ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Но я не…

— Молчи! Княгиня передает тебе следующее. Впредь смотри за своим человеком лучше. Не пытайся его бросить — иначе умрешь. Не дай ему оставить тебя — иначе умрешь. Попытаешься избавиться от дара Княгини — смертного тела — умрешь страшной смертью. Ты все поняла, баньши угасшего Рода?!

Я разрыдалась. Княгиня права, я одна во всем виновата. Я одна…

— Ты теперь человек… — задумчиво повторяет баньши. — Забавно. Но ты помнишь, кто ты такая, верно? Вот что, Нара. В кого бы тебя ни превратила тебя Великая, ты — Старшая, одна из нас. Не забывай этого.

Я поднимаю голову, рукавом вытираю слезы.

— Я помню, Старейший. Всегда помню.

— Этой ночью мы встречаемся на пустоши за городом, — внезапно сообщил баньши. — Приходи ты тоже.

— Я?! — смеюсь. Истерически смеюсь в лицо сородичу, хоть это и может его оскорбить. — Старейший, на ночь ворота закрывают! Как я выйду из города? Как я пойду одна в Приграничье, где что ни человек — то разбойник? Ты забыл, Старейший? Я теперь смертная!

— Замолкни! — приказывает баньши. — Я сам провожу тебя. И даю слово, этой ночью тебе ничего не грозит. Так что ты приходи, Нара. Придешь?

Возразить было больше нечего. Я кивнула.

Тиан

Что-то не нравится мне Нара… Оставил ее — она, конечно, расстроилась, оскорбилась, но когда я вернулся — на ней лица не было. Случилось что-то? Вроде недолго я ходил… Заказал себе меч, пару кинжалов присмотрел, торопился как мог.

Что она успела натворить, пока меня не было?!

— Что-то случилось? — спрашиваю, будто ненароком.

— С чего ты взял? — А глаза-то отводит… — Ничего не случилось. Совсем-совсем ничего. Просто замерзла… И кушать хочется. Может уже пойдем? Темнеет.

— Пойдем тогда в «Лисий Хвост».

— Зачем нам туда? Тиан, там ужин, небось, стоит месячной платы за жилье в «Гнезде».

— Там Кольд сегодня будет байки свои травить, послушать хочется, — сознался я. — Да и тебе не помешает там появиться. Я с Кольдом поговорю, может он за тебя словечко замолвит. Он-то скоро из Костряков уедет, может хозяин тебя взамен наймет.

— Уедет он… Что-то много кто из Костряков уезжает. Словно крысы из дома, который скоро сгорит… — заметила Нара задумчиво, потом вздохнула: — Ты иди, а я, пожалуй, домой. Что-то голова у меня разболелась.

— Уверена? — я дал ей шанс передумать. — Неужели не интересно, что Кольд расскажет?

— Ни капельки, — поморщилась она. — Будто он может знать что такое, чего я не слышала. Я бы и тебе ходить не советовала. До Костряков с ним доехали, вот и все — а дальше ему рядом с нами делать нечего. Он же все Княгине своей докладывает!

Я едва не рассмеялся. Кольд ну никак мне не представлялся в роли стукача. Да и разве интересно Княгине знать такие мелочи обо мне, что колдун мог бы передать?

Доведя Нару до «Гнезда» и взяв с нее обещание заказать себе хороший ужин и никуда без меня не выходить, я направился к «Хвосту». Едва не заблудился, хорошо сумел пристроиться в хвост большой компании, весело и громко обсуждавшей предстоящее выступление Кольда.

— Говорят он байки знает, что Старому Глазу[23] и не снились. Враки, конечно, но враки знатные… — авторитетно заявил парень в одноухой теплой шапке. Я едва не рассмеялся — да уж… Помнится я тоже когда-то решил, что Кольд — врун, каких свет не видывал. Может он, конечно, и приукрашивал, но ведь правду говорил. Интересно, каково это — быть живым героем сказок и легенд, великим колдуном? Стоп, Тиан, ты не о том думаешь… Твоя судьба тоже — не сахар. Еще похуже его. Он-то хоть живой герой, а ты скоро станешь героем павшим.

Кольд устроился прямо на столе. В одной руке он держал кружку с горячим вином, а во второй — кольца, которые подбрасывал и снова ловил, словно игрок кости. Дорожный костюм он сменил. Новая синяя рубаха, того же оттенка, что глаза колдуна, была вышита по вороту какими-то рунами. Мягкие сапоги с меховыми отворотами доходили почти до колен, в них были заправлены темные брюки. Я едва признал Кольда в этом щеголе…

— Что же рассказать-то вам? — громко спросил он. — Может о защитниках Псхова? Я там был, все видел…

— Нет! Да! Да нет! — откликнулись уставившиеся на него слушатели.

Хозяин, мечущийся от стола к столу и не успевающий подливать в подставленные кружки вино, остановился.

— Ты лучше старую какую легенду расскажи, мне они всегда больше твоих выдумок нравились, — предложил он.

— Старую легенду? — задумался Кольд. — Что ж, есть одна, которую стоило бы рассказать здесь и сейчас… Слушайте же о Великом Граде и о чудовищах, разрушивших его. Слушайте о людях, что предпочли умереть, но не склонить головы. Слушайте о Великом Воине, Тиане Берсерке, Огненной Душе, Неистовом Вороне…

И глянул на меня. У меня аж душа в пятки ушла — в синих глазах колдуна танцевали отблески пламени. Я почти слышал его шипение, я почти…

Я сжал кулаки, в тот же миг пламя в лампах закрутилось, затрещало… А Кольд все смотрел на меня, смотрел… И бился Огнь в закрытые Врата, и трещали они под напором стихии, и ширилась пустота в моей груди…

— Я думаю, все знают эту историю… Расскажи что поновей, — с деланым безразличием окликнул я колдуна. — Кому интересен Берсерк?

— Да не скажи, — хитро прищурился синеглазый. — Может ты эту легенду с детства знаешь, а вот остальным, думаю, будет интересно услышать настоящую историю падения Великого Града, а не ту, что додумали и приукрасили барды…

Я хмыкнул. Да кто ж знает теперь ту правду? По мне, так половину барды придумали, а половину приукрасили. И теперь докопаться до того, кем же все-таки был мой предок… Разве что, Княгиня, что его в Огнь увела?

А Кольд тем временем начал рассказ. Я устроился на лавке у стены, откинулся назад, скрестил руки на груди, запрокинул голову, закрыл глаза.

— Мне вина горячего, — попросил я, почувствовав, что хозяин подошел.

— А поесть чего? Вы ж с женой убежали, так и не попробовали жаркое-то, — узнал меня тот.

А Кольд уже ужин заказал? — подумав, спросил я.

— Так конечно, но смел его уже, но он потом, как закончит, еще чего закажет, у него не живот — бездонная бочка, а уж как наговорится — оленя съест в один присест.

— Тогда я с ним и поужинаю. Что он закажет, мне тоже сготовь? — попросил я, приоткрыв один глаз.

Хозяин кивнул и поторопился к громко стучащим кружками охотникам. Кольд уже начал рассказ и, хотя в зале было шумно, его было хорошо и отчетливо слышно.

«…быть рыбаком — не моя судьба», — сказал десятилетний Тан[24] отцу. Тот разозлился, что единственный сын не хочет продолжить его дело. Закричал: «Да на что ты годен, кроме как рыбам на корм?!» Отвесил оплеуху непокорному отпрыску и, решив, что выбил дурь из пустой головы, ушел на пристань, лодку смолить. А Тан тем временем добежал до хижины, собрал нехитрые пожитки в дорогу — каравай, да соль с фляжкой крепкого пойла… Натянул на себя драный плащ отцовский и, как был, босой, отправился покорять Рось…

Я сначала не понял, о чем Кольд вообще говорит. При чем тут какой-то рыбацкий сын? Он же вроде о Берсерке собирался баять?! А тот продолжал:

…Так бы и сгинул Тан, если бы не отряд гвардии, что тогдашний Совет отправил на защиту подвергавшегося нападениям демонов-зверолюдей Великий Град. Съехавший с дороги гвардеец заметил мальчика, свернувшегося калачиком в прелой листве. Другой бы, может, сделал свои дела, да так и вернулся бы обратно, тут же забыв про замерзшего побродяжку, но Тану повезло. Его взяли с собой, одели, накормили… Юркий, сообразительный мальчишка полюбился гвардейцам, так и остался он при них. Капитан сначала хмурился, но потом смягчился, при себе стал держать, поручения мелкие давать…

вернуться

23

 Старой Глаз — легендарный врун, чье имя стало нарицательным.

вернуться

24

 Тан — росское имя, означающее, кроме этого, на старо-росском «щука».

65
{"b":"103225","o":1}