ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Как лечиться правильно. Книга-перезагрузка
Роза любви и женственности. Как стать роскошным цветком, привлекающим лучших мужчин
Один плюс один
Инженер. Золотые погоны
Последние гигаганты. Полная история Guns N’ Roses
Супруги по соседству
Данбар
Михайловская дева
Сверхъестественный разум. Как обычные люди делают невозможное с помощью силы подсознания

«Я рассмеялась. Чему я смеялась? – задумалась Анжелика. – То, что он говорит, – полная чушь».

Но ей хотелось смеяться.

Чуть дальше на небольшом возвышении пытался привлечь к себе внимание публики какой-то старичок с деревянной ногой:

– Приходите посмотреть на краснокожего! Это самое поразительное чудо природы. Вы считаете себя большими учеными, потому что уже видели нескольких людей с черной кожей. Но что теперь может быть банальнее всех этих марокканцев, которыми падишах наводнил нашу страну? А я покажу вам незнакомого человека из незнакомого мира, как я называю Америку, необыкновенную страну, откуда я сам прибыл…

Слово «Америка» задержало Анжелику возле одноногого.

Затейник с деревянной ногой был небритым стариком с красной косынкой на голове. Он не вырядился в драную блестящую мишуру, как это делали другие кукольники или шарлатаны с Нового моста. Зрителей совершенно не привлекала его засаленная рубаха в красную и белую полоску, рваный жилет и едва слышный надтреснутый голос. В ухе старика поблескивало золотое колечко.

– Я бывший моряк, я много-много раз ходил на королевских судах, что бы я только мог порассказать вам про эти неизведанные страны! Но я прекрасно вижу, что вы спешите, дамы и господа. Поэтому я бы хотел лишь показать вам один сувенир, этого поразительного человека, которого там, в Америке, я сам поймал.

Концом палочки он указывал на нечто вроде будки с занавеской вместо двери, что представляло собой весь его демонстрационный инвентарь.

– Человек с красной кожей, дамы и господа, человек с красной кожей!

Анжелика бросила оставшиеся монетки в стоящую перед возвышением плошку. Зеваки последовали ее примеру.

Сочтя, что зрителей достаточно, инвалид театральным жестом отдернул занавеску.

В глубине будки находилась статуя, будто бы сделанная из терракоты. Ее голова и бедра были покрыты перьями.

Статуя шевельнулась и сделала несколько шагов к солнечному свету. В толпе стали перешептываться. Сомнений не было, это живой человек. У него были нос, рот, украшенные кольцами уши, удлиненные глаза с потусторонним взглядом, руки-ноги. Кожа человека имела заметный медно-красный оттенок.

«Но не более чем у некоторых испанских или итальянских горцев», – решили зрители. В общем, кроме торчавших на бедрах и голове перьев, в краснокожем человеке не было ничего необыкновенного.

Насмотревшись и обменявшись впечатлениями от увиденного, люди разошлись, и старый моряк заставил свое чудо уйти в будку. После чего размял табачные листья, свернул их в шарик и принялся жевать.

Анжелика не уходила. Дующий с Сены ветер ерошил ее волосы и создавал иллюзию открытого моря, откуда всплыло это слово: «Америка».

Анжелика задумалась о своем брате Жослене и снова представила себе его отчаянные сверкающие глаза и страстный шепот: «Я ухожу в море…»

Как-то вечером к ним заглянул пастор Рошфор. Дети де Сансе окружили его с полными восторга глазами. Жослен… Раймон… Ортанс… Гонтран… Анжелика… Мадлон… Дени… Мари-Агнес… Как они были прекрасны в своей невинности и неискушенности, эти не знавшие своей судьбы дети де Сансе! Они слушали незнакомца, и его слова смутили их сердце.

«Я всего лишь любопытный исследователь новых земель, жаждущий узнать места, где человек не страдает ни от голода, ни от жажды и чувствует себя свободным. Именно там я понял, что все зло от белого человека, потому что он не только не последовал Слову Господа, но, более того, исказил его. Ибо Господь повелел не убивать и разрушать, а любить друг друга».

Анжелика прикрыла глаза. Когда она снова открыла их, то в нескольких шагах от себя, в толкотне Нового моста, увидела Жактанса, Снегиря, Большого Мешка, Гобера, Красавчика и еще нескольких воров. Они смотрели на нее.

– Сестренка! – воскликнул Снегирь, схватив ее за руку. – А я уж собрался поставить свечку Предвечному в церкви Сен-Пьер-о-Бёф. Мы ведь подумали, что больше никогда тебя не увидим!

– Решили, одно из двух: ты или в Шатле, или в Центральном госпитале…

– Если только тебя не разодрала в клочья чертова собака.

– Отмычка и Трус попались. Нынче утром их повесили на Гревской площади.

Воры окружили ее. И снова она оказалась в плену их ужасных лиц, хриплых голосов пьяниц и цепей «воровского братства» – цепей, которых было не разорвать за один день. Однако с этого дня, который она отныне будет называть «днем баржи с сеном» или «днем Нового моста», в ней затеплился огонек надежды. Она не знала, почему она надеется. Со дна поднимаются не так скоро, как опускаются туда.

– А теперь повеселимся, красотка, – сказал Снегирь. – Знаешь, зачем мы средь бела дня разгуливаем по Новому мосту? Чтобы малыш Флипо показал нам, как мастерски он умеет срезать кошельки.

Флипо, один из живущих в Нельской башне сопляков, ради такого случая сменил свои лохмотья на наряд из лиловой саржи и грубые башмаки, в которых передвигался не без труда. Он даже намотал на шею что-то вроде полотняного воротника, а под мышкой держал плюшевую торбу, в которой у него якобы находились книги и перья. Так он вполне мог сойти за решившего прогулять уроки, чтобы поглазеть на марионеток, сына какого-нибудь ремесленника.

– Послушай меня, сынок. Сегодня надо не только срезать кошелек, как ты это уже делал. Мы поймем, способен ли ты смыться во время переполоха и унести добычу. Понял?

– Угу, – ответил Флипо, выразив таким образом свое понимание задачи.

Затем он несколько раз нервно шмыгнул и утер сопли рукавом.

Сообщники внимательно разглядывали прохожих.

– Ну-ка, вот прекрасный господин, занятый своей хорошенькой дамочкой… Они еще и пешком, какая удача! Ты приметил богатенького господина, прям-таки идущего тебе в руки, Флипо? Вон они остановились возле Большого Матье. Сейчас самое время! На-ка ножницы, сынок, и дуй на дело.

Жактанс торжественно вручил мальчишке остро заточенные ножницы и подтолкнул его в толпу. В это время его сообщники уже смешались со зрителями Большого Матье.

Опытным взглядом Жактанс внимательно следил за движениями своего ученика. И вдруг пронзительно закричал:

– Осторожно, сударь! Сударь, эй! У вас срезают кошелек, ваша светлость…

Прохожие посмотрели в сторону, куда он указывал, и бросились бежать. А Снегирь все надрывался:

– Господин мой, будьте осторожны! Тут какой-то мальчишка вас грабит!

Дворянин схватился за кошелек и нащупал руку Флипо.

– Грабят! – заорал он.

Его спутница испустила пронзительный вопль.

Мгновенно началась полная неразбериха. Люди кричали, сыпали тумаками направо и налево, хватали друг друга за горло и валили наземь, а подданные Каламбредена только усиливали беспорядок своими криками и призывами:

– Поймал!

– Это он!

– Ловите! Уходит!

– Туда!

– Сюда!

Плакали задавленные в сутолоке дети. Женщины теряли сознание. Прилавки были опрокинуты. Красные зонтики улетели в Сену. Чтобы защитить свой товар, торговцы фруктами принялись метать в толпу яблоками и апельсинами.

Разбежались животные собачьего парикмахера и плотными шерстяными мячиками, хрипя и истекая слюной, бросились под ноги дерущихся.

Красавчик переходил от одной женщины к другой, подхватывал за полные талии, обнимал и ласкал их самым дерзким образом под испуганными взглядами супругов, тщетно пытавшихся побить его тростью. Удары сыпались на других, а те в отместку срывали с оскорбленных мужей парики.

Посреди всей этой круговерти Жактанс и его сообщники срезали кошельки, незаметно вытаскивали деньги, опустошали карманы, снимали плащи и драгоценности, а Большой Матье с высоты кафедры, в грохоте своего распоясавшегося оркестра, потрясал саблей и ревел:

– Давай, ребята! Пошевеливайтесь, ребята! Это полезно для здоровья.

Анжелика стояла в отдалении, на ступеньках земляной площадки, ухватившись за решетку. Отсюда она могла наблюдать за зрелищем и смеялась до слез. День завершался просто великолепно. Именно этого ей не хватало, чтобы удовлетворить желание смеяться и плакать, мучившее ее с тех пор, как она пробудилась на барже с сеном от ласк незнакомца.

22
{"b":"10321","o":1}