ЛитМир - Электронная Библиотека

Закончив работу, Лео слегка встряхнул рубашку и развернул ее к себе лицевой стороной.

— Вот так! Теперь с меня хоть портрет пиши, — удовлетворенно сказал он. Затем вздрогнул и едва слышно прошептал: — Шесть на девять, с уголочком.

Неизвестно, что должна была означать эта странная фраза. Вероятно, высшую степень удивления. На свежевыглаженной рубашке отчетливо проступали отпечатки кошачьих лап.

— Ничего не понимаю! Ведь только что их здесь не было!

— Дьявол, — сказал Боттичелли заплетающимся языком.

— Сандро! — поморщился Лео.—Ты опять? Мы же уже мировую выпили. И не одну.

— Я не про то. Дьявол тебе рубашку пометил. За грехи!

С крыши донесся вой на пределе возможностей кошачьих голосовых связок. Вой усилился еще немного, вышел за пределы и оборвался.

— Не дьявол, — прищелкнул пальцами да Винчи, — а Бес.

Сандро подозрительно покосился на товарища.

— А какая разница?

— Дьявол — враг рода человеческого, а Бес — только мой личный. Помнишь, ты склянки о мольберт разбил?

— Транк! Транк! — Ботичелли очень убедительно взмахнул руками.

— Так вот, — Леонардо торжествующе повернулся к мольберту, — склянки разбились, настойка вытекла... Ах, зараза...

Торжествующее выражение покинуло лицо художника. Великолепный, тщательно выписанный пейзаж на портрете Моны Лизы превратился в набор размытых контуров домов и деревьев.

— Это все ты, — сказал Лео.

— Не все, — возразил Сандро. — Я только флаконами швырялся. А вылизал твою картину твой личный враг... то есть кот. Кстати! Придумал тебе отличное название для успокоительного. — Ботичелли снова повторил швырятельный жест и произнес: — «Транк вылизанный».

Да Винчи продолжал озабоченно рассматривать уничтоженный пейзаж.

— Слишком длинно? — спросил Сандро. — Ладно. Можно одним словом: «транквилизатор». Как?

— А нормально, — сказал Леонардо, отступив от картины на шаг. — Так даже лучше. Все будет словно в дымке...

— Слушай, — подал голос Боттичелли и уставился на дно бокала, — у меня уже дым в голове. Ты мне что-то про пятна на рубашке рассказывал.

— Да, — Лео рассматривал таинственный пейзаж уже с удовлетворением, — кот вывозился лапами в смеси нюхательной соли и настойки валерианы, потом прошелся по рубашке — следы появились. Потом они высохли и пропали. Потом я их нагрел — они опять...

Леонардо вдруг замолчал.

— Ты чего? — спросил Сандро и повернулся к другу.

Да Винчи в упор рассматривал очумевшего Беса, который, покачиваясь, сидел на подоконнике. Кот открыл рот и напрягся, но осипшее горло не выдало ни звука. Лео сорвался с места и бросился к Бестолоччи. Ботичелли вмиг протрезвел.

— Э! — крикнул он. — Он же не специально! Не трожь животное!

Но Леонардо уже трогал животное. Он подкидывал кота в воздух и вопил:

— Я изобрел невидимые чернила! Теперь Медичи меня не повесит, а наоборот!

Бес в ответ таращил круглые глаза и беззвучно орал.

* * *

— Ну почему же всем так не терпится навестить меня именно в тот момент, когда я особенно занят? — проворчал Лео, услышав очередной стук в дверь.

Он как раз дописывал новыми секретными чернилами последнее на сегодня послание Лоренцо Медичи. Еще минут пять, и он бы обрадовался гостю, но только не сейчас.

Впрочем, посетитель придерживался другого мнения — именно сейчас, и даже еще быстрее. Настойчивый стук повторился.

«Хорошо бы установить за дверью табличку, взглянув на которую, посетитель сразу понял бы, стоит ли заходить, — подумал художник. — Лучше всего с меняющимся цветом. Например, если табличка зеленая, значит, я готов принять гостей, а если красная — я занят, и лучше мне на глаза не показываться. А еще можно желтую — заходите, раз уж пришли, но ненадолго. И самое главное — менять таблички каким-нибудь рычажком, не выходя из дома. Хотя некоторым людям объяснять бесполезно — они полдня могут стучать».

— Да иду я, иду! Уже открываю.

Лео поставил заключительную точку и с сомнением посмотрел на разложенные на столе листы бумаги. Может, стоит их спрятать? Все-таки тайная переписка дона Лоренцо. А с другой стороны, пусть лежат. Все равно на них ни словечка не разглядишь, чернила уже высохли и стали невидимыми. Нужно только запомнить, где что лежит. Вот это, слева — в канцелярию римского папы. Среднее — венецианскому дожу. А справа — управляющему квасцовыми рудниками в Вольтерре, где семейству Медичи принадлежит солидная доля. Ладно, уж как-нибудь разберусь.

Посетителем, вернее посетительницей, оказалась Джиневра. Прямо с порога она направилась к дивану, уселась на краешек и привычным жестом достала платок.

— Прямо «диван слез» какой-то! — не удержался Лео. — Он же у меня высохнуть не успевает!

Но все-таки он испытывал смутное чувство вины перед подругой за не слишком удавшуюся аферу с расшифровкой. И дальше заговорил уже серьезно.

— Успокойся, пожалуйста, Джинни, и расскажи, что произошло на этот раз?

— А то ты не знаешь?! — всхлипнула Джиневра. — Джанкарло не простил мне своего позора и собирается со мной развестись. Да я и сама не хочу больше быть его женой, раз он оказался таким козлом. Но что мне делать дальше?

— Наверное, снова выйдешь замуж? — предположил Лео.

— Закого-о-о? — теперь Джиневра уже рыдала в голос. — Весь город уверен, что я наставляла рога Джанкарло.

У художника хватило такта промолчать, но Джинни с чисто женским чутьем угадала его мысли.

— Да, я наставляла, — сквозь слезы улыбнулась она. — Но совсем не с тем и не так, как все думают. И разумеется, никто никогда об этом бы не узнал. А теперь ни один старый баран не рискнет на мне жениться... чтобы не стать старым козлом. Хоть совсем из города уезжай.

— Что ж поделаешь, Джинни? — философски заметил Лео. — Все великие люди рано или поздно уезжали из Флоренции — Данте, Петрарка... Я вон тоже подумываю.

Джиневра зарыдала с новой силой. То ли страдала по поводу отъезда Петрарки, то ли боялась совсем пропасть без Леонардо.

— А может, вместе поедем? — предложил да Винчи. — Я попрошу дона Лоренцо отписать про тебя герцогу Сфорца. Тебя примут при дворе, и постепенно все наладится.

Никуда уезжать Джиневра, конечно, не собиралась, но наивное предложение художника ее растрогало. Она подняла голову и уже хотела поблагодарить друга, но вдруг заметила кота, гонявшего по столу какие-то бумажки.

— Лео, посмотри, что творит твой кот!

Лео обернулся, и рука его машинально потянулась под диван за ботинком.

Но Бес тоже заметил угрозу и с явным сожалением спрыгнул со стола.

Оно и понятно — чернила на листках высохли, но запах, божественный и манящий запах валерьянки, никуда не делся. И теперь из-за прихоти хозяина приходится отказываться от такого наслаждения!

Обеспокоенный Лео подбежал к столу. Слава богу, Бес не успел все окончательно запутать! Значит, слева — письмо для папы, в центре — для дожа, а справа — для управляющего. Пожалуй, нужно их запечатать, пока еще что-нибудь не случилось.

* * *

— Какого черта, я спрашиваю?!

Лоренцо Медичи сейчас вовсе не был похож на того душку с портретов работы Леонардо, празднично украшавших Флоренцию перед выборами. Лицо дона Лоренцо побагровело от гнева, щека непроизвольно дергалась, глаза метали молнии.

— Если ты не можешь запомнить, кому какое письмо предназначено, так и писал бы по одному, а не все сразу. Юлий Цезарь, понимаешь ли! Шива восьмирукий! Лапсус[15] природы!

Лео благоразумно молчал. Не от раскаянья, конечно. Он просто старался запомнить наиболее яркие, сочные выражения, чтобы потом повторить их коту.

— Почему, спрашивается, я должен перед всеми извиняться за своего шифровальщика, который по врожденному слабоумию умудрился перепутать письма? — Медичи остановил бурную речь, чтобы перевести дыхание, и в уголках его тонких губ вдруг заиграла ехидная усмешка. — Ну, положим, не перед всеми. Один раз очень даже удачно получилось. Но все равно. Что должен был подумать обо мне, к примеру, венецианский дож, получив вот такое послание: «Если бы вы сразу послушались моего совета и прорыли канал от города до моря, то не испытывали бы сейчас такие трудности с транспортировкой товара»?

вернуться

15

Lapsus — ошибка, промах (лат.)

19
{"b":"103200","o":1}