ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

8 июля стало ясно, что возникла новая опасность: кончилась вода. Большая шлюпка поделилась тремя бутылками. Матросы роптали. Они единодушно требовали высадки на сушу. Шомарей, в случае, если волнения зайдут слишком далеко, должен был перейти в большую шлюпку. Но смутьянов удалось успокоить; им объяснили, что цель путешествия уже близка. На исходе дня показался лес Гриез, находившийся в непосредственной близости от Сен-Луи. А к десяти часам на горизонте были замечены два судна: когда сблизились, оказалось, что это корвет «Эхо» и бриг «Аргус». Корвет просигналил шлюпкам. Со слов Рана, «они ответили, что мы с „Медузы“. По-видимому, наш ответ привел их в замешательство, потому что они повторили свой вопрос. Мы вновь ответили то же самое. Когда подплыли, корабль отдал швартовы, чтобы мы могли подняться на борт. Но сначала, когда мы еще были в шлюпке, один из офицеров спросил, что случилось с „Медузой“. Никто не ответил, и тогда я сказал: „Капитан вам сейчас все объяснит“.

Корвет «Эхо» стоял на рейде у Сен-Луи с 6 июля, перед этим он сделал большой крюк на запад, чтобы обогнуть отмель Арген. Бетанкур отмечал в судовом журнале: «Я был очень удивлен тем, что не нашел на рейде фрегата „Медуза“, который должен был значительно опередить другие суда и остальные корабли, входившие в состав дивизиона. Поскольку было условлено, что если мы потеряем друг друга, то встречаемся на этом рейде, я и решил встать здесь». Запись от следующего дня гласит: «Я с большим нетерпением жду встречи с фрегатом „Медуза“ и с остальными судами дивизиона. Мое нетерпение велико, так как стоять на рейде у сенегальского побережья в это время года небезопасно».

К полудню 8 июля появился наконец бриг «Аргус». Бетанкур поделился с капитаном Парнажоном своими опасениями по поводу «Медузы». В десять часов вечера были замечены две шлюпки. Бетанкур узнал о печальной судьбе «Медузы», потерявшейся на отмели Арген. Бетанкур ободрил потерпевших, приказал накормить их, расспросил о судьбе других лодок, плота и остатков корабля и методично зафиксировал состояние поступивших к нему на борт пассажиров. Кроме того, он приказал повесить на главную мачту сигнальный фонарь и жечь запалы, чтобы корабль был заметен и в темноте. Было также принято совместное решение послать «Аргус» на поиски жертв кораблекрушения. Шмальц составил инструкцию, адресованную капитану «Аргуса» Парнажону. Находясь на рейде у Сен-Луи, он считал, что уже имел право принять на себя права и обязанности губернатора. А поскольку бриг «Аргус» оставался в его распоряжении в Сенегале, то только он сам мог отдавать ему приказания. Итак, в этой инструкции от 9 июля Шмальц излагал свою версию событий, последовавших за крушением фрегата, в том числе обстоятельств, при которых был составлен плот. Затем следовало собственное задание, данное им Парнажону.

«После изложения вышеописанных событий сир Парнажон сможет иметь более полное представление о наиболее эффективных средствах выполнения поставленной перед ним задачи, а именно: оказать любую посильную помощь жертвам кораблекрушения, ведя их поиск в указанных пунктах, кроме устья реки Сен-Жан, куда он не в состоянии проникнуть. Таким образом, он проследует вдоль побережья до самого фрегата, до которого, возможно, сумели добраться по течению те, кто оставался на плоту».

По указанию Шмальца Парнажон должен был следовать вдоль берега до Портендика, так как, двигаясь в этом направлении, он должен был встретить на своем пути шлюпки с фрегата.

«Попав на борт фрегата, сир Парнажон приложит все усилия для спасения вынужденно оставленного имущества; особенно продуктов питания, не забыв при этом о трех бочонках, в которых содержится 90 тысяч франков, являющихся собственностью короля и предназначенных для различных учреждений в Сенегале. Эти три бочонка находились в отделении, где хранились запасы пороха, и не могли быть вывезены, так как во время эвакуации это отделение было полностью затоплено…» В помощь Парнажону Шмальц посылает Рейно, командира экипажа и бригадира трюма «Медузы».

Хочется верить, что, принимая это решение, он согласовал его с Шомареем, но скорее всего это не так. Отныне в глазах Шмальца Шомарей был всего лишь одним из подчиненных. Этим и объясняется тот факт, что три бочонка золота, провизия и имущество, брошенные на разрушенном корабле, волновали его больше, чем пострадавшие от кораблекрушения люди. Вернуть все это означало, в его понимании, удачный исход Сенегальской операции. Логика впереди человечности. Правда, нельзя отрицать, что он не забыл и о людях на плоту. Во всяком случае, он вспомнил о них в своей инструкции от 9 июля, где предположил, что они вернулись на фрегат. Справедливости ради заметим, что в тот же день Шмальц попросил английского губернатора подполковника Бризретона одолжить несколько небольших кораблей в помощь Парнажону.

Жертвы пустыни

Вечером 5 июля шлюпка д'Эспье перевернулась вблизи от берега, д'Эспье с трудом спасли. Он вновь взял курс на открытое море. Утром 6-го баркас снова направился в сторону суши. Все солдаты требовали немедленной высадки. Запасы еды были уничтожены практически за один день с согласия Эспье. На берег высадилось сорок пять пассажиров, на борту осталось сорок три; они поплыли обратно. Группой «ветеранов пустыни» командовал д'Англа, его помощником стал старшина Пети. Вот как ярко описывает свое поведение в этой ситуации сам д'Англа: «…Когда пришло время покинуть баркас, на борту которого мы не раз были на волосок от гибели, никто не захотел высаживаться: идти через ужасную пустыню без средств к существованию, подвергаться нападению хищных животных и дурному обращению со стороны мавров – вот какие опасности рисовало моим товарищам по несчастью их воспаленное воображение. В такой ситуации личный пример действовал сильнее любого приказа, и я без колебаний высадился первым…» В этом описании д'Англа приукрасил свое поведение и слегка поменял местами роли. В ту ночь море в очередной раз лишило его рассудка: он трясся от страха и мечтал лишь о том, чтобы наконец ступить на твердую землю. И он был не одинок! Все его рассказы о принятых им мерах защиты от мавров и хищников – плод его фантазии. На самом деле командование отрядом осуществлял старшина Пети. Дело в том, что, по очаровательному выражению одной из свидетельниц, д'Англа «был не в себе».

Описание событий будет неполным, если не рассказать о самом плавании четырех шлюпок, оставленных группой Шомарея и Шмальца. Оно почти полностью воспроизвело обстоятельства путешествия первых двух лодок. Однако они больше пострадали от шторма, поскольку их изначальное состояние было хуже: их экипажи быстрее пали духом, а офицеры не были в состоянии обеспечить высадку на берег. К тому же у них не было карт, а побережье между мысом Мирик и Сен-Луи представляет собой бесконечную цепь заросших кустарником дюн. Портендик, бывший некогда достаточно людным, поскольку являлся пунктом учета камеди, был уже давно разорен англичанами и не мог оказать никакой помощи. Наугад, имея в распоряжении лишь компасы, люди вели шлюпки на юг, не имея представления ни о пути, пройденном накануне, ни о своем местонахождении, ни о том, прошли ли они у же Сенегальский залив. Первой пристала к берегу шлюпка Моде, ибо ее экипаж взбунтовался. За ней последовала шлюпка Эспье. Затем – шлюпка Ларейрера. Эспье хотел, высадив вторую группу добровольцев, продолжить путь к югу. Но последние специально направили шлюпку на рифы, чтобы она пробила себе днище: они не хотели, чтобы лейтенант оставил их. За это время благородный Эспье подобрал на борт такое количество пассажиров ялика, что его шлюпка чуть не пошла ко дну. В общей сложности к Спн-Луи по суше вдоль берега направлялось сто шестнадцать человек. Они представляли собой пестрое сборище, состоявшее из солдат в разодранных мундирах и больших киверах, матросов в высоких головных уборах, офицеров в плащах и обвислых треуголках, гражданских лиц, одетых во что попало, женщин в солдатской одежде (среди них – девицы Пикар); одни были босиком, другие в подкованных ботинках, третьи – обуты по форме, четвертые – в шлепанцах. Палило солнце, каждый шаг по песку, забившемуся в обувь, становился пыткой. Людей мучил голод. У них кончилась провизия, и они ссорились из-за диких растений или крабов, годных в пищу. Африканский континент был мало изучен, поэтому слухи и легенды о нем заставляли людей на каждом шагу опасаться леопардов, львов, нападения мавров или смертельного укуса рептилий, чье зловещее шипение слышалось им отовсюду, особенно ночью. В их рядах не было согласия. Образовалось два лагеря. Моряки договорились убить богатых людей и завладеть их золотом. Примирило всех лишь появление мавров. Они оказались совсем не такими опасными, как представлялось раньше, предложили себя в проводники в обмен на оружие и приглянувшуюся им одежду. Они даже согласились поделиться едой, правда, она была чуть подпорчена. На следующий день после этой встречи, 10 июля, с брига «Аргус», плывущего по заданию губернатора Шмальца к Портендику, был замечен на берегу странного вида караван. Парнажон послал им бисквиты, вина и водки. Вечером того же дня их ждала еще одна встреча: с ирландцем Карнеттом, который, переодевшись мавром, вел по заданию английского губернатора поиск пропавшей группы. На этот раз они, уже вне всякого сомнения, были спасены. Карнетт снабдил их целой говяжьей тушей, которую они незамедлительно изжарили и без остатка съели, прежде чем снова отправиться в путь. Наконец 12 июля в полдень они добрались до реки Сенегал, пройдя перед этим через Комариное болото, где им пришлось пережить едва ли не самое трудное испытание за время этого перехода: нападение безжалостных насекомых. Так закончилось это вынужденное путешествие по Африканскому побережью.

27
{"b":"103215","o":1}