ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

ДВА ПРАЗДНИКА

26 января — “Польша не должна быть ограничена лимитом обычных вооружений, как это предложено в прошлом году альянсом, чтобы успокоить Россию”, — заявил руководитель делегации конгресса США в Варшаве Б.Гилмэн.

22 февраля — В Москве прошел многотысячный митинг, посвященный 80-летию Российской армии. Митинг организован Движением в поддержку армии Л.Рохлина.

В день 23 февраля Российская армия отмечала два праздника. Один — День защитника Отечества — тот, с которым поздравил Вооруженные Силы России господин президент. Другой — 80-летний юбилей Советской Армии. Тот, где “товарищ”… “Товарищ генерал”… И, видимо, “Товарищ верховный главнокомандующий”!

Такая двойственность праздника (как, в общем-то, и двойственность самой российской армии) отразилась и в тексте президентского радиообращения. Можно лишь гадать, что имел в виду верховный главнокомандующий, поздравляя с юбилеем только и отдельно ветеранов Великой Отечественной войны. Но что бы он ни имел в виду — реально сделано было то, что делается давно. Рвется “цепь времен”… И при этом вдобавок оба времени — советское и постсоветское — “консервируются” и “рядополагаются”. Двоепраздничество… Двусимволичность… И мы посередине! Именно она, эта символическая двойственность, которую пока никак не получается выковырять из общественного сознания, и требует, как нам кажется, своего, к сожалению, совсем не праздничного рассмотрения.

Любая армия держится на двух китах. И киты эти для всех очевидны. Есть — материальная компонента, включающая вооружение, инфраструктуру, социальное и иное обеспечение, тесно связанные с ними организационные моменты. Все то, что делает армию — качественной “мегамашиной”. Для обеспечения этого нужны огромные средства. И — некая стратегия, легитимирующая вливание таких средств именно в данную мегамашину при скудости совокупных средств, которые ведь нужны везде. Ан нет, “все для фронта”…

Вторая компонента — духовная. Она столь же необходима. Армия без нее мертва. И это все понимают. Кроме того, обе эти компоненты не существуют отдельно друг от друга. Они стыкуются там, где свято хранится образ страны, система ее целеполагания, а значит, и главное “нас не замай!” А “замаешь” — получишь в зубы бронированным, ракетным и иным кулаком.

Как отмечается в недавно опубликованном докладе Исследовательской службы конгресса США, озаглавленном “Российские неядерные Вооруженные Силы: на грани распада?”, с 1986 года численность Вооруженных Сил России сократилась более чем на 70% — с 4,3 млн. до 1,27 млн. военнослужащих, число танков — на две трети, артиллерийских систем — почти на треть, боевых самолетов — на четверть, боевых кораблей — на треть. То же относится и к закупкам новых вооружений, которые по некоторым основным категориям, таким, как танки, самолеты и надводные боевые корабли, практически полностью прекратились. Сильно сокращены масштабы боевой подготовки и дальние походы кораблей ВМФ. Боеспособных дивизий в настоящее время в Российской армии, констатирует исследование, “считанные единицы, если вообще такие есть”. И далее служба Конгресса делает вывод, что “русская военная угроза в настоящее время является угрозой для самой России, а военная угроза Западу резко сократилась”.

Так что, цель достигнута? Да, отчасти. В том, что касается первого, материального компонента. Но есть еще и дух. И западных политиков этот дух очень тревожит даже в его остаточных формах. А с духом как борются? Давят? Растаптывают? Опасная технология! Ибо “тяжкий млат, дробя стекло, кует булат”. Дух, когда его топчут, может и восстать. И потому его не топчут, а растлевают. В том числе и с помощью “наращивания неопределенностей” — бисимволизм, многопраздние и т.п.. В этом извращенном “телемском аббатстве” армия превращается в “корову на льду”. А дух — покидает ее искромсанную материальную оболочку, как газ проколотый воздушный шарик.

С духом армии борются особенно расчетливо. С применением всех последних “психодостижений” западной мысли. На фоне общей работы по “выведению” советскости в обществе эта атака на армию носит все же особо концентрированный характер. При этом технологии “духовного демонтажа” явственно адресуют к постмодернистской художественности: во-первых, надо показать армию как монстра, во-вторых, ее же показать как недееспособного инвалида. В-третьих… В-третьих, обеспечить разного рода “поли-” и “би-“ символизмы, семантизмы и пр. В том числе и “би-праздники”.

Армию сначала пометили клеймом НЕНУЖНОЙ. Мол, в условиях нового ненасильственного мира, отсутствия борьбы интересов и тому подобного всеобщего “благорастворения в воздусях” России армия — тем более такая агрессивная — вообще не нужна. Армия, как могла, боролась с этим тезисом, но только получала раз за разом клички МАФИОЗНОЙ, ВОРУЮЩЕЙ И КОРРУМПИРОВАННОЙ. В Вильнюсе, в Баку, в Тбилиси, в октябре 1993 г. в Москве армия коряво попыталась приспособиться к власти, наверное, надеясь, что за это ей сохранят сам смысл ее существования. Воспрянула армия при появлении признака чеченской войны, увидев в ней хотя бы намек на свою имперско-защитную функцию. Но постмодерн и тут проявил себя — ее за это наградили прозвищем УБИЙЦ СОБСТВЕННОГО НАРОДА (они же “мирные чеченские жители”).

Но, перекрывая все эти разовые и “по случаю” творимые акции, ежедневным истошным фоном над армией парили и парят несколько ключевых образов. Один из них — образ УЖАСНОЙ и САМОСТРЕЛЯЮЩЕЙ армии, калечащей и убивающей молодых солдат физически и духовно. В подтверждение со смаком подаются темы “дедовщины” и неуставных отношений, алкоголизма и наркомании, расстрела караулов самими же солдатами и уклонения от призыва (разгул “демократии” в армии дошел до того, что командиры не могут ничего поделать, когда комитеты солдатских матерей насильно забирают своих сыновей из воинских частей). Далее — все пронизывал образ ГОЛОДНОЙ И БЕДНОЙ армии, практически ни на что не способной. Здесь в большой цене видеопоказы исхудавших солдат, дистрофичных призывников, статистические подборки и оценки калорийности блюд солдатской кухни. Теперь, с началом военной реформы, цель которой в конечном счете превратить народную армию в наемную (стыдливо называемую “профессиональной”), сверху инициируется тезис о слишком ГРОМОЗДКОЙ и НЕУПРАВЛЯЕМОЙ армии, спасение которой только в самоотсечении собственных членов.

Однако растление растлением, но надо и закреплять достигнутый результат. То есть поддавливать, занимать силовым путем те буквальные и аллегорические территории, которые удалось опустошить при помощи ковровых семанто-символических бомбардировок. Но — поддавливать надо мягко и осторожно. А то, глядишь, и воспарит этот треклятый дух… Баланс между растлением и поддавливанием (задачи, как мы показали, в чем-то взаимоисключающие) просчитывается с математической точностью, на уровне решения проблем линейной (и нелинейной) оптимизации.

С виду, казалось бы, вовсе не наивный глава минобороны И.Сергеев в ходе поездки в Бонн все недоумевает: “Почему Северо-атлантический альянс так хочет продвинуть свои границы к рубежам России?” и выражает озабоченность по поводу планов НАТО разместить штаб военного корпуса, в который войдут солдаты из Дании, Германии и Польши, в польском Щецине, почти у границ России. Почему да почему, товарищ маршал России! Да потому, что не верит Запад в либеральное и рыночное будущее России. И не хочет России вообще. Между прочим, вместе с ее недоумевающими маршалами. А также прочими разными… Кто повыше!

Впрямую об этом же заявляет и З.Бжезинский, пропихивающий свою болезненную русофобию даже через сравнительно “мягкую” политику клинтоновской администрации. В своей программной статье он призывает уже сейчас расчленить Россию, чтобы никогда больше не возродилась. И что на это ответит общество, отказавшееся идти своим путем и поздно понявшее, что на том, другом пути, России нет места вообще?! Даже на пресловутом “латиноамериканском” уровне.

Почему? Опять они заладили свое “почемучество”… Потому, что кончается на У! Вам мало экспериментальных доказательств? Ничего, весной-летом получите новые! А потом еще! И еще!

5
{"b":"103211","o":1}