ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Таким образом, и в таких ситуациях, как нынешняя, после-майская, когда революционное напряжение кажется достигшим апогея и зовущим к необычайному действию, сознательная классовая борьба пролетариата не должна — и в том нет никакой необходимости — отходить от своей всеобщей и принципиальной тактики, которая удовлетворяет потребностям всех ситуаций и фаз борьбы. Выражаемому пролетариатом нетерпению и требованию действия социал-демократия (в отличие от болтающей о «массе» и кидающей повсюду «бомбы мести» ППС) не может указать никакого выхода в форме каких-либо искусственных, временных средств успокоения, кроме адресованного пролетариату призыва к дальнейшему массовому, все более массовому выступлению.

Революционный пролетариат как класс, по природе своей преисполненный величайшего идеализма, не страшится жертв борьбы, ему жаль только напрасных жертв, он ненавидит лишь чувство собственного бессилия. И вот здесь-то социал-демократия, как рабочая партия, может дать массе мужество и силу, но не тем, что сунет ей в руки дюжину карабинов или полдюжины бомб, а тем, что придаст ей ясное сознание той основополагающей закономерности рабочего движения, что единственный выход из всех трудностей массовой борьбы и на любой ступени ее развития — это расширение массового действия и участвующей в нем массы.

Если ответом на кровавую бойню во время майской демонстрации двадцати тысяч рабочих в Варшаве в следующий раз явится сорокатысячная демонстрация в Варшаве, если в ответ на весть о побоище в Варшаве поднимется на демонстрации все большее число рабочих в окрестностях Варшавы, в Лодзи, в Домбровском бассейне, в Ченстохове и в Белостоке, то, по мере того как растет выступающая масса, будут непременно расти неуверенность среди войск и колебания правительства насчет применения их против масс. Одновременно и кровавое побоище, учиняемое охранниками против безоружной толпы, будет превращаться в борьбу вооружающейся в ходе самой этой борьбы толпы, в борьбу, которая не сможет закончиться ничем иным, кроме как победой революции.

Открыть массе пролетариата глаза на силу ее собственного движения и тем самым усилить его массовый характер и приумножить его мощь — это и в данном случае, как всегда и повсюду, составляет все содержание и весь секрет социал-демократической агитации и руководства. Они состоят не в том, чтобы «заменить» массы в истории, а в том, чтобы вызвать их на поле классовой битвы; не в том, чтобы «возбудить» их, а в том, чтобы довести до их сознания ту задачу, которая столь же проста, сколь и велика, проста и велика, как само историческое движение пролетариата за свое классовое освобождение.

Одной из иллюзий у борющейся части пролетариата насчет собственной силы, несомненно, является в такие моменты, как майские дни, иллюзия насчет симпатии «общества» к рабочей революции. Впечатление, вызванное демонстрацией и затем майской бойней по всему городу, а также ничем не нарушенный ход всеобщей забастовки в Варшаве 4 мая может, несомненно, породить в рабочих кругах иллюзии насчет политического сочувствия буржуазных кругов. Социал-патриоты, верные своей националистической позиции, дают пищу и этим пагубным иллюзиям рабочих, когда, например, пишут в «Naprzod»: «Надо подчеркнуть поведение всего общества (я говорю всего, хотя наверняка «более трезвые» элементы, особенно принадлежащие к руководящим кругам различных «политических партий», из высших политических соображений будут жаловаться на беспорядки): все слои, владельцы магазинов, купцы, интеллигенция, промышленники, буржуазные круги, все они сочувственно и благожелательно взирают на это движение. Вчера и сегодня (1 и 2 мая) словно два враждебных мира противостоят друг другу: с одной стороны — общество, а с другой — военщина и власти».

Долг социал-демократии как классовой партии — совсем наоборот, немедленно предостеречь рабочих, чтобы они не приняли видимость за суть дела, обратить их внимание на позорный факт полной пассивности «общества» и его собачьей преданности правительству карателей, на шипящую ненависть буржуазной прессы к революционной позиции пролетариата, разъяснить рабочим, что «трезвые элементы», т. е. реакционная буржуазия, это вовсе не исключения, а самые влиятельные представители нашего буржуазного общества. Одним словом, и в нынешней ситуации задача социал-демократии — отмежевать рабочую массу как класс, сознающий свою политическую обособленность, ни на йоту не отступая притом ради кажущихся успехов и мнимых потребностей ситуации данного момента от своей постоянной задачи — организовывать пролетариат на классовую борьбу с буржуазией, разъяснять ему, что «два мира», на которые революция разорвала нашу страну, это не русское правительство, с одной стороны, и польское «общество», с другой, а борющийся рядом с русским польский пролетариат и выступающие против него польские буржуазные круги вместе с царским правительством. И только таким образом, связывая ближайшую цель политической борьбы с постоянной классовой агитацией как при экономических стачках, так и во время всеобщей забастовки и массовых демонстраций — одним словом, при всех явлениях и во все моменты борьбы социал-демократия, в духе «Манифеста Коммунистической партии» и вопреки всем сепаратным группам пролетариата, выдвигает на первый план его интересы и классовое движение как целое, а вопреки отдельным минутным целям борьбы — свою конечную цель: социалистическое освобождение от господства капиталистического строя.

Русская революция

Нынешняя революция в России формально — последний отзвук Великой французской революции, что произошла сотню лет назад. Все минувшее столетие, по сути, проделало лишь ту работу, которая была задана ему тем огромным историческим переворотом: конституирование во всех странах классового господства современной буржуазии, капитализма. В первом акте этого тянувшегося целое столетие кризиса истинная революция глубоко взрыла феодальное средневековое общество, перетряхнула его, превратив низшие пласты в высшие, а высшие — в низшие, впервые грубо разрубила его на современные классы, более или менее прояснила их социальные и политические стремления и программы и наконец посредством наполеоновских войн низвергла феодализм во всей Европе. На последующих этапах начатый великой революцией раскол современного буржуазного общества на классы продолжается в ходе и развитии классовой борьбы. В период Реставрации после 1815 г. к власти приходит, а затем свергается июльской революцией крупная финансовая буржуазия. Февральская [1848 г. ] революция наконец-то приводит к господству широкую массу средней и мелкой буржуазии. В образе нынешней Третьей республики современное классовое господство буржуазии достигает своей самой развитой и последней формы.

Но тем временем в процессе всех этих схваток внутри буржуазии возникает также новый раскол: между буржуазным обществом в целом и современным рабочим классом. Образование и созревание этого нового классового противоречия проходит параллельно с буржуазными классовыми боями через всю историю века. Уже сама великая революция при первом же всеобщем пробуждении всех элементов и всех внутренних противоречий буржуазного общества выводит на поверхность политической жизни и пролетариат с его социальным идеалом — коммунизмом. Короткое господство Горы, означавшее наивысшую точку революции, было первым выходом современного пролетариата на историческую арену. Однако он выступал тогда еще не самостоятельно, а скрывался под сенью мелкой буржуазии и вместе с ней составлял «народ», противоположность которого буржуазному обществу выражалась в двусмысленной форме противоположности «народной республики» конституционной монархии. В Февральской революции [1848 г. ] в страшной Июньской битве пролетариат наконец полностью отделяется как класс от мелкой буржуазии и впервые осознает, что в буржуазном обществе он, будучи совершенно изолированным и целиком предоставленным собственной судьбе, противостоит этому обществу в смертельной вражде. Только благодаря этому впервые сформировалось во Франции то современное буржуазное общество, которое завершает дело, начатое Великой французской революцией.

43
{"b":"103206","o":1}