ЛитМир - Электронная Библиотека

Вот только… зачем удаленное крыло замка открыли для меня?

Глава 4

В дверь постучали. После моего «Войдите!» в комнату вошел один из красивейших мужчин, каких я когда-либо видела. На вид ему было едва за тридцать; тщательно завитые светлые волосы не закрывали высокого лба.

– Я Дюваль, Саймон Дюваль, секретарь герцога, – поклонившись, представился он. – Его светлость прислал меня узнать, не окажете ли вы ему любезность и не спуститесь ли к нему в библиотеку.

Вот, наконец то, чего я ждала с таким страхом! Посмотрев секретарю в лицо, я увидела, что в его удивительных ярко-синих глазах светится неприкрытое восхищение. Его взгляд придал мне уверенности.

На повороте лестницы он учтиво придержал меня под локоть. У меня потеплело на душе. Заметив, что он по-прежнему не сводит с меня восхищенного взгляда, я вспыхнула и отвернулась. Когда мы спустились на нижнюю площадку, я увидела наше отражение в большом зеркале: высокий блондин и высокая блондинка. На цвете волос сходство между нами заканчивалось. В Саймоне Дювале было что-то иностранное. У него был сильный акцент, какой я слышала в Европе у американских туристов.

– Вы американец? – спросила я.

– Нет, – поспешно ответил он, – канадец. Многие путают канадский и американский акцент, мисс Пенроуз.

Смутившись, я замолчала. Дюваль рассмеялся:

– Ничего страшного, мисс Пенроуз.

Мы почти добрались до первого этажа; внизу я увидела огромный банкетный зал. Пол был вымощен каменными плитами, на цветных витражных окнах я увидела фамильные гербы. Под потолком висели портреты кисти Рейнолдса и Ромни. Люди, изображенные на портретах, величественно взирали вниз.

Зал был огромный и внушал страх. Видимо, Саймон Дюваль угадал мои чувства, потому что тихо сказал:

– Не поддавайтесь страху и не позволяйте герцогу запугать себя.

Значит, герцог способен внушать страх, поняла я.

– Вы пытаетесь успокоить меня, мистер Дюваль?

– Да. Вы не возражаете?

– Наоборот, – возразила я. – Я вам признательна, но еще и встревожена, потому что вы считаете нужным меня утешать.

Он резко остановился, взял меня за руку и потащил назад, не обращая внимания на мой изумленный вид. Когда мы поднялись на один пролет, он развернул меня лицом к зеркалу и приказал:

– Посмотрите на себя. Что вы видите?

Сам он стоял сзади, положив руки мне на плечи. Я медленно переводила взгляд с его на свое отражение.

– Я вижу себя, разумеется.

Из зеркала на меня смотрела девушка с золотой короной волос на голове и бледным лицом над кружевной косынкой, ее стройную фигуру облегало серое платье.

– На кого вы похожи?

Я пожала плечами:

– Не знаю… Наверное, на гувернантку.

К моему удивлению, он расхохотался:

– Моя дорогая мисс Пенроуз, я никогда не видел такой гувернантки, как вы! Жаль, что король сейчас не в Фэрмайле. С другой стороны, может, это и к лучшему. Он не пропускает ни одной красотки.

– Вы мне льстите, мистер Дюваль.

Он удивился.

– Клянусь Юпитером! – медленно проговорил он. – Неужели вы действительно полагаете, будто я вам льщу? Вы настоящая красавица! Такой вас видят другие – например, я… такой же вас увидит и герцог.

– Мне пора вниз…

– Да, пора. Но помните: то, что я вам сказал, – правда. Вы красивая девушка, мисс Пенроуз. С вашей внешностью вам следует бояться только одного… – Он осекся, словно передумал, а затем продолжил: – В библиотеке вам нечего опасаться, мисс Пенроуз.

– Благодарю вас, мистер Дюваль.

– Первый поворот налево. Двойная дверь. Постучите один раз и, как только он пригласит вас войти, входите и ничего не бойтесь.

Спускаясь, я чувствовала, как он провожает меня взглядом. Слова его утешили и ободрили меня. Я была уверена в его искренности и была благодарна еще и за то, что он ни словом не обмолвился о моей эскападе на крыше, хотя, наверное, видел меня или, по крайней мере, слышал обо всем.

Из банкетного зала доносился шум голосов и смех. Какая-то женщина пела сопрано. Интересно, кто она? Леди Хит, любовница герцога? Мысли мои приняли другое направление. Откуда Пенелопе, двенадцатилетней девочке, известно о том, что у ее опекуна есть любовница? Неужели нравы в высшем свете настолько свободны, что от детей ничего не скрывают? А может, некий доброхот из тех, с кем Пенелопе не следует общаться, просветил девочку в таких вещах, о которых ей знать не полагается?

Если я здесь останусь, я непременно все выясню. Если останусь… Обернувшись, я метнула беглый взгляд на верхнюю площадку. Саймон Дюваль по-прежнему стоял там и смотрел на меня сверху вниз. Он ободряюще кивнул и улыбнулся, и я постучала в дверь. Когда властный голос приказал мне войти, я в точности последовала совету секретаря. Я вошла, высоко подняв голову.

Глава 5

Даже сейчас я помню, как поразил меня аромат садовой гвоздики; до сих пор при виде гвоздики я сразу вспоминаю библиотеку в Фэрмайле. Цветы в обиталище мужчины оказались настолько неожиданными, что я забыла о страхе.

Гвоздики стояли в большой вазе на пьедестале у двери; их красота не противоречила строгой обстановке комнаты. Интересно, кто приказал принести в библиотеку цветы? Наверное, не герцог, не такой он человек, чтобы жить среди цветов. Кто же? Миссис Гарни или любовница?

Я ждала молча. Комната была длинная и узкая, с высоким потолком. Стены от пола до потолка были уставлены стеллажами с книгами. Я принялась оглядывать библиотеку, подмечая каждую мелочь и старательно обходя взглядом фигуру за столом в противоположном углу.

Герцог не обращал на меня внимания. Я тут же возненавидела его за, как мне казалось, презрение ко мне и за то унижение, которому он меня подвергал. Я вынуждена стоять и ждать, пока он соизволит обратить на меня внимание! Взгляд его был прикован к груде бумаг на столе; видимо, он находил их занимательнее меня.

Осмотрев комнату, я, наконец, перевела взгляд на ее хозяина. Даже в посадке его головы читалось высокомерие. Поскольку он склонился над столом, я видела только густые черные брови и выдающиеся скулы, крепкую шею и широкие плечи, обтянутые бархатной курткой. У его локтя находился серебряный поднос с графинами и стаканами. В руке он вертел кубок с бренди, время от времени отпивая глоток. Видимо, чтение и винопитие занимали его целиком. Я молча ждала, стиснув кулаки и вспоминая слова Дюваля: «Вы – настоящая красавица! Такой вас видят другие… такой же вас увидит и герцог».

Но герцог вовсе меня не замечал. Как будто, кроме него, в комнате никого не было.

Прозвонили часы. Отложив один документ, он тут же взялся за другой. Подписал его, убрал в сторону и, не поднимая головы, равнодушно бросил:

– Не стойте у двери, в комнате достаточно места для нас обоих.

Несмотря на равнодушный тон, в его низком голосе чувствовалась властность. Такой голос не забудешь. Не знаю, в чем было дело – в самом звуке его голоса или в неожиданности его реплики, но он застал меня врасплох. Все так же не глядя на меня, он раздраженно махнул рукой, указывая на стул у стола.

Комната была примерно сорока футов в длину, а стул стоял в конце ее. Мне показалось, будто предстоит пройти целую милю! Каблучки моих французских туфель звонко цокали по полу.

Наконец герцог поднял голову и удостоил меня взглядом. В отличие от Саймона Дюваля, красавцем он не был. Смуглая кожа, обветренное, довольно некрасивое лицо с квадратной челюстью, сурово сжатый решительный рот; уголки губ насмешливо изогнуты, чувственная полная верхняя губа. Подбородок раздвоенный; глубоко посаженные глаза проницательно смотрят из-под нависших черных бровей.

Я удивилась: и против такого урода не устоит ни одна женщина? Видимо, сведения тети Агаты основывались всего лишь на слухах.

И все же его лицо невольно привлекало к себе внимание. Он бросил на меня долгий, оценивающий взгляд. Как будто мысленно раздевал меня! Именно так, несомненно, он оценивал всех женщин, и мне не захотелось попасть в их число.

4
{"b":"103222","o":1}