ЛитМир - Электронная Библиотека

Вопреки всякой вероятности Анжелика начинала понимать, что силы теперешнего Жоффрея намного превосходили силы Жоффрея прежнего, поскольку он был свободен. Здесь он не был скован законами вассальной зависимости, как прежде, невзирая на могущество властителя Аквитании. Ему надо было либо подчиняться, либо вступать в бой. Что потеряет король Франции, воздав ему по заслугам? Чем может его теперь напугать далекий противник?

Однако на следующее утро наступили перемены не столько в погоде, сколько в настроении Анжелики, которую снова одолели дурные предчувствия, и случилось это из-за фразы, брошенной солдатом Адемаром.

Все снова собрались на палубе. Капитаны флотилии прибыли раньше, чем намечали, чтобы обсудить ситуацию с кораблем, который, казалось, не сможет добраться до пункта назначения. Надо ли прийти к нему на помощь? Куасси-Ба и метрдотель с молодыми помощниками разносили прохладительные напитки, но внимание всех было приковано к беспомощным маневрам странного корабля. Уже установили, что судно было торговое, шло из Гавра или из Онфлера и принадлежало «Обществу ста компаньонов».

Увидев, что подозрительные суда, которые на рассвете выстроились полукругом и могли оказаться кем угодно – англичанами или пиратами, – удаляются, бедствующий корабль продолжил свой путь. Вопрос заключался в том, дотянет ли он хотя бы до Тадуссака. Собравшиеся прикидывали, кто же мог отправить его в Канаду в столь позднее время. Ведь он наверняка заходил в какую-то из гаваней залива Святого Лаврентия в Шедиаке или в самом Тидмагуче? Может, ему бы лучше было там и остаться?

Все уже взялись за подзорные трубы, как вдруг раздался плачущий голос Адемара:

– А что, если этот несчастный парусник взял на борт герцогиню?

– Какую герцогиню? – вскричали все, разом повернувшись к нему.

Ответить он не пожелал и принялся усердно креститься, но все его поняли. Парень он был простоватый, из деревенских, у такого в голове всегда полно всяких предрассудков и фантазий. И тем не менее сердца у всех сжались от недоброго предчувствия.

– Что ты несешь? Ты что, с ума сошел? – сквозь зубы проговорила Анжелика. – Герцогиня! Да она мертва, сто раз мертва! Мертва и похоронена!

– С этими никогда ничего не знаешь… – пробормотал Адемар и снова начал креститься.

С трогательным единодушием все стали глазами искать графа де Пейрака, словно ища у него поддержки, но он отошел довольно далеко. И тогда все набросились на Вильдавре.

– Друзья мои, давайте успокоимся, – решительно заявил маркиз. – Мы все еще находимся под впечатлением событий, которые нас сильно взволновали. Но мы должны забыть, ВСЕ ЗАБЫТЬ. Послушайте меня внимательно! Мы должны прибыть в Квебек, выбросив из головы все воспоминания о том, что произошло в заливе Святого Лаврентия. Да-да, и вы, Карлой, тоже. Вы все должны забыть. У нас нет выбора, потому что только так мы сможем выпутаться…

Он говорил с необычной для него торжественностью. Уже одно это свидетельствовало о том, что он очень серьезно отнесся ко всему, что скрывалось за драмой, в которую они все оказались замешаны: к возможным осложнениям с судом инквизиции.

– Даже в случае вполне законной защиты от… Сатаны, – снова заговорил он, понизив голос и оглядевшись по сторонам, – мы все знаем, насколько тонкая штука – оказаться привлеченным к такого рода процессу. Я вам уже говорил, Карлон: молчание и забвение. Это лучший из способов не проговориться тем, кто будет любопытствовать.

– А если «она» воскресла? – крестясь, повторил Адемар.

– «Она» не воскреснет, – отрезал Вильдавре. – И если ты еще хоть раз осмелишься на такие намеки, я сломаю палку о твою спину, – прибавил он, угрожающе замахнувшись, – или велю в Квебеке заковать тебя в цепи, а может, и повесить как дезертира.

Перепуганный Адемар удрал.

– Господин де Пейрак прекрасно уладил эту историю, и не будем больше о ней говорить, – продолжил маркиз, которому очень нравилось с веселым видом напоминать, что он губернатор Акадии, а потому несет моральную ответственность… – Прибавлю только, что мы все прибываем в Канаду здоровыми и телом и душой, что уже само по себе чудо, учитывая все, что мы вынесли. И за это чудо нам следует возблагодарить Господа. И если нас будет смущать страх перед нечистой силой, не будем забывать, что мы находимся на почти христианской территории благодаря неутомимым стараниям наших миссионеров, которые вот уже пятьдесят лет приносят в жертву этой языческой стране свой трудовой пот и мученическую кровь. Канада – это не Акадия, а скорее наоборот: там, насколько мне известно, живет еще множество нечестивцев.

Он бросил взгляд в сторону братьев Дефур:

– Исходя из этого, я неусыпно слежу, чтобы с неверием велась борьба, и вот результат: мы одолели сатанинскую силу. Все кончено. Так давайте же взбодримся. Теперь мы в безопасности. К тому же у нас на борту благочестивые служители Церкви, и они вселяют в нас уверенность своим служением. Нынче утром отец Кантен отслужил мессу… Силы ада больше не станут строить нам козни.

– Аминь! – с ухмылкой вставил Карлой. – Можете подняться на кафедру!

– Смейтесь, смейтесь, а я имел дело с теми, кто намного сильнее нас! Их было по меньшей мере легионов восемьдесят, – выкрикнул Вильдавре, потрясая палкой с серебряным шаром-ручкой, – и я знаю, что говорю! Вместе с мадам де Пейрак я отражал безумные атаки… Вы появились только к концу, и вам было не по себе на пляже в Тидмагуче, когда эта одержимая бросилась на нас с ужасным воплем. Я видел, как вы побледнели! Так вот: последуйте моему совету. Я уже сказал: все должно остаться между нами! Только поэтому мы уклоняемся от расследования… Стена молчания. Все забудьте и улыбайтесь! Жизнь прекрасна!

Взяв за талию Анжелику, он увлек ее в сторону:

– Не тревожьтесь.

– Ноя…

– Я вас хорошо знаю… Я слышал, как забилось ваше сердце… Ох уж эти ранимые Стрельцы! – Он коснулся пальцами ее щеки. – Глубокую чувствительность этого огненного знака обычно недооценивают. Стрельцы всю жизнь обречены быть мишенью для ненависти, которую возбуждает их одаренность и порядочность. Они нетерпеливо скачут во весь опор и целятся своей стрелой прямо в небеса, а потому их считают неукротимыми и лишенными слабостей. А ведь они страдают оттого, что одновременно присутствуют и на земле, и в небесах.

– Вы говорите о моем знаке? – спросила заинтригованная Анжелика.

– Ну да! Вы Стрелец!

Вильдавре поглядел в ночное небо, словно увидел, как скачет там мифический кентавр, а звезды робко прячутся за густыми облаками.

– Стрелец – посланник мира земного в мир потусторонний. Вот почему, Анжелика, вы легче, чем кто-либо, становитесь жертвой демонического существа. В какой-то мере, – тут он наклонился к самому ее уху, – вы ИЗ ТОЙ ЖЕ ПОРОДЫ, понимаете? Вы умеете разгадывать их намерения, вы способны понять их фантасмагорию… но вы созданы побеждать, поскольку принадлежите к земному миру и вас не проведешь. Не тревожьтесь о том, что было, и о том, что будет…

– У меня даже в груди заболело, – сказала Анжелика, положив руку на корсаж. – Как вспомню тот ужасный крик – просто заболеваю. Должна вам сказать, тогда мне действительно было страшно. Я немного суеверна… Я солгала, когда сказала вам, что совсем ее не испугалась… Демоны вообще меня пугают, будь то инкубы или суккубы.

– Будьте уверены, вы им платите тем же.

– Вы действительно разбираетесь в науке о звездах, маркиз?

– Я разбираюсь почти во всем, – скромно признал Вильдавре.

– И вы полагаете, что мы ее не до конца одолели, нашу герцогиню? Что слишком много ростков она пустила в эту землю? К ней будут взывать в Квебеке, будут доискиваться, в кого она превратилась.

– Я сказал, молчите.

– Королевские дочери разболтают.

– Они слишком напуганы. Я позволил себе напомнить им, что они состоят на службе у того, за кем гонится инквизиция, а потому их тоже могут отправить на костер. Бедняжки! Думаю, они до самой смерти будут бояться, что ОНА перед ними возникнет!

17
{"b":"10320","o":1}