ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

По сути своей, все, что делал Жириновский, было правильно. А отдельные его манеры и прочее — это несущественно. Главное, он все-таки добился поездки.

Я поддерживаю его, когда он говорит, что нам с Ираком выгодно дружить. Во-первых, Ирак должен нам девять с лишком миллиардов долларов. Было время, когда мы ввозили в Ирак технику, тот поставлял в Сингапур нефть, а последний давал рыжковскому правительству зеленые деньги. И на сегодняшний день — чем побираться по миру, искать где-то полмиллиарда или залезать в нерасплачиваемые долги, лучше, конечно, взять свое. Для этого нужно лишь снять санкции.

Нам выгодно дружить с Ираком и в политическом плане, потому что сегодня у России, кроме Белоруссии, нет ни одного союзника. Запад всегда желал и желает гибели России, на Востоке у нас еще будут осложнения, а вот богатый арабский мир — это наш единственный союзник. Тем более, договор с Багдадом у нас не расторгнут. И если Горбачев с Шеварднадзе предали Ирак и нарушили все соглашения, то это не значит, что сегодня мы тоже должны от них отказываться.

И третья сторона, военная. Когда НАТО стоит под Смоленском, арабский мир может стать нашим хорошим военным партнером. Мы можем загрузить свою промышленность заказами из арабского мира. Если им нравится наша надежная и дешевая техника, то почему бы нам не поставлять туда оружие?

А потом, чисто по-человечески, и это четвертая сторона, против агрессора люди всегда сплачиваются, всегда показывают свою душу. Ведь не Ирак же грозит Америке — до нее и мы скоро достать не сможем, если Дума ратифицирует СНВ-2, — это американские президенты, чтобы поправить свой имидж, время от времени идут на Ирак войной.

Когда кто-то пытается приписать Хусейну облик царя Навуходоносора, это сказки для дураков. В основе всего сегодня лежит экономика. Ирак — богатейшая нефтью страна. Из-за этого восемь лет с ним воевал Иран. И сегодня американцы желают иметь нефть — много, быстро и бесплатно. Израиль, не имея своей нефти, также мечтает получать ее из соседней страны.

Иракцы — воины. Такова их история, они все время воевали. Это люди высокого роста, стройные, поджарые. И они действительно любят свою Родину. Это та изюминка, то содержание, которое мы сегодня потеряли. В центрах подготовки занимаются все, начиная с десятилетних пацанов и кончая инвалидами. Они говорят: "Я буду сидеть у окна, и если появится здесь американский десант, я буду стрелять." Депутаты иракского парламента, кстати, изучают военное дело вместе со всеми, причем на должности рядовых. А по телевизору показывают учения, летящие боевые вертолеты иракской армии, высокоорганизованное действие танковых подразделений, и все это на мотив наших военных песен, только со своими словами.

У американцев нет никакого шанса войти в Ирак: ни высадкой десанта, ни прямым наступлением. Они из-за угла, из-за моря будут наносить удары авиацией и крылатыми ракетами, уничтожая людей. Ведь для того, чтобы убить Хусейна, нужно поразить все его окружение, а окружает его весь иракский народ.

Когда я встречался с этими людьми, а встреч было очень много, на стадионах или в центрах подготовки, я видел единение нации и лидера. Хотя народу живется очень плохо: к примеру, командир бригады или средний чиновник получает 15 долларов в месяц, и кажется, выжить на это невозможно. Но у них произошли удивительные изменения. Вся нефть национализирована. Все идет в доход государства. И из этого фонда государство выдает для выживания 15 долларов, а остальное — продуктами: по 6 кг муки в месяц на человека, рис. Слава Богу, у них растут финиковые пальмы — единственное, что является собственностью крестьянина, потому что ее очень долго выращивать — целыми поколениями.

Трудно живут. Но они выдержат. А вот, не дай Бог, если сегодня прекратится поставка продовольствия к нам — а Запад это сделает — что с нами тогда будет? Что будет с Москвой и Питером?

У иракцев настолько все четко организовано — дай Бог, чтобы у нас была такая организация. По Багдаду ездят старые машины, побитые, без поворотников, но аварий мы не видели. Они, гоняя с бешеной скоростью, всегда при этом уступают друг другу. Полицейских или бронетехники на постах практически нет. Они живут в осажденной стране, и меж ними — согласие.

До принятия санкций иракцы жили на порядок выше. У них остались прекрасные дороги, весь Багдад — это цветущий город, это действительно сказка, где очень по-умному старая архитектура слилась с новой.

Мы были в Вавилоне, он в ста километрах от Багдада. И хотя от него остались только маленькие фрагменты стен, вкрапления старых камней в новую кладку — а восстановили ее точно по древним чертежам — все же хождение по узким дворикам, река Тигр, которая пересекала древний Вавилон — это впечатляет.

Мы встречались с вице-президентом, с премьером, с парламентом Ирака. В Ираке все, имеющие образование, говорят по-русски. Нам было очень легко без официальных переводчиков общаться с ними.

С Саддамом Хусейном встретиться в период, когда каждый день мы получали сведения о возможном ударе, было невозможно. Но зато все президентские объекты, о которых так шумят американцы, нам показали.

У Хусейна восемь дворцов. Сказать, что это президентские дворцы, нельзя: это музеи, такие, как у нас Эрмитаж. У иракцев — культ строительства, они очень любят строить; и эти объекты выполнены в древнем стиле: огромные массивные колонны, очень своеобразная историческая архитектура.

Почему Хусейн не показывал их инспекции (в ней 18 американцев — называется инспекция ООН — и один русский, но этот русский еще хуже, чем американцы, наиболее злой среди них)? Потому что есть правило — это мусульманская страна — что в том месте, где бывает семья президента, никогда не должен появляться чужой мужчина — иначе это оскорбление. Почему президент должен терпеть, что кто-то из американцев будет заглядывать в его спальню?

Но нам был оказан режим благоприятствования — мы увидели четыре таких дворца — те, что поблизости. Все разговоры о химическом или бактериологическом оружии у Ирака — это те же сказки для дураков. Если бы такое оружие было у Хусейна в 91-м, то в тот момент, когда на него налетал весь мир, он, вероятно, его употребил бы — скажем, по Израилю. Недавно Хусейн заявил, что они будут вести только оборонительные боевые действия, и только на своей территории. И та паника, которая поднимается в Израиле или в Саудовской Аравии, наращивается умышленно, и делают это в том числе и российские СМИ.

Сегодня Ирак — это единственная страна на Ближнем Востоке, которая противостоит Израилю-агрессору, сионизму. Израиль не выполнил ни одной резолюции Совета Безопасности: об освобождении Иерусалима, о выводе войск с Голанских высот, из сектора Газа. Почему же санкции применяются только против Ирака, который ввел войска в свою провинцию, ведь Кувейт был девятнадцатой провинцией Ирака?

В Израиле есть оружие массового поражения — это знают во всем мире. Почему не ищут ядерные боеприпасы в пустыне Негев — там, где у них располагаются реакторы, склады и другие объекты? Израильские ракеты Иерихон-2 на сегодняшний день достают до Одессы, до территории Закавказского округа — почему мы не устанавливаем санкции против этой страны? То есть эта политика двойных стандартов, конечно, отрицательно влияет на наши отношения с Ираком.

Но, несмотря на предательство Горбачева и Шеварднадзе, иракский народ относится к нам хорошо. И они искренни. Мы для них сейчас — единственная надежда. Иракцы надеются на Россию, но одновременно продолжают готовиться к отражению агрессии.

Наша делегация пробила брешь в осаде. Не успели мы прилететь, как за нами запросился на посадку самолет из соседней страны. Еще не сел второй самолет, как показался третий. А многочисленные конференции, на которые слетались сотни корреспондентов с камерами, — они вынуждены были нас слушать благодаря, может быть, экзальтированному, но, по сути своей, правильному поведению Жириновского.

12
{"b":"103211","o":1}