ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Кризис заставляет переосмысливать экономическую и социальную политику. Заставляет он переосмысливать и уголовную политику. Многие решения, казавшиеся правильными и устоявшимися, на поверку оказываются такими же "мыльными пузырями", как и казавшиеся правильными экономические решения.

Кризис — это и СУД БОЖИЙ, и ОЧИЩЕНИЕ. Очищение всех видов политики от нароста лжи и самообмана.

Сергей Батчиков, Александр Нагорный СЛОВА И ДЕЛА-4 Окончание. Начало — в NN 8-9, 11

СТРАНА ДЛЯ ВСЕХ — ИЛИ ДЛЯ ИЗБРАННЫХ?

Судя по совокупности заявлений представителей правительства в последние месяцы, объектами поддержки во время кризиса станут финансовая система и ключевые сферы бизнеса. Считается, что уже они сами, на рыночных основаниях, позаботятся о системах жизнеобеспечения и социальной сфере. Это представление глубоко ошибочно. Никогда и нигде в моменты серьезных кризисов частный бизнес не брал на себя заботу о социальной сфере, ибо эта забота по определению не может быть прибыльной.

Социальная сфера — здравоохранение, образование и просвещение, фундаментальная наука, жилищно-коммунальное хозяйство — это в основном область заботы государства, а не частного предпринимательства. Подчинение ее рыночным механизмам многократно увеличивает затраты и населения, и государства. Это все равно, что во время войны заменить армию частными охранными фирмами или перевести пожарную охрану и милицию на самоокупаемость, а потом с удивлением следить за ростом числа пожаров и количества преступлений.

Те суждения, которые сейчас высказываются относительно социальной сферы, не имеют отношения к кризису как чрезвычайному периоду. Так, 20 ноября 2008 г. В.В.Путин заявил: "Необходимо ускорить модернизацию в отраслях, ориентированных на человека. Сегодняшние инвестиции в образование, здравоохранение, социальную сферу — завтра станут нашим конкурентным преимуществом".

Строго говоря, сегодняшние инвестиции в образование никак не могут "завтра стать нашим конкурентным преимуществом". Они настолько малы и бессистемны (а точнее, даже контрпродуктивны), что не могут даже приостановить деградацию системы. Но здесь для нас важнее отношение этого тезиса к кризису. Как можно в момент кризиса, при острой нехватке средств и тяжелом стрессе, который переживают и люди, и организации, "ускорить модернизацию"? Главной задачей во время кризиса является сохранение систем в их целостности и подготовка к модернизации на этапе выхода из кризиса. Сама же модернизация всегда требует массированных инвестиций. Она должна была вестись в 2003-2008 гг., но не велась.

Сохранение систем при дефиците ресурсов — особая задача, структурно иная, нежели развитие в стабильный период или программа модернизации. Судя по открытым источникам, правительство в таком ключе даже не обсуждало антикризисной программы.

Удивляет, что поддержка социальной сферы во время кризиса рассматривается правительством в отрыве от хозяйства, исключительно как "забота о населении", почти как моральная проблема. В действительности финансы, производство и жизнеобеспечение неразрывно связаны между собой, и это особенно наглядно проявляется в момент кризиса. Именно сегодня видно, какие угрозы населению (которое является, среди прочего, и ресурсом экономики) создают планы правительства по дальнейшей коммерциализации социальной сферы, "как в Америке".

Правительственные экономисты и социологи не уделяют внимания тому факту, что спусковым крючком кризиса в США стали отношения в сфере ЖКХ, а одним из важнейших результатов стал кризис страховой частной медицины. А ведь именно эта модель здравоохранения считается наиболее желанной в российском правительстве. Но страховой медицинский полис есть финансовый документ, ценная бумага того, кто страхует здоровье. Обвал фондовых рынков США и банкротства больших банков и корпораций привели к обесцениванию страховых полисов — настоящему социальному бедствию.

Систему продажи медицинских услуг, заменившую в США систему здравоохранения, сами же американцы считают не только безнадежно неэффективной, но и жестокой. Огромное число людей не получает медицинского обслуживания. Доступ к медицинским услугам определяется размером кошелька, а не потребностями. Около 50 миллионов американцев не имеют никакой медицинской страховки, а медицинские страховки десятков миллионов других не покрывают их нужды. В тех случаях, когда медицинское обслуживание привязано к работе, банкротство работодателя оборачивается отсутствием страховки, что порождает беспокойство и неуверенность. Более 40 миллионов американцев сегодня лечатся от депрессии. Большинство американцев мечтает о национальной системе здравоохранения, о преимуществах которой наглядно свидетельствует тот факт, что средняя продолжительность жизни в богатой Америке ниже, чем в бедной Кубе с ее высокоэффективной национальной системой здравоохранения.

Зачем же наши власти с таким маниакальным упорством стремятся заменить кризисоустойчивую государственную систему здравоохранения на пресловутую "страховую медицину"? Пусть горстка богачей построит себе роскошные больницы и хосписы хоть в Куршевеле, хоть на мысе Антиб. Но не ломайте ту систему, которая за сто лет сложилась в России и доказала свою эффективность, которая лечит 99% жителей страны. Улучшить ее будет и дешевле, и гуманнее, чем имитировать американский бизнес на болезнях.

Социальная сфера, включая ЖКХ и здравоохранение, обеспечивает воспроизводство жизни всего населения России. Это системы национальные, солидарного типа. Эта их сторона должна укрепляться во время кризиса, это общее правило, сформулированное еще во времена Средневековья. Во время современных кризисов, например, в годы Великой Депрессии в США, власть переходит на язык солидарного общества, обращается ко всем поверх социальных барьеров.

Сегодня в России мы наблюдаем совершенно противоположный подход. В настоящий момент дискурс государственной власти направлен почти исключительно на поиск консенсуса с богатой и благополучной частью общества, составляющей меньшинство населения. В некоторых заявлениях даже подчеркивается классовый, а не национальный характер государственных антикризисных программ социальной защиты. Реально в России сложилась система коммуникаций, в которой обмен сообщениями в режиме диалога происходит только между властью и крупным бизнесом. Ряд больших социокультурных общностей полностью исключен из пространства диалога.

К числу программных относится заявление первого заместителя главы администрации президента РФ В.Ю.Суркова на заседании секции Форума "Стратегия 2020" 28 ноября 2008 г. Суть его заявления была в том, что основной задачей государства в период спада должно стать сохранение среднего класса. Сурков сказал: "Если 1980-е были временем интеллигенции, 1990-е десятилетием олигархов, то нулевые можно считать эпохой среднего класса, достаточно обширного среднего класса. И не просто появление и становление, но и выход на историческую сцену". По его словам, появление и становление в России массового среднего класса, который фактически обрел социальную гегемонию и политическую власть, стало главным достижением первых лет ХХI века.

Сурков подчеркнул: "Защита среднего класса от идущей с Запада волны "оскудения" и растерянности. Замедление экономики требует от государства решительных шагов навстречу середняку. Помочь среднему классу пережить следующий год без серьезного ущерба. Поддержать уровень занятости и потребления… Потому что российское государство — это его государство. И российская демократия — его. И будущее у них общее. Нужно позаботиться о них. Россия — их страна. Медведев и Путин — их лидеры. И они их в обиду не дадут".

Сурков придает среднему классу статус системообразующей сущности современной России: "Российское государство — это его государство. И российская демократия — его". Это заявление вызывает недоумение. Небольшая общность, которая воспринимается как социальный фантом и не является носителем большой идеи и связного проекта, не обладает консолидирующим и творческим потенциалом, представляется чуть ли не хозяином страны и государства.

16
{"b":"103214","o":1}