ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Придумал! Придумал!

Он вскочил на ноги, но тут же спохватился, что решил пока только одну задачу. А их было не одна и не две. Он снова лег на овчину и уставился в потолок.

* * *

К вечеру дед Панакуди принес две торбы кореньев.

— Все в порядке! — крикнул он еще с порога. И стал рассказывать, как «говорил» со змеем, как подслушивали соглядатаи, как он потом вместе с Двухбородым и Козлом искал корешки. А это было совсем не просто — кореньев в лесу осталось мало, пришлось лезть на Голый бугор.

— А ты что за это время успел? — спросил под конец старик.

— «Меч» свой наточил, дедушка, — ответил Сабота. — И сдается мне, неплохо.

— Дай-то бог! — Старик поднял глаза к потолку. — А как в крепость пробраться придумал?

— Придумал. Только мне понадобятся золотые монеты, которые дал тебе за усы боярский сын из Глиганицы.

— Бери, пожалуйста. Больше ничего тебе не требуется?

— Нет. Дудку и перец я сам раздобуду.

— Я не ослышался? — Панакуди наклонился к нему.

— Нет. У тебя, дедушка, слух острый! — Сабота засмеялся, а потом вдруг спросил: — Когда главный прорицатель надевает свою маску?

— Когда беседует с небесными светилами. А ты почему спрашиваешь?

— Так, на всякий случай...

— Ладно, сынок, открою тебе все, что знаю. Может, тебе завтра пригодится. Только обожди малость... Сейчас я пойду обряжать Джонду. Причешем ее, нарядим, как пообещали боярину, а завтра посмотрим, кому она достанется: змею или... — старик подмигнул, — его победителю.

— Хорошо, дедушка, подожду, — сказал Сабота. — Скажи, где у тебя перец?

— А вот он. — Панакуди сдернул со стены связку красных стручков и протянул Саботе. — Только берегись, перец у меня острый. Не обжигает, а прямо сжигает.

С этими словами старик исчез за дверью, а Сабота взял стручки, положил в деревянную ступку и стал толочь. Толчет и песенку распевает:

Ах вы, перчики горьки,
до сих пор вы языки
обжигали беднякам —
молодым и старикам.
А теперь погорячей
обжигайте богачей!
Жги их, перец ядовитый,
ешь, пали всех родовитых!
Попадай ты в цель как раз,
не щади носов и глаз,
Пусть чихают, слезы льют!
Будь, мой перец, зол и лют,
Ты им спуску не давай —
жги,
пали
и выедай!

Толчет и поет, а время идет. За окном стемнело. К деревне подступила ночь.

Этой ночью должно было решиться, будет ли затоплена боярская крепость, наступит ли в Петухах новая жизнь и останется ли на свете змей...

Вернее, сколько будет змеев — два, один или ни одного...

Удастся ли спасти красавицу Джонду...

Вырастут ли усы у влюбленного парня...

Ночь медленно опускалась на землю. Одна за другой зажигались на небе звезды.

Глава четырнадцатая

КОГДА РАССВЕЛО...

Когда рассвело и над деревней разнесся звон колокольцев, из хижины деда Панакуди вышел Сабота с торбой на спине и направился к крепости.

Вскоре туда же подъехали возчики, сгрузили бурдюки с молоком и только принялись выливать его в желоба, как ослы вдруг задрали хвосты и давай брыкаться, а потом кинулись бежать. Это Сабота ухитрился подсадить беднягам слепней — да не одного, не двух, а целую пригоршню. Возчики бросились ловить ослов, а Сабота тем временем откупорил один из бурдюков и высыпал в него толченые коренья. Он даже успел вылить в желоб молоко и из этого бурдюка и из всех остальных.

Возчики вернулись потные, поблагодарили Сабо ту за помощь, собрали пустые бурдюки и двинулись назад, в горы. А Сабота подошел к крепостным воротам.

У ворот стоял в карауле Бранко.

— Это ты, что ль, вызвался вчера змея убить, дурья башка? — спрашивает, а сам ухмыляется.

— Я.

— Кабы ты вчера не удрал, я б тебе показал змея! Да я и сейчас могу схватить тебя за шкирку и — в замок.

— Давай! Я тебе только спасибо скажу. Мне позарез в замок нужно, — ответил Сабота.

— Это еще зачем? — Стражник подозрительно оглядел его с головы до ног.

— А затем... — Сабота вытянул руку, а на ладони у него сверкнули золотые монеты деда Панакуди. — Вот нашел монеты, хочу главному прорицателю показать. Он ведь все знает. Небось, скажет, кто их потерял.

Бранко как увидел золотишко, так и замер. А Сабота подал одну монету стражнику:

— На, возьми, ежели хочешь. Мне все равно — две монеты показывать прорицателю или три!

Бранко огляделся по сторонам, схватил монету и — за пазуху. Потом стукнул копьем о булыжник, и в воротах появился караульный.

— Отведи к главному прорицателю! — распорядился Бранко. — Проверено! — И подмигнул Саботе — мол, помалкивай, что не обыскал тебя, и будь благодарен.

Только караульный, даром, что спросонок, все равно обыскал Саботу — а вдруг у него под одеждой оружие спрятано? Но ничего не обнаружил, кроме дудочки и торбы с едой, и повел раннего гостя к главному прорицателю.

Загляни караульный в торбу, он бы диву дался: хлеба там была всего краюшка, зато толченого перца — невпроворот. Только караульный не стал развязывать ее: в такой торбе кинжала не спрятать, а уж меча либо копья смертоносного и подавно.

Во дворе крепости Сабота увидел, как слуги с ведрами и кувшинами шли за молоком для своих господ — боярских военачальников, вельмож и старейшин. Караульный шагал впереди и вдобавок спал на ходу, а не то заметил бы, как просиял Сабота.

Вдруг навстречу им вышел отряд закованных в латы стрелков. Их начальник так и уставился на Саботу. Хорошо, что стрелки спешили сменить ночную смену, и начальнику было недосуг расспрашивать, что нужно этому голодранцу в замке, да еще в такую рань.

Караульный и Сабота миновали мощеный булыжником двор и вступили в узкий, мраморный коридор. Они долго поднимались и спускались по лестницам, прошли через три двери и четыре преддверия и, наконец, очутились перед дверью, окованной серебряными гвоздями. Там стоял на часах человек в башлыке и в бурке на лисьем меху.

— Соглядатай главного прорицателя явился! — сказал караульный. Он и вообразить не мог, чтобы крестьянин мог прийти к главному прорицателю по какой-нибудь другой надобности.

Часовой в ответ кивнул и исчез за дверью. Он тут же появился снова, промычал что-то и махнул рукой — проходи!

Сабота перешагнул порог и очутился в зале с серыми стенами и бойницами вместо окон. Пол был застлан медвежьими шкурами. Главный прорицатель, как завидел Саботу, злобно сощурился.

— Тебе что здесь надо? — прошипел он и впился в него своими круглыми, птичьими глазками. — Ты не состоишь у меня на службе. Как ты очутился здесь?

— Я пришел, чтобы показать твоей милости вот это! — ответил Сабота и с низким поклоном протянул руку, в которой блестели две золотые монеты. — Я нашел это золото и не знаю, кому отдать. А тебе, конечно, известно, кто его потерял.

— Это... это хорошо! — Прорицатель смерил Саботу взглядом и воззрился на его раскрытую ладонь. — Очень хорошо! — Глазом опытного сребролюбца он сразу определил, что монеты чужеземные.

Пока главный прорицатель рассматривал монеты, Сабота успел оглядеть залу. На серебряном столе он заметил кувшин с молоком.

— Ой, горе мне! Что я наделал! — закричал Сабота в притворном отчаянии и стал колотить себя по голове. — Я переступил твой порог прежде, чем ты позавтракал! Отец никогда не простит мне этого!

— А ты не говори ему, что приходил ко мне, пускай это останется между нами, — заюлил прорицатель. — А завтрак? Я вот сейчас выпью молока. — И он с жадностью осушил кувшин до дна.

16
{"b":"103226","o":1}