что должна держать в крепкой узде свои чувства.

Однако сильнее, чем горе, был гнев девушки. По иронии судьбы, белые напали именно в тот момент, когда индейская семья мирно следовала в город, называемый Дексингтон.

Они отправились туда по настоянию матери Шепчущего Дождя, белой женщины Эми Паркер, младший сын которой умер от оспы, задохнувшись в тине гнойной сыпи и лихорадки. В ужасе за жизнь остальных членов семьи Эми уговорила мужа отвезти их в Дексингтон. Приезжий торговец рассказал им, что в городе уже нашли защиту от страшной болезни. Он назвал ее прививкой: что-то вводили в кровь человека, и она не поддавалась бедствию.

Вспомнив об этом, Шепчущий Дождь покачала головой. На земле не было защиты против другого страшного бедствия: ледяной ненависти белых к индейцам.

Интересно, знали ли белые, что среди убитых оказалась женщина с таким же цветом кожи, как и их собственная? Мать девушки каким-то чудом умудрилась сохранить у индейцев свое христианское имя; она постоянно молилась, пела церковные гимны и даже назвала свою дочь Марией, упрямо стараясь научить девочку говорить на языке белых.

Шепчущий Дождь любила мать, но сейчас она всей душой ненавидела английский язык так же, как свое умение говорить на нем и свою внешность. Все выдавало ее смешанное происхождение: глаза, доставшиеся от матери, искрились, словно голубое небо, а черные, как вороново крыло, волосы росли прямыми и жесткими. Черты лица Марии были настолько тонкими, что она считала их некрасивыми. Много огорчений причинял ей и маленький аккуратный носик, так непохожий на крупные гордые носы индейцев племени шони. Если бы Мария не была дочерью вождя, над ней бы смеялось все племя.

Дочь вождя… Когда-то Мария гордилась этим и старалась стереть черты белых предков. Она бегала быстрее всех, ткала красивее всех, пела лучше всех.

Но здесь, в этой глуши, все это казалось совершенно бессмысленным. Кто она сейчас? Вся ее семья, за исключением маленького, насмерть перепуганного, брата, погибла.

Кунаху, отец Марии, лежал где-то далеко внизу, в сгоревшем лагере; его тело уже, наверно, окоченело от порывов зимнего ветра.

Шепчущий Дождь тоже могла бы оказаться среди убитых, – сейчас она почти желала этого, – если бы не Маленький Гром. Толстенький мальчуган, живущий лишь свою третью зиму, незадолго до расправы зачем-то залез в пещеру на крутом обрывистом берегу и плакал там, потому что не мог спуститься вниз.

Его мать, сводная сестра Марии, презрительно фыркнула, заявив, что сын должен сам сделать это. Но девушке стало жаль мальчика, он рисковал упасть с высоты и даже разбиться насмерть. Шепчущий Дождь забралась в пещеру, чтобы помочь малышу, даже не подозревая о последствиях этого поступка.

Не успела она подняться наверх, как снизу послышался грохот ружейных выстрелов. Шепчущий Дождь бросилась на землю, накрыв собой ребенка, и, охваченная ледяным ужасом, наблюдала с края обрыва, как умирает ее семья. До сих пор перед глазами девушки стояли рассеченные томагавками лица, распоротые острыми ножами животы, разбитые плюющимися огнем ружьями белых людей тела…

Побоище продолжалось всего несколько минут. Шепчущий Дождь не понимала, почему это произошло. Ведь жители Чиликоты клятвенно заверили отца, что здесь все спокойно.

Окаменев от горя, девушка поднялась с земли. Неожиданно ее левую ногу пронзила острая боль. К своему неудовольствию, Шепчущий Дождь заметила, что поранилась о выступ скалы: выше мокасин зияла довольно глубокая рана, из которой сочилась кровь. Девушка развязала пояс и, морщась от боли, перетянула ногу.

Опустились сумерки, создавая вокруг трепетную атмосферу зимнего вечера. Шепчущий Дождь бросила встревоженный взгляд на мальчика: он дрожал от холода, губы его посинели. Было ясно, что Маленький Гром не выдержит эту зимнюю ночь на открытой всем ветрам скале.

– Гимеване, – чуть слышно произнес он, стуча зубами, ее имя.

Девушка укутала мальчика своей шалью, связав ее концы у себя на плечах, так что получился мешок, и стала осторожно спускаться вниз, с трудом сохраняя равновесие: слишком легким и тонким было ее тело. Однако руки и ноги Шепчущего Дождя оказались достаточно сильными и упругими. Племя шони часто кочевало с места на место, и женщинам приходилось переносить грузы наравне с мужчинами.

Наконец Шепчущий Дождь остановилась, вслушиваясь в зимнюю тишину леса и настороженно всматриваясь в пространство перед скалой. Не заметив ничего подозрительного, девушка продолжила спуск, цепляясь руками и ногами за выемки в песчаном грунте. Была уже ночь, когда она ступила на твердую землю. От страшного напряжения из раны на ноге опять пошла кровь, но Шепчущий Дождь даже не заметила этого, поглощенная созерцанием ужасного зрелища разгромленного лагеря.

От жалких остатков разрушенного временного пристанища к небу тонкими лентами еще поднимался дым. Лагерь походил на поле битвы, усеянное темными, неподвижными телами убитых. Вот сводная сестра Меласса, ее муж Скотт… Девушка с трудом подавила приступ тошноты.

Узнав тело своего отца, она начала тихо проклинать Мачмелито, духа Зла. В черной сгущающейся ночи голова Кунаху представляла собой кровавую массу: охотники сняли с него скальп, переняв этот обычай у самих индейцев.

Девушка с проклятиями склонилась над телом матери. Казалось, Эми Паркер умерла так же мирно, как и жила. Тонкая лента запекшейся крови, словно ожерелье, обнимала ее горло, руки – сложены на груди, лицо – спокойно.

Шепчущий Дождь опустила Маленького Грома на землю, недалеко от распростертых тел, рядом с остатками хижины, которые хоть немного защищали от резких порывов зимнего ветра.

Нужно было действовать быстро и решительно, не давая волю чувствам. Девушка довольно легко развела костер, нашла в тлеющей куче пепла несколько живых угольков, положила их в глиняный черепок и поставила перед убежищем, затем подожгла обрывки тряпок и сухие кусочки коры.

Укутав Маленького Грома рваным одеялом, Шепчущий Дождь приказала ему:

– Сиди здесь. Я принесу тебе что-нибудь поесть.

Когда же она вернулась с куском чудом сохранившейся вяленой оленины, то обнаружила, что мальчик уже уснул. Слезы высохли на его лице, оставив грязные следы. У девушки на миг перехватило дыхание от жалости к малышу. Без сомнения, он все понял. Правда, Маленький Гром был еще слишком мал, чтобы осознать, что происходит, но он явно знал, что все кончено, все.

Шепчущий Дождь прикоснулась к своей щеке пальцы остались сухими. За все время она не проронила ни слезинки, и даже теперь, когда можно было, не опасаясь, дать волю горю, она не могла плакать.

Годы сражений с воображаемой слабостью словно лишили ее слез.

Тяжело вздохнув, девушка вернулась в главную часть лагеря, стараясь не думать о том, что ей предстоит сделать. Иначе не удастся отрешиться от искореженных лиц, безжизненных рук, зияющих пустотой глаз… Шепчущий Дождь готовилась проводить в последний путь свою семью.

Девушка работала до изнеможения, пока не перестала чувствовать зимний холод от усталости. Она переносила тела в болотистое место, где весной земля превращается в жидкую грязь. Не имея инструментов, чтобы вырыть настоящие могилы, Шепчущий Гром решила предоставить самой земле возможность поглотить родных.

54
{"b":"103188","o":1}